На грани (СИ)

Проснувшись на рассвете, он позавтракал вчерашней кашей, снарядился, попрощался с домом и пошёл за конём.
До окраины Яренки он ехал верхом, далее вёл коня под уздцы через лес до начала дороги через Пожарише, а по дороге снова поехал верхом.
Уезжал он в неизвестное с легкой улыбкой на лице и азартом от предвкушения нового приключения в душе. Не более того.
 Часть 2 
 Глава 8. Не сначала 
Орэн
Вчера, после встречи с Ярославом.
Орэн возвращался к себе домой со смешанными чувствами — он только что сыграл «в рулетку» и, прекрасно это осознавая, понимал, что поступить иначе он тоже не мог — не мог упустить эту случайно подвернувшуюся возможность.
«Интересно, мне выпадет красное, чёрное или ноль? — азартно думал он, не спеша идя по улице с невозмутимым спокойствием на лице. — Красное — я выиграю, пусть это и не гарантирует мне жизнь. Чёрное — я проиграю, пусть это и не гарантирует мне смерть. Ноль — скукота».
Орэн решил, что уже достаточно прожил в Дремире и разобрался в местных порядках, чтобы «слегка» проверить границы дозволенного, а заодно и проверить, чтут ли они сами свои же порядки.
«Ведь на словах здесь всё красиво и чинно, — скептически думал он, — но это в предсказуемое мирное время… А как они себя поведут в непредсказуемой ситуации понятия не имею».
Зима в этих краях была спокойным временем. Даже дозоры следопытов и воинов ходили редко, да и те не до самой границы Пожарища. Ждать до весны, чтобы проверить своих новых братьев в действии, ему было лень, и он решил подкинуть этих «действий» им самостоятельно.
Пусть выходка Орэна и была на грани, но Слову Чести, данному Ярославу, он был верен: опасности для Яренки она не представляла никакой.
«Пожалуй, самая большая опасность, — подытожил Орэн, дойдя до своего дома, — это моя жёнушка. Если она прознает, что я задумал, то от кочерги я могу уже не успеть увернуться в следующий раз».
Теперь Орэн уже знал, как называется тот опасный предмет, которым замахнулась на него Марена, когда он пришёл ей рассказывать, что попросил её руки у Яромира. Правда, от этого сей предмет не становился для него менее опасным.
Как и было оговорено, он постучал три раза в дверь собственного же дома и смирно дождался, пока её откроют.
— Пускаете? — весело спросил он, когда Марена появилась на пороге.
— Пускаю, — улыбнулась Марена. — Гости уже ушли.
«Хм-м-м… Ушли, говоришь», — азартно подумал Орэн и зашёл в дом.
— И как далеко ты меня пускаешь? — спросил он и, тут же обняв Марену за шею и талию, поцеловал.
Марена хихикнула и ответила взаимностью.
Дверь за ними закрылась.
Марена помогла Орэну снять куртку и… Больше гостей они сегодня уже не ждали.
За ужином Марена всё же спросила:
— Интересно, зачем тебе понадобился Ярослав?
— Хотел ему предложить рассказать о Крепости и графе, но он отказался, — невозмутимо ответил Орэн.
— И всё? — хитро прищурилась Марена.
«От этой ничего не скроешь».
— Возможно, — широко улыбнулся Орэн.
— Ладно, — быстро сдалась Марена. — Ваше дело, вот только чтобы Насте не влетело, что она проболталась.
— Я его предупредил, что я случайно об этом подслушал, — серьёзно ответил Орэн, перестав улыбаться. — Думаю, он не из тех, кто будет кого-то в чём-то винить.
— Кстати, — спохватилась Марена, — у нас с Настей к тебе дело есть. Надо…
— Свести Настю с Ярославом? — усмехнулся Орэн.
— Нет, эти друзья с детства, их сводить не надо. Настя хотела бы поболтать с Марком, но всё не знает, как это сделать.
— Она вроде не робкого десятка, — удивился Орэн. — Что, не может просто подойти на улице и заговорить?
— Не может, — вздохнула Марена.
— Почему? — продолжал удивляться Орэн. — Я столько раз видел, как девчонки тут сами к парням подходят и беззаботно болтают. И по одной, и по несколько сразу. В чём проблема?
