Остров страсти (СИ)
Кросс признавал, что на такое у него не хватит духа. Всё это лишь плод его ревнивогобезумного воображения, а трусливая натура как всегда победит. Оскар не стал бросать вызов Льву, вместо этого он подкрался поближе, чтобы видеть их утехи во всех подробностях.
Леденцова сосала с наслаждением. Она причмокивала, целовала головку, тёрлась щекой, проводила по губам и вновь заглатывала член целиком, будто самое вкусное лакомство на свете.
«Мне ты отсасывала по-другому. Нехотя, словно делая одолжение», — Кросс вспомнил их секс за последнюю пару лет. Дана не любила делать минет, но он специально принуждал её к этому. В такие моменты Оскар испытывал особенный кайф, когда она чуть ли не плача заглатывала по самое горло его приборчик.
Тем временем парочка поменяла позу. Теперь уже Донской целовал загорелые ляжки Даны, а девушка сама подталкивала его голову к лобку. И вот через секунду язык парня смело хозяйничал в киске, вылизывая сладкий нектар страсти. Рыжеволосая дышала глубоко и часто, закатив глаза, она лишь тихо бормотала одно слово:
— Да, да, да, да…аааа, да…да, ааааа…
Через три минуты Леденцова кончила с таким визгом, что мог слышать весь лагерь на поляне.
— Шлюха! Сука! Блять поганая! Даже не пытаются скрываться! Завтра еще перед всеми ебаться будут среди бела дня! — негодовал Кросс.
А пока он бесился, Лев поставил девушку на колени и вошел сзади. Его член громко хлюпал в сочной, как зрелый манго вагине. Стоны Даны ни затихали, ни на секунду, её грудь вздрагивала от каждого толчка, а рыжие волосы стали красными от света огня.
Оскар прикусил губу и вдруг почувствовал возбуждение. Его прибор напрягся, а яйца гудели как медный колокол. Кросс не знал, что и делать. Несколько мгновений он боролся с накатившим вожделением, а затем приспустил штаны и принялся дрочить.
— Оооооооооооооооооо, — протяжным криком пронеслось по берегу и растворилось в море.
Сквозь щель между листьями, Оскар пристально смотрел на миловидное личико жены и чутко ловил каждый вздох. Когда она открывала глаза и бросала мимолетный взгляд на чернеющую стену леса, Кроссу казалось, что Дана тоже видит его. Видит и специально начинает стонать еще громче, загоняя кинжал ревности в сердце по самую рукоятку. Но чем сильнее он ревновал, тем сильнее возбуждался.
Оскар ошибался, его жена никого не видела. И ей было плевать, видят ли их самих. От ритмичных движений она впала в сладкий глубокий транс, поднялась высоко над островом, а потом камнем рухнула вниз, просочилась сквозь песок и устремилась к ядру планеты. И как только Дана коснулась его оболочки — грянул взрыв.
Взрыв внутри неё, стал новым отголоском того вселенского Большого взрыва, который породил всё вокруг. Если бы ее оргазм можно было сравнить со светом, то эту вспышку увидели бы с других планет. Она бы ослепила и выжгла глаза Оскару, рассеяла тьму на многие километры вокруг и заставила все живое перепутать день с ночью.
Пронзительные крики и стоны ускорили Льва. Через несколько секунд он излился горячей струёй на попку Даны. Утомленные, но счастливые любовники прижались друг к другу, а затем пошли плавать в море.
Когда Дана и Лев вернулись костру, уже никто не подглядывал за ними. Кросс кончил, вернулся в свой шалаш и мгновенно отключился. Бессонницу как рукой сняло.
Очнувшись поздним утром, Оскар еще долго оставался под лиственной крышей. Он до мелочей продумывал план, анализировал запасные варианты, пытался предугадать неожиданные повороты событий. Кросс затеял опасную игру, ставка в которой — жизнь. Минувшая ночь окончательно убедила его, что другого пути нет. Жажда мести слишком глубоко въелась в подкорку. Хотелось крови.
«Она мне за всё заплатит. Пусть пока наслаждается, осталось недолго. Скоро ей всё вернется. Ох как она будет страдать…»
Медленный яд расползался по душе отвергнутого и униженного мужа. Токсинов стало слишком много, и Кросс больше не мог держать их в себе. Яд уже сочился из него. Оскар знал, что для победы должен отравить атмосферу в племени, рассорить людей, заразить их лютой злобой и недоверием.
