Время для жизни (СИ)

- Иван! Ну ты где опять витаешь-то! Сколько тебя звать нужно? – услышал он раздраженный голос Ильи. И Лиза его уже пару раз в бок толкнуть успела.
- Иду, иду… Вот чем вы, товарищ директор, недовольны? Вот отрепетируем, все по домам разойдутся, а мы с Вами… опять песни там… музыку сочинять! Мне и спать-то остается… крайне мало! Вот так… вымотаете Вы меня до предела, помру во цвете лет. И что? Кто этим доволен будет? Наши с Вами зрители? Так нет! Исполнители? Тоже нет! Тогда кто же? Если только Вы сами, товарищ директор! Конкурент по славе – помер! Останется из творческого дуэта только один автор – Кучков Илья Николаевич! Ему все лавры и почести! А я… я забудусь под могильной плитой, и через пару лет никто даже цветочка не принесет! Вот давеча Вы меня плюшкой к чаю угостили. И чего-то я сейчас такую слабость почувствовал, так нехорошо мне! Признайтесь, Илья Николаевич, что в той плюшке было – стрихнин… или мышьяк?
Илья стоял перед сценой… немного ошарашенный:
- Ты чего мелешь-то, Иван? Чего ты… буробишь?
- Ладно-ладно… если, значит, вы что промолвили – так это, несомненно, истина в последней инстанции! А если я, скромный киномеханик, и по совместительству – сторож данного клуба, что скажу – так это, значит – «что мелешь?», да «что буробишь?».
Он вышел на сцену, и тишком подмигнул ждавшей его здесь Варе.
- Ты все скоморошишь? – тихо спросила она Ивана, улыбаясь.
- Нет, ну а что – все время серьезную мину на морде хранить, что ли? Скучно! Согласна?
Она снова улыбнулась.
- Ну так, все! Закончили! Готовы? Варя? – девушка кинула, - У тебя, клоун, спрашивать не буду!
Косов пожал плечами, и повернувшись к залу, развел руками, мол – «Видите? Вот так-то!». В зале раздались смешки.
- Обещал, не позвонил!
Или ошибаюсь я? – начала Варя.
Косов, слушая девушку, «напялил» на затылок прихваченную кепку, сдвинул ее максимально залихватски, подхватил гитару:
- А у меня – все отлично!
Милая – все отлично у меня!
Перед последним припевом, который исполнять нужно было вместе, Иван чуть отставил в сторону гитару и выдал каблуками старых «хромачей» незамысловатую дробь, потом картинно наклонился в сторону партнерши и провел рукой, эдак – «Ну а Вы?». Варя его не подвела – взмахнула рукой и выдала уже более профессионально чечетку! А потом, снова, вместе:
- А у нас – все отлично!
У тебя, и у меня!
Народу понравилось. Люди смеялись и хлопали!
Он приобнял Варю и чмокнул ее в щечку, шепнул на ушко:
- Ты – чудо, что за партнерша!
Она не осталась в долгу:
- И ты молодец! – и тоже в щеку его – «чмок!».
- Ну что? Спели… хорошо! Да, хорошо! Да и сыграли – неплохо! Только, Ваня, ты эти импровизации… лучше согласовывай, да? – Илья-зануда!
- Так, Иван! Ты куда пошел? У тебя еще один номер. Давай, соберись! Варя, спасибо! Отдохни в зале.
- Ну почему ко мне ты равнодушна?
И почему ты смотришь свысока?
Я не прекрасен, может быть, наружно,
Зато душой красив – наверняка!
Иван не стоял на сцене столбом. Он прохаживался, подходил к краю, пел, обращаясь к той или иной девушке. И нарвался-таки на замечания Ильи:
- Иван! Так никто не делает! Ты поешь песни со сцены, а не во дворе… подружкам! Концерт! Понимаешь ты? Концерт – дело серьезное! А не вот эти… «хи-хи», да – «ха-ха!».
«Блядь! Как же он напоминает мне… как его там? Огурцова? Вот-вот!».
Благо за Ивана стали заступаться зрители-артисты. И даже Тоня сказала свое «фи» бюрократу от искусства!
- Илья! Это же шуточная песня! Шуточная! Я же не гимн пою со сцены. Это, можно сказать… музыкальный конферанс! – пытался донести свое видение Косов.