  
— В том, что он чужак. Если она первой подойдёт к нему, то поползут плохие слухи, что Настя решила отдаться чужаку и посрамить свой Род. Она, естественно, таких слухов не хочет. Вот если бы он первый к ней подошёл и заговорил — другое дело. Просто бы разошёлся слух, что чужаку понравилась местная девушка. Дальше бы все сплетничали: «какие у нас красавицы, что даже чужаки не могут пройти мимо» или «а наши девки вам не по зубам» и так далее.
— Да уж, — невесело усмехнулся Орэн. — Как всё сложно-то, оказывается. И что вы предлагаете?
— Может, ты как-то Марка пригласишь к нам в гости, а тут «случайно» окажется Настя? Мы попьём чай вчетвером, поболтаем.
— А потом я утащу тебя в соседнюю комнату, и мы их оставим наедине? — провокационно улыбнулся Орэн.
— Ну… — Марена отвела глаза в строну. — Можно и так.
— План мне подходит, — серьёзно ответил Орэн, — но есть одна проблема: Марк сбежал с уроков Любомира, и теперь мы совсем не пересекаемся. Я лишь слышал, что он каждый день ходит в сторону Пожарища. Если я сейчас его позову в гости, то это будет выглядеть немного подозрительно, да и это не то, чего мы хотим. Так что предлагаю, с планом немного повременить.
— Как сбежал⁈ — неподдельно удивилась Марена. — Не знала, что от Любомира можно сбежать.
— Выходит, что можно, — усмехнулся Орэн. — Он даже дал Марку Факел в руки, чтоб тот не скучал без его общества.
Марена хихикнула:
— На, дитятко, поиграйся и приходи обратно.
— Именно так и было, — засмеялся Орэн. — Только обратно он сказал, что его просто так не пустит.
— Ясно, — ответила Марена, перестав улыбаться. — Я передам Насте, что придётся подождать тогда.
Орэн принялся доедать суп, пока тот совсем не остыл, и дальше они уже ели молча.
Утром Орэн отправился к Любомиру на урок.
«Марк снова не пришёл», — равнодушно отметил он про себя и принялся внимательно слушать наставника.
— Сегодня я хочу подвести итог всему тому, что я рассказал тебе до этого, а посему ответь мне на вопрос: что общего между деревом и печью?
Нельзя сказать, что Любомир застал Орэна врасплох этим вопросом, ведь Орэн периодически и сам над ним задумывался, ещё с тех пор, как Марк ушёл, но всё же решил хорошенько обдумать свой ответ, вспоминая все те схемы, что видел.
Он вспомнил обе схемы и попытался мысленно наложить их друг на друга. Вполне очевидную связь он увидел только в двух местах: там, где у дерева был «комель», в печи была «подача топлива»; там, где у дерева был «ствол», в печи был «переносчик тепла».
«Похоже, и дерево, и печь „питаются“ по одному и тому же принципу, — пришёл к выводу Орэн. — А если это действительно так, то, возможно, всё в мире устроено по одному и тому же принципу. А значит, чем больше я узнаю о разных предметах и явлениях, тем мне будет проще понять основной принцип, и более того, я смогу попытаться понять одни явления через другие».
Орэн решил, что этого умозаключения будет достаточно для ответа, и озвучил его Любомиру.
— Я смог уяснить только один общий элемент между деревом и печью, — честно признал Орэн, — и тому, и другому нужно питание, чтобы существовать и выполнять свою функцию. Сопоставив обе схемы, я сделал вывод, что, скорее всего, всё в мире подчиняется одним и тем же закономерностям, и изучая одни предметы и явления, я смогу лучше понять другие.
— Всё в мире самоподобно, — подтвердил догадки Орэна Любомир. — Я принимаю твой ответ как верный, и сегодня я тебе расскажу про стихии.
«Марк, ты идиот, что свалил», — успел подумать Орэн, предвкушая, что сейчас ему расскажут нечто действительно непосредственно относящееся к восстановлению леса, и принялся внимательно слушать.
— В нашем видении мира существуют четыре стихии: земля, огонь, воздух и вода.
Любомир нарисовал равностронний крест на доске: одну горизонтальную линию он перечеркнул одной вертикальной и дописал озвученные стихии по концам креста. Земля оказалась внизу, воздух — над ней, слева — огонь, справа — вода.