Проклятие Энтаны

– Нет, – сказала я. – Он в Зенноне. Простите, у меня… у нас остался от мамы только браслет.
Женщина вскинула голову.
– Какой именно?
– Из хризалиев.
– Она сама их пробудила?
– Насколько нам известно, да.
– Могу я посмотреть?
Я уставилась на нее в растерянности, но наконец проговорила:
– А что вам это даст?
– Я хорошо знаю почерк Мирии. Если камни пробудила она, я это пойму.
– Почерк? – непонимающе переспросила Тайли.
– Официальная камнелогия отрицает наличие почерка, – не удержалась я.
– Официальная камнелогия отрицает наличие камня-сердца, – в тон мне ответила Тевея. А потом пояснила для Тайли: – Если дать один и тот же камень десяти разным людям, получится разный результат, даже если уровень силы у камневидцев схожий. Всё дело в нюансах, которые сложно измерить. Но если ты много лет наблюдаешь, как кто-то пробуждает камни, ты с большой вероятностью сможешь их опознать.
Я вдруг вспомнила слова Имрока Дейна: «Узнаю Мирию», – когда он увидел браслет. Тогда я решила, что он узнал сам браслет, – но мог ли он узнать разбуженные мамой камни?
– Хорошо, – согласилась я и, сняв браслет, передала его Шани.
– А как вы видите камни, ну, их силу, если вы не видите? – с любопытством спросил Донни.
Тевея отложила трость.
– Так же, как и вы, – удивилась она. – Сила камневидца не в глазах, а в пальцах. Зрение помогает лишь убедиться во внешних эффектах, когда камень меняет цвет или что-то подобное, но я точно так же воспринимаю нити силы, как и остальные. По-моему, иногда зрение даже мешает. Люди слишком сосредоточены на том, что очевидно, и забывают о том, что самое главное – всегда внутри.
Она наконец приняла браслет от Шани, терпеливо ждущей рядом.
– Зачем столько хризалиев?.. – изумленно спросила она, но, не дожидаясь ответа, начала сосредоточенно ощупывать каждую зеленоватую бусину, а закончив, медленно опустила ладонь с браслетом на колени. – Это и правда Мирия… – голос ее дрогнул.
В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и шумом закипающей воды, а я почувствовала, что у меня перехватило горло.
– Значит, ее больше нет… – Тевея глубоко вздохнула и, покачав головой, смахнула слезу. – Расскажите мне всё, что о ней знаете, но сначала ответьте: что стало с осколками? Вы говорите, их у нее украли?
Несколько секунд я непонимающе смотрела на женщину, а потом кровь прилила к моим щекам, и, не глядя на остальных дремер, я сказала:
– Насколько мне известно, это она украла осколки камня-сердца. У своего тогдашнего мужа, Имрока Дейна. Он является Главой альвионских Карателей, – добавила я тихо.
К моему удивлению, Тевея с возмущением воскликнула:
– Это наглая ложь! Мирия не крала ни у кого осколки! Это невозможно! Она специально увезла их из Энтаны, чтобы сберечь!..
Рот у меня приоткрылся от изумления. Увезла, чтобы сберечь?..
– Но… так мне сказали… – растерянно пробормотала я. – Имрок Дейн и его помощница, Карательница Немея…
– Всё, что они сказали, – ложь и клевета, – отрезала женщина.
– Почему вы так в этом уверены? – испытующе посмотрел на нее Нейт.
Тевея взяла браслет из хризалиев обеими руками и начала перебирать бусины, будто собираясь с мыслями. А потом отчетливо произнесла:
– Я присутствовала при том, как Мирия давала свою клятву.
– Какую клятву? – резко спросила Кьяра.
– Клятву охранять камень-сердце.
Слова Тевеи эхом прокатились у меня в голове. Неужели именно об этой клятве говорили Служительницы сестре?..
Наступившее пораженное молчание вдруг нарушила своим шипением закипевшая вода. Ойкнув, Шани подхватила лоскутную прихватку и, повернув каминный кран, осторожно сняла тяжелый чайник и поставила его на чугунную треногу рядом.
Пока девушка заваривала чай и разрезала яблочную пастилу – по крайней мере, это так выглядело, – я пыталась осознать сказанное Тевеей. С тех пор как Кинн признался мне, что моя мама украла осколки камня-сердца, эта мысль не давала мне покоя: как она могла решиться на подобное преступление?.. Но если осколки были ей поручены, если она поклялась их оберегать…
  
Это всё меняет.
