Скрытые границы (СИ)
На таких кораблях мне почти не приходилось летать. В академии у нас были в основном небольшие исследовательские, и большая часть летных часов прошла на них. После выпуска же я, как правило, летал в составе экипажа, а не так, чтобы весь большой корабль был в моем личном распоряжении. Поэтому сейчас с жадностью оглядывался по сторонам, чувствуя себя, как ребенок, попавший в лавку со сладостями.
Несмотря на размеры корабля, рубка была небольшая. В центре стоял карданный подвес с креслом пилота и консолью управления, прямо как у симулятора. Такая конструкция позволяла пилоту всегда оставаться в горизонтальном положении. Но польза он нее была только при взлете и посадке на планету, поэтому на межзвездном корабле таких подвесов не требовалось, а на исследовательских просто было не до подобных изысков. Обзорные экраны посередине рубки, прямо напротив пилотского кресла, показывали, что происходило за бортом. Боковые навигационные транслировали данные с приборов и датчиков.
Я включил их все. Полюбовался взлетным полем и едва видимым на горизонте городом. Затем открыл на одном из дисплеев мануал по роботам-землеройкам — с такими мне пока работать не приходилось, надо будет за время полета изучить конструкцию и особенности управления. На другой вывел данные диагностики систем корабля, чтобы были перед глазами. Решил сразу подключить голосового помощника. В настройках предлагали три варианта: мужской голос, женский и синтетический. Поразмыслив, я решил, что мужских и женских мне пока хватало и выбрал синтетический.
— Помощник Бэт на связи, — сообщил компьютер.
Я вздрогнул и слегка притушил громкость.
— Доложи состояние корабля.
— Все системы работают штатно. Ожидаю дальнейших команд.
— Выведи на экран номер пять мануал по навигационному оборудованию, — я обернулся на пятый экран и уставился на текст.
До вылета оставалось около часа, самое время прочитать инструкцию.
На орбиту корабль выводился автопилотом, и траектория выхода полностью контролировалась с Земли. А дальше я мог позволить себе вольности. Тот же автопилот мог довести меня и до Пояса астероидов, или, выйдя за пределы основных полетных коридоров, я мог бы проложить маршрут сам. Было очевидным, что автоматика поведет корабль более выгодным для корпорации путем, экономя время и топливо, но отсутствие запрета на вариативность радовало.
Я поерзал в кресле, заставляя его адаптироваться под меня.
Ну что же, к взлету я был готов.
Еще раз оглядел рубку, достал телефон, пробежался глазами по сообщениям. От Лео ничего не было. Вот ведь. Отправил ей сообщение:
«Ну хоть напиши, что скучаешь».
После чего обратился к помощнику:
— Бэт, включи обратный отсчет до старта.
«Не скучаю», — пришло от Лео. И следом прилетела фотка, где они с Ву и Райли дурачатся в лаборатории.
Я почувствовал, как меня кольнула обида. Не хотелось верить в то, что не скучает, но вдруг это правда?
Настроение начало портиться, чего я не собирался себе позволять. Вот он — корабль. Меньше чем через час будет космос. Я тут абсолютно счастлив.
«А ты?» — пришло от Лео.
«И я нет», — мстительно ответил я. Делать фото не стал, пусть верит на слово.
«Тогда счастливого пути».
Я вдруг понял, что всерьез обиделся. Отложил телефон в сторону. Встал прошелся, глядя на смотровые экраны.
— До старта осталось пятнадцать минут, — сообщил голос Бэт.
Вот и прекрасно.
Наземные службы суетились вокруг корабля, потихоньку отводя в стороны машины и сервисное оборудование. По команде от диспетчера я по очереди отключил штепсельные разъемы заправочных шлангов и смотрел, как те отводятся в стороны.
— Десять минут до старта, — казалось, синтетический голос меня подгоняет.
