Проклятие Энтаны

Я еще долго говорила о нашем с Кинном изгнании, о «Падении Альканзара», о бегстве от Волков и столкновении с торговцами-Лисицами, о Карателях и Утешителе Йенаре, о столкновении с Тенями у Черного леса…
Когда я описала, как мне удалось развеять Тень, а после мы с Кинном выяснили, что я пробудила осколок камня-сердца, Тевея, которая всё это время кусала губы, удерживая себя от вопросов, громко охнула.
– Так вот как!.. – пораженно прошептала она.
Мы с остальными недоумевающе переглянулись, но Тевея ничего не пояснила – попросила продолжить. И я рассказала о Квартале Теней, о дремерах, о том, как мы с Кьярой выяснили, что мы сестры, о нарисованной Ронсом Терреном карте и послании, которое в ней было зашифровано, о появлении в Квартале Имрока Дейна и о той миссии, которую он нам поручил. Миссии, от которой зависели наша свобода и в первую очередь свобода и жизнь Кинна.
Если бы не душистый чай, который предложила мне Шани, я бы охрипла.
Мой рассказ глубоко потряс Тевею – она долго молчала, массируя виски пальцами. Наконец она опустила руки и проговорила:
– Приходите завтра к часу на обед. Я… открою вам правду.
Шани посмотрела на мать расширившимися от изумления глазами и, наклонившись к ней, спросила:
– Ты уверена? Разве мы не?..
– Уверена, – прервала она ее. – Обсудим с тобой всё после. – А нам она сказала: – Идите, мы будем вас ждать.
* * *
К вечеру задул сильный северный ветер, прогоняя остатки жары, а утром с северо-востока на небо наползли серые тучи, от которых сразу повеяло осенней стылостью. Поэтому, когда в столовой Тевеи нас встретил весело горящий огонь в небольшом камине, я ему искренне обрадовалась. Донни же присвистнул при виде празднично накрытого стола, за что получил от Кьяры легкий тычок в спину.
Но такую реакцию можно было понять. Стол был не просто уставлен всевозможными блюдами: тут была запеченная курица, тушеные и свежие овощи, жареные помидоры с яйцами и зеленью, куриные рулетики, блинчики – он был сервирован по всем правилам, начиная от накрахмаленной скатерти и заканчивая праздничным сервизом. Вполне возможно, Донни впервые увидел подобное.
За обедом камень-сердце мы не обсуждали, Тевея лишь расспрашивала нас о жизни в Альвионе и Зенноне, и в ней проглядывало то же любопытство, что и в дремерах, заключенных в Квартале Теней. В отличие от матери, с которой будто упал невидимый груз, Шани, наоборот, выглядела подавленной и мало участвовала в расспросах.
Наконец мы прошли в уже знакомую нам гостиную и расселись, Тевея первым делом уточнила, когда мы вернемся на корабль. Узнав, что шлюпка приплывет завтра, она в задумчивости кивнула, а потом сложила ладони одна на другую и начала:
– То, что я собираюсь вам открыть, не знает почти никто – по крайней мере, я так считала до недавнего времени. Теперь, услышав вашу историю, я уже в этом не столь уверена. И всё же… После того как камень-сердце, разбуженный Праматерью Серрой, погас, он продолжал привлекать к себе пытливые умы своей тайной, ведь даже Первым не удалось вновь пробудить его. До самой своей смерти – а она ушла последней из Первых – Энтана оставалась хранительницей камня, оберегая его от чересчур любопытных. Почувствовав же, что пришел и ее черед, она завещала похоронить его с собой.
На этих словах Ферн многозначительно кашлянул. Тевея приподняла брови, но, не дождавшись от него ни слова, продолжила:
– Однако среди ее ближайших учеников нашлись те, которые решили поступить вопреки воле своей Учительницы. Не из дерзости, нет, наоборот, от великого почтения и любви. Они посчитали, что такую великую святыню, которой касались длани самой Серры, недостаточно просто захоронить с ее Хранительницей, ибо могут найтись те, кто решится – из корыстолюбия или любопытства – нарушить покой усопшей Энтаны.
На этот раз кашлянула Кьяра и послала Ферну выразительный взгляд. В ответ тот закатил глаза.
