Время для жизни (СИ)
У Лизы был испуганный вид:
- Вань! Ты чего это?
- Извини, солнышко! Извини! – он убрал револьвер в кобуру, - Не бойся! Это я так… машинально! И не заряжен он! Извини!
Он подошел к ней и обнял. Она успокаивался, но в глазах появилось любопытство.
- Испугал меня! Вот же ж! – и тут же, - А что это ты делал? А что – он настоящий?
- Да нет – учебный! А делал я… Ты же знаешь, я в стрелковом клубе занимаюсь? – дождавшись кивка любопытной мордочки, продолжил, — Есть такая новая методика подготовки стрелков. Вот и пробую, как оно лучше.
- А-а-а… вон в чем дело! А я думаю – чего это ты тут… танцуешь с оружием в руках! Интересно!
- А ты – как здесь оказалась?
- Ну-у-у… сидела я дома, сидела. Дай, думаю, посмотрю, чем там Ваня занимается? Вот…, - и глазками так в сторону вильнула, - А у тебя все открыто! Я уж думала – обойти клуб, да в окошко тебе постучать, а тут вон как… А ты что? Не рад мне?
- Ну как же не рад? Конечно же – рад! Ты и не представляешь, как рад! Пошли ко мне! Только дверь все же закроем, да? Чаю хочешь, красавица? – и приобняв ее за талию повел из зала.
А через некоторое время, она лежала на его плече, и что-то рисовала пальцем на груди.
- Вань!
- М-м-м?
- А ты помнишь, обещал мне рассказать… ну… как там еще… бывает. Ну – по-разному когда?
Он хмыкнул про себя.
«Интересуется, значит? Будем развращать Лизу дальше? Она же сама хочет, не так ли? А совесть у тебя есть? Совесть? Совесть есть. Но здесь, почему-то, не работает!».
Истолковав его молчание по-своему, она приподнялась и оседлала его.
- Ну ты чего? Обещал же! – «А я такое – обещал? Не помню! Но если говорит – значит обещал!».
- Ты и правда хочешь знать?
- Ну ты что со мной как девочкой? Издеваешься, да? – она пребольно щипнула его за бок.
- Ой! Ну ладно, ладно! Только вот… даже не знаю с чего начать… А давай… ты снова сверху сядешь, и я буду… тебе рассказывать.
Она засмеялась:
- Ну-у-у… я не против! Но – почему так?
- Не знаю… но, когда мы это делаем, я возбужден. И думаю, мне легче будет тебе про это рассказывать!
- Ну… давай!
Покачиваясь, она нависала над ним, а он нашептывал ей на ушко…
- Что? Правда? Прямо вот… в попу? Да ладно! Он же большой! Как же его туда? Ой, нет! И не верится мне что-то… И что – правда нравится?
- Ну… мужчинам… многим – да, нравится!
- А женщинам?
- С женщинами… с Вами – сложнее. Не всем. Далеко не всем.
- У-г-ум… это-то и понятно! А вот… царевне твоей – нравится?
- Лиза! Ты опять?
- Ну что, Лиза? Что Лиза? Ну что я такого спросила? Я же… не обзываю ее никак. Просто… интересно. Ну… скажи, а?
- Ну да… ей – нравится!
— Вот как…, - протянула Лиза, задумалась.
Потом, чуть погодя:
- Ну ладно… а еще вот что скажи… мне вот… рассказывали. А… ну еще – как это по-французски называется…
Он привлек ее к себе и стал тихонько нашептывать ей на ушко.
Она засмеялась:
- Ваня… мне так щекотно.
- Мне перестать?
- Нет… продолжай, я потерплю! Ну… рассказывай!
- Ага… я примерно так и представляла. И что? Ну понятно – вам это нравится! А женщинам? Что – правда, что ли? Да ну… Не врешь? И твоя… тоже? Правда? Х-м-м-м… прямо вот – кончает? Вообще не понимаю, как от этого можно… Так! Ладно! Давай, рассказывай дальше!
Похоже, что от его объяснений она «завелась», потому, как и задышала чаще, и «качаться» стала интенсивнее.
- Ванечка! Подожди… давай прервемся, хорошо? О-о-ох…
Еще через некоторое время:
- И что? Да ладно? Прямо вот так… языком? А тебе разве не противно? Нет? Ой, как-то стыдно мне стало…
И уже под утро:
- Ну что, красавица? Может попробуем что-нибудь?
Лиза – это было видно в тусклом свете свечи – покраснела и ответила:
- Вань… давай я… подумаю. Хорошо? Подумаю.
