От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

Йонге проследовать за ним не смог – ноги подгибались. В качестве альтернативы он избрал психологическую атаку и зарядил длинный монолог, риторически обращаясь к дохлым синтетикам, вододышащим прохвостам, синежопым мудакам, великим охотникам и, на всякий случай, персонально к звезде Вольфа-Райе. Сайнжа кивал невпопад и деловито ощупывал умансоо, продергивая каждый сустав. Отдавший концы чип полностью лишил их всякой возможности общения.
Десять минут спустя, переодетый в скафандр Рудольф спустился из шлюза – бледный и едва не осунувшийся. И велел первому пилоту на борт не ходить во избежание душевных травм. Вручил второй скафандр и сел настраивать на коленке визор для восстановления взаимопонимания между всеми обитателями футляра. А следом из шлюза вылетела первая тварь.
Очередная летучая мерзота шлепнулась наземь и заверещала, колотя раздвоенным хвостом. Инсалар схватил полуящера-полулетуна, пасть раскрылась, и от паразита осталось только несколько плавников. Инсалар тщательно стер чешую с хитиновых челюстей, сложил руки на животе и гулко заурчал.
– Извините, – прорезался перевод. – Очень вкусно.
Йонге покосился на потрескавшийся планшет, висевший на шее монстра в качестве переводчика. Перевел взгляд на гигантскую костяную корону. И тут же вспомнил, как чуть не обоссался, когда приколоченный к стенке лифта Аннели начал в буквальном смысле расползаться на части. Стеклопластик лифта тоже пополз, и в тот момент Йонге решил, что, по крайней мере, их смерть будет достаточно громкой, чтобы вымотать нервы Хармати, Юте и всем остальным, впутавшимся в гиблое дело о перевозке модифицированной рыбы.
“Здра-авствуйте-е, – проскрипел тогда альяс прямо внутри его головы. – Извини-ите, что так до-олго”.
– Вот, – Рудольф протянул визор.
Йонге немедленно нацепил его, Сайнжа демонстративно опустил маску, постучал по виску когтем и заворчал.
“Можешь говорить вслух, умансоо, – побежал текст по визору. – Я пойму”.
– Прекрасно! – Йонге вскинул руки. – Как?
“Что – как?”
– Это!
Двойной вопль прозвучал одновременно, но указывали напарники на разное. Йонге ткнул в корабль, Рудольф – в инсалар. Тот стыдливо отдернул руку от недоеденного крылышка.
– Зовите меня Глэдос, – скрипнул он.
– Да чихать мне, – Рудольф погладил ствол. – Хоть Глэдос, хоть Юпитер. Ты выглядишь, как чертова королева-мать альясов!
– Очень быстрая мутация, – вновь скрипнул инсалар.
По совести, на классического альяса он не больно-то походил: мускулистые конечности, меньше хрящей, больше толстой шкуры, местами все еще с чешуей. Но Йонге снова и снова возвращался взглядом к короне. Он допускал, что инсалар рассматривал доставшийся ему генетический материал исключительно с прикладной точки зрения, но все инстинкты вопили от ужаса. А уже сверху гудело возмущение. Йонге даже догадывался, почему Рудольф не хочет пускать его на борт и цепляется за оружие, успокаивая нервы.
В угольно-черной ветвистой короне цветными искрами переливалась едва не половина управляющих кристаллов из мозгохранилища “Фелиции”.
“Рхудо-о’ф, это поработали мои клеточные сокровища, – наконец подал голос Сайнжа. – Будь благодарен, умансоо”.
– За что? – Рудольф едва не подпрыгнул. Осколки светильников под ботинками скафандра яростно заскрипели. – Это ты нас сюда затащил! Это ты мой корабль изуродовал!
– Наш! – не стерпел Йонге. – И на нем вы развели монстров! У вас рыба теперь летает!
Выхватив из кармана упаковку, Рудольф яростно встряхнул ее, но вместо ожидаемой туковой палочки высыпалась шелуха. Рудольф в ярости смял обертку и швырнул себе под ноги.
– Как мы-то теперь летать будем?!
“Живыми”, – спокойно сказал Сайнжа.
Механик побагровел и надулся, словно рыбий пузырь. Йонге тоже почувствовал, что неумолимо краснеет. Инсалар попробовал съежиться, но габариты не позволяли. Вольф-Райе вращалась за стенками футляра. В самом футляре царила почти противоестественная тишина.
 
Йонге вздохнул и привалился плечом к яуту.
