Трудно удержать

– Мы снова встретились, – шепчу я.
– Кажется, от тебя не убежать, – коротко отвечает она, а затем встает и подходит к окну, чтобы посмотреть на футбольное поле.
– От тебя исходят волны любви или чего-то другого? – спрашиваю я. – Кажется, это все-таки любовь.
Но она не оборачивается, не смотрит на меня, не улыбается. Из-за этого мне остается только догадываться, чем я успел ее так разозлить. Женщина, что прошлой ночью стояла со мной в ванной и одним взглядом умоляла поцеловать ее, и женщина, которая, очевидно, чем-то недовольна, отличаются как небо и земля.
– Ты принял ужасное решение, Раш. Тебе не стоило приезжать сюда, – ровным и строгим голосом заявляет она, а когда поворачивается ко мне, ее глаза сверкают ярче, чем когда-либо.
– Что это значит?
И как она может осуждать меня, когда даже не знает причины, по которой я оказался здесь?
С другой стороны, кажется, в последнее время это в порядке вещей.
– Ничего такого. Извини, – вздыхает Леннокс. – Просто я не ожидала ни тебя, ни того, что происходит. – Несмотря на объяснение, ее плечи расслабляются не сразу, а выражение лица смягчается только спустя некоторое время. Но я все равно не верю, что она рада.
– И я такого не ожидал, – уверяю я.
Мы смотрим друг на друга: позади нее игра, которую я люблю, а между нами – неизвестное будущее. Дурацкое положение. Я не могу ничего объяснить.
– Раш, – Леннокс произносит мое имя так, будто протягивает оливковую ветвь, хоть и не до конца понимая зачем. В ее голосе я могу услышать многое – растерянность, разочарование, вопрос, – но она поспешно качает головой и впервые одаривает меня улыбкой. – Получается, мы застряли в этом вместе?
В ее глазах отражается что-то. Оно подсказывает, что она сомневается, хотя раньше всегда вела себя уверенно.
– Застряли? – переспрашиваю я со смехом. – Ничего себе, да ты мне льстишь
– Я не это имела в виду.
И она снова вытягивается по струнке.
– Тогда что ты имела в виду? Стоит ли мне беспокоиться, что мы работаем в паре? Это же не из-за ванной? Боишься, что после того, как увидела меня голым, не сумеешь сконцентрироваться и серьезно отнестись к делу? Вот в чем проблема?
– Раш… – Мое имя – наполовину вздох, наполовину раздражение, но и то и другое сбивает меня с толку.
– Или все дело в том, что я знаю, как ты плоха в ведении переговоров? – Поскольку Леннокс не улыбается, я направляюсь к ней. – В чем дело? Что-то явно не дает тебе покоя, но ты отказываешься говорить мне.
– Ничего серьезного, – она кривит губы, глядя на меня так, словно стала заложницей собственной нерешительности. Леннокс такая никудышная лгунья, что я тут же понимаю, что что-то не так.
– А знаешь, – шепчу я в надежде, что юмор разрядит обстановку и вернет улыбку на ее пухлые губы. – Нам не стоит ходить вокруг да около. Лучше уже признать, что происходит на самом деле.
– И что же? – спрашивает она так тихо, словно кто-то может нас подслушать.
– Ты разработала этот коварный план, чтобы затащить меня в постель. Ну я тебя понимаю. Правда. Не каждый день удается столкнуться с таким красивым, татуированным и талантливым британцем, как я.
Ее вздох наполняет пространство, когда она поворачивается ко мне.
– Да. В этом все дело. Ты прав, – поднимает руки Леннокс. – Так давай покончим с этим прямо сейчас.
– Покончим с этим? – смеюсь я. – Разве это не удар по моему самолюбию или что-то в этом роде?
– Не думаю, что твое самолюбие вообще можно задеть.
– Виновен, – отвечаю я и с застенчивой улыбкой вскидываю руки. – Но поскольку Кэннон сказал, что мое счастье – твоя обязанность, меньшее, что ты можешь, – это сохранить улыбку на твоих великолепных губах.
Она одаривает меня усмешкой, ради которой я так старался, но при виде нее у меня сжимаются яйца.
– Уверяю тебя, в контракте не обозначено, что делать тебя счастливым – обязательное условие.
– Обозначено. Я видел, – не в силах удержаться, я придвигаюсь ближе и заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо. Я слышу, как от моего прикосновения она судорожно вздыхает, и понимаю, что не пройдет много времени, как эта женщина будет извиваться подо мной. Только вот не уверен, что именно в ней вызывает столь острое желание. – Ну так что скажешь? Стоит ли нам составить список всех способов, с помощью которых тебе удастся меня осчастливить?
  