«Девочке свыкнуться надо с новыми знаниями, а ты тут… с предложениями этими!».
- И вот что, Ваня, странно… Знаешь, у меня иногда такое чувство… что не мне тридцать, а тебе – восемнадцать… а как раз-таки – наоборот! Что я… как девчонка восемнадцатилетняя, а меня развращает такой – матерый бабник! И страшно так становится, и сладко одновременно… и в животе как-то щекотно так, и как будто там… бабочки порхают. Аж сердце замирает и дух захватывает!
«М-да… ну и как тут не вспомнить того Горбатого? Как там было: «Бабу не проведешь! Она сердцем чует!».
Утро на стрельбище воинской части, где занимались курсанты стрелкового клуба Дома Красной армии было суматошным. Сюда прибывали участники двухдневного похода из разных клубов, кружков и секций. Все, кому нужно было сдать зачет по данной дисциплине. Из их кружка остались считанные единицы. Он, Ирина со Светой, да двое парней-«шестаковцев». Но народа в целом было не меньше прошлого раза, так памятного Ивану.
«М-да… как вспомнишь – так вздрогнешь! Дошел, как говорится, на морально-волевых!».
Сейчас было еще морозно, снежок поскрипывал под ногами, но солнышко было яркое, весеннее и становилось понятно, что днем, когда оно начнет пригревать, станет тоже невесело. Снега-то по-прежнему – полно, хоть он уже изрядно осел. Последние дни марта были солнечными, с крыш уже вовсю капало, днем даже ручейки кое-где появлялись, и первые проталины показались на пригревных местах. Вот им и придется шоркать лыжами по этому влажному снегу. Пойти бы поскорее, чтобы хоть сколько-то успеть пройти по насту, по холодку.
«Хотя… понятно, что наст человека не удержит. Только если где будут попадаться надувы – участки плотно слежавшегося за зиму снега!».
Но как объяснили организаторы – большая часть пути, особенно во второй половине дня, будет проходить по лесу. Там же будет и ночевка. Сейчас со склада части на машине привезли различное имущество, необходимое в походе и на стоянке. А также – запас продуктов.
«Навскидку – опять человек тридцать пять, сорок! Знакомых лиц немного. А, вон вижу пару парней, с кем «грыз» лыжню на последнем этапе прошлого похода!».
Парни подошли, поздоровались, раскланялись с девчонками, пошутковали с Ириной, по поводу ее красоты и неоценимой помощи в походах. Немного двусмысленно получилось, но девушка не обиделась, весело смеялась вместе с ними.
Чем сейчас было лучше прошлого похода? Участников не стали переодевать в форму, нет оружия и отягощения. Все одеты в свое – кто в чем. Иван, к примеру, натянул свою «горку», с подстежкой. На ногах – берцы и теплые байковые портянки, подшлемник на голове. Смотрелся он довольно импозантно, если можно так сказать. Ну – на фоне различных фуфаек, ватников, бушлатов, а то и самых настоящих пальто. Коротких правда. Таких… Полупальто, вот! Судя по взглядам, брошенным на него девчонками, это – оценили! Да и другие косились.
Сами девчонки были, как и в тот раз – в военной форме: в бушлатах, буденовках, галифе. Только вот на ногах у них были высокие бурки. А Ирина – в полной форме, уже с петлицами, где на зеленом фоне, окантованом красной тонкой гранью, блестели по два новеньких «кубаря». Было видно, что форма и ее новый статус девушке очень нравится. Иван не преминул, наклонившись, сказать:
- Товарищ военфельдшер! Вот такому, как Вы командиру, я бы подчинялся хоть всю жизнь!
Она зарумянилась, заулыбалась:
— Вот прямо сейчас и начинай!
— Вот никак не пойму – почему девушкам так идет форма? И так-то – красавицы, а как форму наденут – вообще край приходит бедным мужикам! Кстати, знаешь, что значат твои эмблемы на петлицах, Ирочка?
- Ну давай, давай, Ваня! Наври что-нибудь! – Ирина засмеялась, и приглашающе улыбнулась ему.
- Есть такой анекдот! Идет армянин с женой по городу. А сами они – деревенские, в город из села по делам приехали. Проходят мимо аптеки, а на витрине – вот такая эмблема нарисована. Жена и спрашивает его: «Самвельчик! Слюшай, чито такое нарисовано, э?». Тот посмотрел мельком, взмахнул рукой эмоционально: «Это, Азгуш, твоя мама чай пьет!».