Он не хотел быть неудачником, не соглашался стать тряпкой об которую вытирали ноги. Кросс привык, что его любили, пусть и не всегда искренне. Он нуждался в признании, уважении, почете. Ради этого Оскар легко шел по головам. Успех компенсировал всё. Победителей не судили.
Он вылез из шалаша, отлил в кустах и двинулся к морю. На берегу за костром следили Лика и Оля. Кросс не стал к ним подходить, а направился к пирсу из заставшей лавы, где в одиночестве стоял Молло.
Со стороны, Чинеду напоминал гранитную статую с копьём. Он замер, почти не дышал, во всем его теле шевелились лишь глаза. Напряженные зрачки следили за добычей на мелководье. Наконец большая рыбина неспешно подплыла ближе. В каждом её движении чувствовалась уверенность, она знала, что крупнее других и не боялась здесь хищников.
Молло сглотнул слюну. От оцепенения свело лодыжку, но он терпел. Парень ждал, когда рыба чуть повернется, чтобы вонзить в её желтый бок остриё ножа. Оставалась самая малость, какие-то сантиметры.
— Привет! — дружественно гаркнул Оскар. Добыча уловила под водой звуковые волны и стремительно рванула в глубину.
Чинеду мысленно выругался таким отборным русским матом, что восхитил бы самого пропитого сапожника от Смоленска до Рязани.
— Привет говорю! — повторил Кросс. Он заметил, как грозно сдвинулись брови на лице Молло, но не придал этому значения.
— Fuck! Никогда так не делай!
— Ты о чем?
— На, попробуй, — Чинеду бросил ему копьё.
Оскар поймал оружие и ткнул острием в песок:
— А что тут сложного? Примитивная техника древних туземцев. Тут и ребенок справится.
Прошло четверть часа. За это время Кросс успел раз пятьдесят пронзить море, но не вытащил даже маленькой рыбешки.
— Видишь в чем дело, — начал терпеливо объяснять Молло, гнев которого уже остыл, — важно подпустить её поближе, нельзя двигаться, шуметь, говорить. Лучше вообще не дышать. Тогда рыба потеряет бдительность. А ты пришел и заорал на весь остров! Спугнул мне добычу! Oh shit…
— Извини, не знал я этих тонкостей, — Кросс вытер потный лоб и посмотрел на палящее солнце. У него уже ныла поясница, и подрагивали от напряжения ноги.
— Теперь обедать бананами придется. Большая рыба днем на глубину сваливает, только утром и вечером к берегу подходит охотиться.
В животе Оскара уныло заурчало. Хотелось горячей жареной плоти, перспектива травоядной диеты совсем не радовала. Он злобно харкнул в море. Волна тут же накатила в ответ, ударилась о камень и пульнула в Кросса россыпью брызг.
Молло ухмыльнулся:
— Рыбалка закончилась, пошли дрова таскать. Вон там два новых бревна выбросило.
Картина прошлой ночи невольно всплыла в сознании Оскара: стоны Даны, шлепки разгоряченных тел, искры до небес и победный рёв Льва.
Кросс теперь почти презирал себя за то, что возбудился, подглядывая за сексом женушки. Но затем вспомнил, зачем он тут и быстро переменился в лице. Напялив маску человека, который хочет помочь лучшему другу, Оскар тихо сказал:
— Будь начеку.
— А?
— У меня для тебя плохие новости, мой друг, — Кросс прикрыл рот ладонью, как будто боялся, что его слова прочитают по губам.
Чинеду скептически посмотрел на сутулую фигуру Оскара. Тот сейчас скорее напоминал старика, чем мужчину в расцвете лет. Аккуратная испанка, с которой Кросс взошёл на борт самолета, успела превратиться в кустистую бороду. Она разрослась от самых глаз до кадыка, но Оскар отказывался бриться.
Все парни время от времени пользовались бритвенным станком, который оказался в найденном чемодане, но Кросс считал это идиотизмом. Как-то раз Лика в шутку сказала Оле, что ни дала бы Оскару именно из-за его отвратительной бороды. И эта шутка наполовину состояла из правды.
— Плохие новости? Ну, продолжай, — заинтересовался Молло.
— Держи нож всегда под рукой, особенно когда спишь.