Леннокс приподнимает бровь, а на губах ее появляется улыбка.
– Я польщена. Честно, – говорит она тем же чопорным, но раздраженным тоном и отступает на шаг. – Но между нами ничего не будет.
Комнату наполняет мой смех, когда я отхожу, чтобы снова усесться за стол.
Что-то изменилось во взгляде Леннокс. Пусть она и хочет меня, но теперь кажется отстраненной.
Что, черт возьми, произошло за последние двадцать четыре часа? И как теперь вернуть все на свои места?
Брось ей вызов.
Желание посоревноваться у Леннокс Кинкейд в крови. Так между нами снова полетят искры.
Взяв в руки ручку, я одариваю Леннокс дьявольской усмешкой.
– Приступим к составлению списка?
  
Глава 12. Леннокс
 
Настроение у меня ужасное.
Нацепив улыбку, я стою рядом с Рашем, пока Кэннон рассказывает о рекламной кампании, но его слова не вызывают у меня и капли восторга.
Ни капли.
Честно говоря, я уже жалею, что взялась за эту работу, но не готова признать это. Ведь тогда слова сестры о грязной репутации Кэннона подтвердятся… А она и так всегда права.
Но поскольку я сама подписала контракт, не уточнив всех деталей, мне за это и отдуваться.
Поэтому я ворчу, кажусь неприветливой и ненавижу все, что происходит за день.
Я ненавижу, когда планы меняются и кто-то велит мне отступить от уже подготовленной программы.
Так теперь, например, мне необходимо забыть Раша.
Но как доказать, что все вокруг не правы? Как можно заявить, что я не сплю с клиентами, а потом затащить в постель того, с кем мне поручили подписать контракт?
Что еще? Чертов Раш. И обворожительная улыбка, которой он одаривает меня, пробираясь сквозь толпу. То, как, проходя мимо, он наклоняется, чтобы с акцентом, от которого подкашиваются ноги, прошептать что-то, способное вызвать у меня улыбку.
Он совсем не облегчает положение.
Не помогает сдержать обещание, которое я дала себе в тот момент, когда он зашел в конференц-зал и Коннор «представил» нас друг другу. При следующей встрече я сказала, что карьера для меня важнее физических потребностей, так что я не упущу возможности, которую предоставила мне ВЛПС.
Во многих отношениях тот факт, что я нахожусь вдали от семьи, упрощает задачу. Здесь я не чья-то дочь или сестра. Так что могу украсть Раша у Сандерсона и обеспечить «КСМ» звездного клиента без вмешательства отца.
Я стою за сценой, пока Кэннон все вещает и вещает в ожидании появления SportsCenter  [7], которое, я уверена, он предусмотрел, чтобы все приложенные усилия окупились.
Но если он так и продолжит болтать, то публика потеряет интерес.
– Ну привет, – нежный шепот Раша достигает моих ушей одновременно со всем остальным: запахом его одеколона, ощущением его рук на моей талии, теплом его дыхания на щеке.
Я тут же напрягаюсь, хотя все, что хочу сделать, – это либо прижаться к нему, либо повернуться и зацеловать до потери сознания.
Ничего из этого не подходит.
– Ты что, избегаешь меня, Кинкейд?
– Конечно, нет.
– А мне кажется, да. Видимо, ты все еще злишься из-за списка, что я составил в конференц-зале, – в его голосе слышится нотка веселья, мне же приходится сдерживать игривое настроение.
Если начну кокетничать в ответ, все только усложнится.
– Твой список смехотворен.
– Позволю себе не согласиться, – возражает Раш. Он становится рядом, но все еще придерживает меня за талию одной рукой. – Отвезти меня на групповой просмотр матча  [8]. Показать, почему американцы так любят класть во всё кубики льда. Прокатиться на «мускулистом авто»  [9]. Позавтракать целой горой блинчиков.