От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

Покусывая ноготь, Йонге попробовал прикинуть, стоит ли пожертвовать очередной денежный взнос и присвоить самоходному аквариуму статус приоритетного движения. Красные магистрали позволяли сократить время и расстояние чуть ли не в три раза.
Оставив себе пометку – поинтересоваться у жаки, можно ли включить расходы в иск – Йонге машинально набрал в поисковой строке “жаки” и удивленно заморгал, обнаружив самое настоящее посольство синерылых.
Провалившись в нужную категорию, он нашел еще пять разнорасовых посольств, включая самое большое – по человеческому блоку. От яутского блока на Зеф находился дипломатический представитель, однако, судя по примечанию, в ближайшие две недели досточтимый Гваархаалонсаатагир отсутствовал по уважительным причинам. “Ритуальный праздник охоты” – прямо и без экивоков значилось в карточке.
Пару секунд пообгрызав ноготь, Йонге все-таки вышел на официальный инфоблок жакианского посольства и максимально коротко набросал сообщение, что по инциденту от третьего октября представитель досмотровой таможенной службы Метрополии Сорбарр в полном здравии, как физическом, так и психическом, находится на борту малого коммерческого разведчика и оказывает услуги консультанта. Пальцы так и чесались дописать язвительное “семейного”, но Йонге удержался. Проставив официальную подпись, он подумал и все-таки пририсовал в самом конце постскриптум с извинениями.
Адмирал уже наверняка отчиталась, но личные извинения должны были вызвать у жаки больше доверия.
Йонге вызвал телеметрию, отследил местонахождение жаки и включил громкую связь.
– Я, кстати, в посольство ваше, жерай, отправил сообщение. Что у вас все в порядке и голова не болит. Имейте в виду.
– Спасибо, я уже отправил свое, – мгновенно откликнулся жаки.
Курлыканье с потолка было таким громким, что Йонге сначала втянул голову в плечи и махнул рукой, веля Фелиции убавить громкость, а потом уже сообразил, что ему только что сказали.
– И когда же?
– Когда редактировал ваши требования.
– А спрашивать кто будет?!
– Вы меня не спрашивали, утаскивая за собой! – рявкнул жаки.
– Это был форс-мажор, сколько еще говорить?
– Отстаньте, я занят. Нет, господин Вебер, это не подходит!
На заднем плане прорезалось умоляющее Рудольфово “ну хотя бы вот эту трубочку!” – а затем связь отключилась.
Представив влачащегося за жаки механика, дергающего неумолимого синерылого за полы балахона, Йонге даже развеселился. На волне хорошего настроения его обуял приступ энтузиазма – и Йонге тут же вскочил, твердо намереваясь посетить собственную каюту. Для поддержания оптимизма ему жизненно требовалось изгадить кому-нибудь отдых. Демонстративно заскучавший яут подходил для этого больше всего.
К огромному огорчению, яут не спал. Ворвавшись в каюту, Йонге влепился в гигантскую паутинчатую голограмму и ошарашенно замотал головой. Автоматически сделав несколько шагов, он наткнулся на что-то большое и твердое. Тут же заворчавшее и превратившееся в Сайнжу.
– А обещал спать, – недовольно протянул Йонге. – Борешься со своей космоагорафобией?
– Нет.
Сайнжа повелевающе крутанул запястьем. Голограмма сместилась так резко, что вызвала легкую тошноту. Йонге сдержанно откашлялся и осторожно постучал себя в грудь кулаком.
– Тогда что это?
– Генетическая карта.
– Чего?
– Генетическая карта, – терпеливо повторил яут. – Та, обрывочная, из твоей головы. Скажу, что не могу читать, кем она построена. Но рассматривать ее интересно.
– Еще скажи, что все понимаешь – набычился Йонге.
– Не все, – согласился Сайнжа. – Но на большую часть хватает моих ранних запечатлений. Я вижу, что это удивительная работа. Они взяли прочную основу и начинили ее очень подвижными, свободно развивающимися структурами. Постоянная эволюция, понимаешь, умансоо? Практически неостановимая.
Рядом с яутом, оперирующим научными понятиями, становилось неуютно. Очень хотелось, чтобы самозваный навигатор немедленно ляпнул что-нибудь вроде “славный трофей”, но яут молчал.