Я проигнорировала поставленную передо мной чашку, источающую приятный аромат мяты, липы и чего-то еще, и спросила Тевею, тоже погруженную в раздумья:
– Вы сказали, что мама увезла осколки из Энтаны, чтобы сберечь. От кого или от чего?
На лицо Тевеи словно набежало облако.
– Прежде я хочу послушать вас, – твердо ответила она.
Мы переглянулись. Похоже, выхода у нас не было.
Сжав похолодевшие от волнения пальцы в замок, я ей всё рассказала. Это была не та история, которой мы с Кинном поделились в Квартале Теней, ведь теперь я знала то, о чем тогда и не подозревала. И хотя в моем рассказе еще оставались прорехи, он уже походил на единое полотно:
– Вскоре после появления Теней Мирия Бримстор оказалась в Альвионе – если верить Тевее, вместе с осколками камня-сердца, которые она поклялась охранять. Там же она встретила Имрока Дейна, вышла за него замуж и родила дочь Кьяру. Однако, когда малышке было полтора года, Мирия втайне оставила ее на попечение Служительниц, а сама, снова беременная, но об этом еще не подозревающая, бежала с осколками в Зеннон, где вскоре вышла замуж во второй раз – за Эрена Линда.
И вот родилась я. Как и Кьяра, я плакала, слыша крики Теней, и именно поэтому мама сделала для меня такой же браслет из хризалиев, чтобы я могла крепко спать.
Когда мне исполнился месяц, Эрен Линд каким-то образом смог пробудить осколок камня-сердца, однако в ту же ночь моя мама – еще молодая, здоровая – скоропостижно и необъяснимо скончалась. Разбуженный осколок вошел в световой щит Зеннона, сделав его стабильным. Но Гильдия камневидцев не пожелала открыть правду о камне-сердце – вместо этого придумали «эрендины», чью вторую силу якобы открыл и пробудил Эрен Линд.
Неразбуженный осколок скрыли в Музее истории Зеннона, у всех на виду, и об этом знали лишь несколько человек.
История бы на этом и закончилась, если бы Имрок Дейн, желая заполучить осколки – как он утверждает, обратно, – не выслал в свое время следом за Мирией свою подчиненную – Карательницу Иврен Немею. Она не смогла подобраться к моей маме, но однажды узнала, что пресловутые эрендины – это и есть осколки камня-сердца.
Иврен Немея вышла замуж за Ронса Террена, надеясь, что в новом статусе сможет выяснить, где находится неразбуженный осколок. И хотя у нее ушли годы, наконец ей действительно повезло: она поняла, что он хранится в Музее.
Она подготовила всё к тому, чтобы выкрасть осколок, но в последний момент ее остановил муж, проявив неожиданную подозрительность. И тогда она, угрожая жизнью его сына Кинна, потребовала стать ее сообщником.
Они украли осколок, заменив его муляжом, и покинули Зеннон вместе с торговым караваном. Однако от каравана они отстали и скрылись в Черном лесу, пережидая погоню.
Между тем в Зенноне узнали не только о краже осколка, но и о предполагаемых преступниках, а также выяснили, что те остались живы, в отличие от остальных в караване, поглощенном Тенями. Осколка так и не нашли и предъявили Альвиону обвинение – в свое время братский город хотел заполучить эрендины, а теперь один из них украли Ронс и Алма Террен, то есть Иврен Немея, оба альвионцы.
Чета Терренов провела в Черном лесу два месяца, прежде чем наконец оказались в Альвионе. Там их задержали и вызвали Главу Карателей Имрока Дейна. Иврен Немея передала ему осколок, однако выяснилось, что это на самом деле муляж, а настоящий камень Ронс Террен скрыл. Терренов заключили под стражу, объявив, что при обыске камня у них не обнаружилось, чему Зеннон не поверил, однако проверить не смог. Ронса Террена после допросов и, вероятно, пыток бросили в Квартал Теней, затем инсценировали смерть самой Алмы.
Украденный же осколок Ронс Террен спрятал в тайнике в Волчьем Логе, заранее оставив своему малолетнему сыну записку с координатами. Он надеялся, что Кинн передаст записку его другу из Музея и тот сможет вернуть камень. Однако этого не случилось: Зеннон закрыли, а друга Ронса изгнали одним из первых. Лишенный всякой поддержки, Кинн постепенно пришел к мысли, что должен сам достать осколок из тайника и принести родителям в Альвион. Иврен Немея, мачеха Кинна, перед тем как уйти, рассказала ему версию, в которой Мирия Бримстор представлялась воровкой…