– Эти ученики – их было трое – втайне забрали камень-сердце и поклялись охранять его даже ценой своей жизни. Об одном из них вы уже слышали, именно он написал «Падение Альканзара».
  
– Йерм? – удивленно спросила я.
Тевея кивнула.
– Он хотел, чтобы все узнали о преступлении, которое совершил Альканзар. Однако Старшие Служители, узнав о книге, запретили ее распространение, настаивая на том, что сами Первые не желали, чтобы правда о нечестии их Брата вскрылась. Все копии книги были уничтожены. Все, кроме одной, которую поместили в библиотеку Гильдии камневидцев, ограничив к ней доступ.
Мое сердце ёкнуло. «Падение Альканзара», которое попалось мне в руки в поместье Псов и которое позднее нашла Амри у погибшего Карателя, – это была та самая книга?.. Как же она там оказалась?
Тевея, словно догадавшись о моем немом вопросе, слегка улыбнулась.
– Итак, копии – кроме одной – были сожжены. Однако сохранилась и оригинальная рукопись. И на протяжении всех этих веков ее, как и камень-сердце, свято берегли в недрах Ордена.
– Какого еще ордена? – нахмурился Ферн.
– Ордена хранителей камня-сердца – того самого ордена, который основали Йерм и два его друга. Того самого ордена, к которому принадлежала Мирия. И к которому принадлежим мы с Шани.
Орден хранителей камня-сердца?.. И моя мама в нем состояла?..
Я приоткрыла рот, но так и не издала ни звука. Остальные были так же потрясены.
– Столетиями мы оберегали камень-сердце и передавали правду о нем от одного хранителя другому, из поколения в поколение, надеясь, что однажды мир всё-таки будет готов ее услышать.
Тевея тяжело вздохнула. Мы же слушали ее, затаив дыхание.
– Действующих хранителей всегда было трое, как и основателей нашего Ордена: старший, средний и младший. Каждого хранителя тщательно отбирали – смотрели, к примеру, чтобы человек искренне и горячо чтил Предков, особенно Серру и Энтану. Лишь спустя несколько лет подходящий кандидат вводился в Орден и приносил клятву. Отработанный порядок существовал веками – до тех пор пока Орден не ошибся с выбором хранителя.
Женщина стиснула ладони и попросила Шани подкинуть в камин дров. Когда та всё сделала и заняла свое место, Тевея продолжила:
– У́льмер казался идеальным хранителем: ревностным почитателем Предков, глубоким знатоком истории Серры… Он цитировал «Падение Альканзара» наизусть, – она попыталась улыбнуться, но уголки ее губ тут же опустились. – Именно он привел меня в Орден и ходатайствовал о том, чтобы сделать меня хранительницей. Ульмер умел очаровывать, благодаря ему я почувствовала себя особенной, моя жизнь получила новое звучание, новый смысл… Лишь гораздо позднее я поняла, что Ульмер выбрал меня из-за слепоты, чтобы я не могла за ним следить. О, это было беспроигрышное решение, – с горечью произнесла она. – Я и правда оказалась слепой: не видела, кем он являлся на самом деле и какие цели преследовал.
Шани, видя, насколько Тевея расстроена, предложила ей чаю, чтобы она немного пришла в себя, но та ответила, что в порядке.
– Я встретила Мирию случайно, ей тогда было пятнадцать, – вновь заговорила женщина. – Я несла покупки с рынка и оступилась. Она помогла мне всё собрать и проводила меня до дома. У нее… были добрые руки. После она часто навещала меня, и вскоре мы подружились, несмотря на разницу в возрасте. Она была решительной и вместе с тем нежной и трепетно любила свою семью. Она постоянно рассказывала о своих родителях: ее мать была целительницей, а отец работал шлифовальщиком при Гильдии камневидцев. Говорила о старших сестрах: старшая вышла замуж за лесника и уплыла в Лид, а средняя вместе с мужем открыла в Энтане пекарню… Сама Мирия мечтала поступить в Академию камневидцев и пойти по стопам матери.
От этих слов у меня перехватило горло, и я часто заморгала. Ведь Тевея говорит о моей семье!.. Моих бабушке и дедушке, моих тетях… Я ничего этого не знала, всю жизнь считая, что мама осиротела, а всех родственников по ее линии поглотили Тени, как это случилось со многими…