 
А заговорив, только ухудшил ситуацию.
– Проприетарные разработки, – пробормотал он. – Развертка генетического резерва в закрытой системе…
– Хватит, – не выдержал Йонге. – Матка боска, ты опять словно Фелицию в голову себе запихал или еще чего похуже! Холера!
Сайнжа крутанул запястьем, и голограмма стянулась в точку. Вспыхнув, та немедленно погасла. Яут опустил голову.
– Не вопи, умансоо, – уже привычным тоном сказал он. – Я живу дольше тебя, поэтому неудивительно, что я знаю намного больше.
– Старый хрен, – радостно сказал Йонге.
Теперь все снова было как надо. Он оглянулся и тут же уткнулся взглядом в подозрительно знакомую пробирку, торжественно занявшую центр стола. Остальное было сметено в открытый ящик.
– Так, – грозно произнес Йонге. – Что это?
Сайнжа шагнул к столу, но первый пилот оказался быстрее. Подхватив пробирку, он поднял ее и посмотрел на свет. Сомнений не оставалось – внутри вязко и отвратительно колыхалась альясова ДНК.
– Йхо-онхе, не трогай, – предупредил Сайнжа, нехорошо прищурясь. – Это мое!
– Вроде это твое Рудольф закинул в аквариум, нет?
– А это запасной вариант.
Сайнжа сделал два широченных шага и перехватил Йонге за запястье. Аккуратно вытащил пробирку из пальцев и опустил к себе в поясной кармашек.
– Тебе тоже стало скучно, Йхо-онхе? И ты пришел сюда нарушать мой сон?
Йонге улыбнулся краем рта.
Сайнжа довольно заворковал, перешел на клекот и отпустил его. Заложив руки за спину, величественно прошелся по каюте, вцепляясь когтями в пол. Круто развернулся и встал в четверть оборота, выпятив грудную клетку.
– Притяжение имперской ветви! – объявил он.
Дредлоки рассыпались по плечам, клыки влажно и грозно блеснули. Йонге засмеялся. Этот яут был ему гораздо понятнее, чем бормочущий умные слова.
Сайнжа расцепил руки и упер в бедра.
– Может, телесных наслаждений, умансоо? Иди сюда, и я…
– Нет-нет, – спешно перебил Йонге. – В смысле, у нас тут минут десять осталось, а я не люблю, когда все на бегу, в смысле… Короче, позже. У нас важное дело.
– Я могу и быстро, – явно развлекаясь, заклекотал Сайнжа.
Йонге погрозил кулаком и тактически отступил. Поворачиваться спиной он не рискнул.
Еще раз обойдя подведомственные территории и перебросившись парой слов с отчаянно нервничающим инсалар, Йонге отправился в грузовой отсек.
Там обретался довольный механик, любовно разглядывающий что-то в планшете. Жаки не наблюдалось.
– Ты его довел, и он самоустранился с разбегу? – строго поинтересовался Йонге.
– Он самоустранился на камбуз, – отмахнулся напарник. – А у меня тут шестьдесят процентов искового покрытия! Ну?
– Я в финансовом экстазе, – ухмыляясь, откликнулся Йонге. – Главное, чтобы признали официально.
– Как минимум путевые расходы должны компенсировать, – Рудольф любовно погладил планшет. – Амортизацию на перевозки, запас генератора и прочие статьи. По-моему, я от тебя подхватил эту ужасную любовь к финансам.
– Она не ужасная, – уязвлено сказал Йонге. – Благодаря ей мы на плаву.
С потолка мелодично пиликнуло.
– Добро пожаловать на станцию Зеф-один, вам открыт полный доступ. Обратите внимание, к вам прибыл представитель контрольной службы.
– Надеюсь, не жаки, – мрачно сказал Рудольф.
Пандус пассажирского люка пополз вниз, и Йонге машинально проверил состояние воротника. На новой форме с иголочки он лежал, как пластиковый. Покрутив головой, Йонге вздохнул.
Пандус открылся.
Представитель контрольной службы стоял на чистом белом полу. Весь бокс ячейки был таким ослепительно-стерильным, что на мгновение присутствие “Фелиции” показалось в ней неуместным. Йонге тщательно постучал пятками ботинок, сбивая невидимую грязь, и первым пошел вниз. Рудольф быстро догнал его, энергично размахивая планшетом.