Потом они смотрели на «Кадриль». Тоня стояла у сцены и чего-то там отсчитывала, шевеля губками и помахивая пальчиком. Девчонки, в коротких репетиционных юбочках были – ух какие!
 
Лида шептала, смеясь:
- Как Вы, с этой… Варей были хороши! Прямо вот – парочка! Причем, такая парочка – разгильдяйская!
Лиза чуть надула губки:
- И чего это они… парочка?
- Подруга! Ну это же… сценический образ!
Лиза засмеялась:
- Да понимаю я! И правда, были хороши! Надо было мне эту песню для себя оставить!
- Нет, Лиза! Ты здесь не подходишь! Ты – очень красивая, и… замечательная! А здесь нужна… попроще. Как девчонка из народа, такая - дворовая! У тебя… типаж другой! – сказал Косов.
«Ну вот… а ей – понравилось!».
- Ва-а-нь!
- М-м-м?
- Ну Ваня!
- М?
- Ну чего ты… как бычок какой-то! Тебя спрашиваю, а ты все одно – «м?» да «м?».
Пришлось приоткрыть глаза и приподнять голову:
- Что, хорошая моя?
- Я тебя спрашиваю – тебе нравится? Я все правильно делаю? А ты только мычишь и мычишь!
В сумраке свечи лицо Лизы, лежащей чуть пониже, кажется каким-то… особенно красивым. Но сейчас на этой мордашке пробивается лукавая улыбка, которую женщина старательно прячет. И еще бровка так… вопросительно приподнята.
Косов провел взглядом ниже. Красивые плечи, ровная линия спины, изгиб талии, и красивая… нет, не так! Очень красивая попа! А дальше – ровные, длинные ножки! Лежит на боку, как специально изогнувшись, как будто видит себя в зеркале! Хотя никакого зеркала здесь, в его комнате, и в помине нет. Ну, не считать же за такое – небольшое круглое, над умывальником.
И что особенно… пикантно и возбуждающе – его член плотно обхвачен ее аккуратными, длинными, музыкальными пальчиками. Ей нравится его держать вот так – в своих ручках.
- Ну! И чего ты молчишь? – улыбка прорывается на лице Лизы, - Я спросила – все правильно? Тебе нравится?
- Родная! Да как же я могу… отвечать, если у меня и слов-то нету? Вот и мычу…
- Да-а-а? А ты сейчас не врешь? Мне вот кажется, что врешь! Не могу же я вот так… не умела, не умела… даже и не пробовала никогда. А тут вдруг раз – и у тебя слов нет!
- Ну… как тебе сказать? Когда женщине это самой нравится… то это уже… очень многое. А тебе же нравится. Я это чувствую…
- У-гум… м-м-м… очень нравится! Вот даже не представляла раньше… думала – да ну, врет все!
Это она сейчас… Раскололась Лизонька как-то… в процессе первых опытов, что вовсе не новость для нее такой способ. Нет, сама женщина была в этом плане – вполне себе девственна. А вот подруга Лида… Угу… лакомкой оказался ее супруг. Опытный мужик, еще оттуда, с дореволюционных времен опытный. Гимназия, университет… курсистки-эмансипе. Потом и какая-то революционная деятельность. Правда, слабая, не четко оформленная, эта деятельность. Иван даже и не понял – а к какой партии тогда принадлежал нынешний Лидин супруг. Но сдается, что точно – не большевик с дореволюционным стажем! Скорее всего, какой-нибудь кадет… или социалист. Может и меньшевик. Эти партии больше подходили для студента, а потом – инженера. А вокруг революционной деятельности всегда крутится столько восторженных девушек и молодых женщин! Даже если революсионэры эти были больше – на словах! Уж интеллигенция всегда умела говорить красиво, не то, что эта серая убогая масса!
Ага… так вот. По словам Лизы, которые, впрочем, приходилось из нее вытягивать клещами… Нет, не пытками, а наоборот – ласками. Зачем это было Ивану? А любопытно было. Ну и еще… все-таки хотелось бы заочно познакомиться с Лидой получше, так сказать. А вдруг… идея с зачатием для Лиды не канула в Лету?
Так вот… получалось, что по мере накопления… к-х-м… жизненного опыта, и уменьшения, похоже на то! ума, супруг Лиды все чаще заменял обычный секс на его французский вариант. М-да… И как он намеревался… оплодотворить жену? Нет… так-то… говорят, были в истории случаи. Теннисист и госпожа Ермакова, ага…