Я повторно, как того требовали инструкции, запустил диагностику систем и, нервно покусывая губы, смотрел как на дисплее их блоки один за другим окрашиваются зеленым. Сначала удивился, что предстоящий старт заставил меня волноваться, а потом сообразил, в чем дело. С планет я взлетал сам только во время обучения в летной академии, а это было почти десять лет назад. Все остальное время полет начинался либо с терминала одной из станций, либо с околунной орбиты, куда я прибывал на пассажирском челноке. И такой старт принципиально отличался от взлета с поверхности Земли.
— Пять минут до старта.
Я включил продувку камер разгонных блоков.
Голос Бэт теперь отсчитывал каждую оставшуюся минуту. Я сел в кресло, пристегнул ремни, еще раз заставил кресло подстроиться под мой корпус.
— Закрывайте дренаж, — пришла команда из диспетчерской.
— Одна минута до старта.
Я включил подачу топлива в разгонные двигатели и по цифрам на консоли управления смотрел, как идет набор тяги. Ровно в то же мгновение, как отсчет Бэт закончился, сработал датчик отрыва от взлетной площадки. Начали наваливаться перегрузки, на что среагировало пилотское кресло, обхватив меня плотнее. Набрав начальную скорость, корабль стал наклоняться, выходя на траекторию аэродинамического набора высоты. Передняя стена ушла вниз, ее место занял потолок рубки. Тут я оценил преимущество карданного подвеса — низ по-прежнему был под ногами, а не за спиной, как при старте на исследовательских кораблях. Скорость сейчас почти не росла, вернулась нормальная сила тяжести, и некоторое время я любовался уходящими вниз облаками. На высоте сорока километров включился основной двигатель, меня снова вдавило в кресло, а стены с полом начали медленно возвращаться на место. Минут через десять зажегся сигнал выхода за линию Кармана.
Я переключил все экраны на трансляцию с внешних камер. Стены корабля растворились, и вокруг растеклось необъятное пространство. Земля головокружительно улетала прочь. Сверху и вокруг раскинулась чернота космоса, которую не могло разогнать даже не по земному яркое Солнце.
Автопилот довел меня до ближайшего орбитального терминала, нарезавшего круги вокруг планеты на высоте девяти тысяч километров. Там я оставил привезенный с Земли груз и заправился Гелием-3. Теперь, наконец, можно было летать по-настоящему.
Отойдя на маневровых от терминала и развернувшись в безопасном направлении, я запустил двигатель и плавно догнал тягу до одной g. На борту установилась стандартная сила тяжести. Бортовая система построила маршрут, мне оставалось согласится с ним или проложить свой. В первый раз я решил не выпендриваться и нажал «принять».
— Управление передано автопилоту, — сообщил голос Бэт.
Я отстегнул ремни и встал. Уходить из рубки пока не хотелось. Притушив все освещение и выключил терминалы, я оставил только обзорные экраны.
Космос был повсюду. Он словно проходил сквозь меня, звал и манил. Вглядываясь в звездный рисунок, видя, как, освещенная солнцем, уменьшается Земля, я наслаждался этим видом, пока не ощутил начало распада. Поколебавшись всего лишь долю секунды, не стал ему противиться, дал закружить себя этим вихрем. Прикоснулся к вселенной уже не только взглядом. Вдохнул ее, пропитался ею. Несся, как частица, в безумном полете в никуда. И остановился. Нашел себя, свой корабль. Потянул к себе разлетающегося себя. Вдохнул.
Это было прекрасно.
Слегка оглушенный распадом, я сел на пол и прислонился спиной к перилам межпалубной лестницы, продолжая смотреть на обзорные экраны.
При нашем последнем разговоре с Ву я обещал ему, что буду носить корректор, или, точнее, «стабилизатор распада» — так стали называть его доработанную версию. И честно выполнял обещание. Стабилизатор лежал у меня в кармане выключенным, поскольку о том где его носить и когда включать мы не договаривались. Пока я считал, что полностью контролирую ситуацию, отказывать себе в секундах единения со вселенной не хотелось.
Кроме того, возможно, если я пойму механизмы распада и смогу им управлять так, как мы научились управлять переходами через разрывы, найдется применение и этому странному состоянию.
* * *