– Ладно, извини. Слишком много неприятностей за один раз.
– Новейший корабль, – с тоской сказал Рудольф. – Ой, я умру с вами. Бедная моя крошка… Э!
Йонге кинул в него осколком. Рудольф перестал пялиться на ствол и обернулся. Йонге сделал предупреждающее лицо. Яут сердито постукивал трубкой по колену. Рудольф оскалился, выпятил челюсть, а затем шумно вздохнул.
– У меня профессиональная травма, – твердо сказал он. – Объективно я готов признать, что мы спасены ценой корабля. Субъективно я хочу кого-нибудь убить. Например, вот это.
Он указал на половинку синтетика, аккуратно положенную инсалар на пол. Ядреная лимфатика расплывалась густой полупрозрачной лужей.
Йонге вытянул ногу и с наслаждением ткнул носком ботинка в искореженный бок.
– Слышь ты, кусок пластика, – он пнул еще раз. – Я, чтоб ты знал, самый стабильный пилот в этом хреновом Орионовом поясе. А вот не знал ты, мудака кусок, что по вашу душу все равно военные бы явились! Лично адмирал! Знаешь такую? А я знаю!
Сайнжа похлопал его по плечу, и Йонге умолк. Аннели не ответил – то ли все-таки помер, то ли сработала программа консервации.
– В мир иной он отойдет, считая, что ты нуждаешься в моей поддержке, – почти ехидно сказал Рудольф.
– Я его оттуда достану, – сквозь зубы пообещал Йонге. – Сайнжа!
В шлюзе зашуршало, и Йонге нервно вытянул шею. Яут приподнял трубку. Мгновением позже из люка вывалился жаки.
– Ну хотя бы он не мутировал, – мрачно сказал Йонге.
Оглянувшись, жаки энергично взмахнул подиями, подобрал полы балахона и поспешил к экипажу. Защитники мелкой припрыжкой бежали за ним.
За стеной ячейки космический мрак беззвучно расцветился белой вспышкой. Йонге обернулся так резко, что стрельнуло в шею. И увидел ослепительный белый борт, украшенный эмблемой человеческого блока. Жаки припустил бегом, подобрав длинные полы. На ходу он курлыкал, но так неразборчиво, что визор отмалчивался.
“Похвальная скорость”, – одобрительно кивнул яут.
– Чья? – Рудольф сжал кибу покрепче. – Это ты о людях? Или о жаки?
“Умансоо. Мы взывали к вашим войскам”.
Йонге опять встал, но ноги предсказуемо не выдержали, и он плюхнулся обратно.
– Когда вызвали? Этот кусок синтетического говна сказал, что в ячейке стоят подавители!
Сайнжа молча ткнул пальцем в инсалар. Йонге помассировал переносицу и снова потрогал шею. Без глейтера ему казалось, будто он наполовину оглох. С другой стороны, так он не мог полностью погрузиться в страдания Фелиции, и это было даже неплохо. Инсалар заскрежетал.
– Говори, – Йонге уставил на него палец. – Что вы придумали? Мать твою, что у тебя в башке?
Инсалар поднял длинную суставчатую руку и осторожно постучал по гигантской конструкции, оттягивающей голову. Словно сам толком не знал, как с ней обходиться.
– Это усилитель сигнала, – сказал он. – Синаптическая связь на частоте квазар-восемьдесят.
Жаки запрыгнул на последний разделитель, взмахнул руками и ринулся вниз. Балахон раскинулся крыльями, жаки ловко приземлился на полусогнутых и тут же выхватил из складок планшет. Тот вспыхнул всеми цветами радуги, неистово генерируя множественные документы.
– Они ассимилировали даже спутник, – с неестественным восторгом резюмировал механик.
– Простите… - начал инсалар.
Йонге потер виски, и Глэдос со стуком захлопнул челюсти. Жаки продышался и закурлыкал.
– Это необходимо подписать!
Перевод неожиданно отдался в ушах дублирующим эхом, и Йонге недоуменно постучал по визору.
– Жакийский проще, – поймал его взгляд напарник. – Так что он тебе его льет в уши.
– Подписывайте, подписывайте! – торопил синерылый.
– Что и зачем? – с подозрением спросил Йонге.
Жаки растерянно посмотрел на него, потом понимающе кивнул и подозвал защитников. Подии всей троицы соединились. Копии замельтешили, жонглируя сразу тремя языками; прошения, иски и претензии пронеслись в безумном хороводе.