Обними меня на рассвете (ЛП)
Шок схватил его за руку:
— Я залез в бутылку только потому, что устал читать мысли Анки каждый раз, когда мы трахались. Она думала только о тебе. И единственный раз, когда я мог отвлечься от ее мыслей, это когда я был пьян в стельку. Счастлив?
Недоверчивость скользнула сквозь Лукана.
— Что?
— Если ты не слышал этого в первый раз, глухой болван, то я не буду повторять.
Шок только что признал, более или менее, что он все это время знал, что Анка хочет свою бывшую пару. Что он никогда по-настоящему не любил ее больше, чем друг. Небо падает?
— Нет, зайка, не падает. — Шок испустил раздраженный вздох: — Мне она нравится, и я подумал, почему дурак с привилегиями должен получить девчонку?
Так Анка была достойным призом. Он хотел, чтобы она выровняла поле между ними двумя. Он хотел победить не потому, что любил девушку, а потому, что ненавидел проигрывать. Ошеломление не могло скрыть реакцию Лукана.
Лукан посмотрел на Шока для подтверждения. Волшебник только покачал головой:
— Да пошел ты, тупица.
Из этих слов Лукан понял, что был прав.
Шок развернулся и направился обратно к Фелиции и другим воинам. Лукан остановил его:
— Ты можешь видеть Анку. Она заботится о тебе. Я никогда не отниму у нее то, что делает ее счастливой. Ты никогда не будешь угрожать ее безопасности.
И Лукан знал, что, как только они с Анкой соединятся, она больше никогда не сможет прикоснуться к Шоку.
— Я не буду стоять у тебя на пути.
Широкие плечи напряглись, Шок остановился как вкопанный и обернулся.
— Спасибо. А теперь действительно отвали.
Лукан рассмеялся, глядя, как другой волшебник уходит, послав Айсу непристойный жест рукой, чтобы просто затеять драку. И как вы думаете, это сработало. Он закатил глаза, глядя на двух волшебников, катающихся по циновкам, как дети, а затем подошел к Фелиции.
Опустившись на колени перед Неприкасаемой, он с беспокойством смотрел, как она уткнулась лбом в колени, опустив плечи.
Он посмотрел на Кейдена.
— Позови Герцога. На сегодня с нее достаточно.
Фелиция вскинула голову:
— Мы должны двигаться дальше. Я должна сделать так, чтобы это сработало. Просто у меня уже было время с Сабэль и некоторыми другими дамами в Суонси. И… доверять мужчинам мне гораздо труднее.
Он вспомнил, что однажды Герцогу пришлось чертовски долго уговаривать эту красавицу поверить в него.
— Мы справимся. Не дави на себя слишком сильно.
— Безопасность каждого в моих руках. Твоя, твоего брата, Брэма, Анки… малыша. Я не могу подвести вас всех. — Ее глаза наполнились слезами отчаяния. — Это подождет еще пять минут.
Лукан наклонился и, несмотря на ее протесты, подхватил ее на руки и понес к обеспокоенному мужу.
— Нет нужды убивать себя. Отдохни немного.
— Но я подвергаю вас всех опасности с каждой минутой промедления. Я не знаю, почему я не могу… ослабить свою защиту.
Она хлопнула себя ладонью по лбу.
— Ничего подобного, — мягко возразил он. — Мы справимся сами. Я верю в твои способности. Ты должна сделать то же самое. Привет, Герцог.
Сердитый супруг Фелиции подошел к ним и протянул руки. Лукан передал в них маленькую блондинку, и она свернулась калачиком на груди Герцога.
— Тебе вовсе не обязательно нянчиться со мной.
— Обязательно, — не согласился Герцог. — Это было частью моей работы, когда я подписался на роль твоей чрезмерно заботливой половины. Прости, солнышко. Ты застряла со мной.
Она устало улыбнулась Герцогу и снова повернулась к Лукану:
— Спасибо.
— Подожди несколько минут.
Лукан скользнул взглядом по Герцогу.
— Я думаю, она пропустила большую часть своего обеда.
Волшебник прищурил темные глаза, глядя на свою маленькую пару:
— Фелиция?
— Я не была голодна.
Гергоц вздохнул:
— Тебе нужна сила.
Фелиция закатила глаза, затем перевела взгляд на Лукана:
— Сплетник.
Лукан улыбнулся:
— Виновен. А теперь ешь.
— Вот именно. Лукан заботится только о твоих интересах.
Герцог выругался:
— Осмелюсь предположить, что он больше заботится о твоем благополучии, чем ты сама.
Глядя, как они уходят, Лукан задумчиво улыбнулся. Будут ли они с Анкой так тесно связаны в будущем? Сможет ли он оправиться от ее вероломства и просто снова поверить ей? Злиться на нее было бы легко — и бессмысленно. Она была напугана и неуверенна в себе. Ни один из них не был достаточно общителен. Теперь они должны были двигаться вперед, и у него было только два выбора: либо сойти с ума и уйти, страдая целую вечность, либо попытаться понять ее страхи и помочь ей, а потом посмотреть, что принесет им будущее.
Никакой борьбы. Он не собирался отпускать ее. Но одно беспокойство не давало ему покоя. Сможет ли она когда-нибудь полностью открыться ему и впустить его в свою голову и сердце?
Казалось, все вокруг сделали перерыв. Кейден нашел Сидни и притянул ее к себе на колени, чтобы спросить о ее обучении самообороне. Сабэль стояла между Айсом и Шоком, ударяя их обоих, пока они не взорвались проклятием. Близнецы все еще махали кулаками и громко ругались в углу, а Кари со смехом наблюдала за ними. Брэм сидел, прислонившись спиной к стене, с закрытыми глазами, и украдкой посапывал.
Чье-то присутствие скользнуло у Лукана за спиной. Знакомый запах. Его сердце бешено колотилось.
— Подкрадываешься ко мне, Анка?
— Нет, я… — она покачала головой. — Что ты сказал Шоку, чтобы его разозлить? Он пытался избить Айса в кровавое месиво, а Айс ничего не ответил.
«Конечно же, нет».
— Я заставил его признать, что его любовь к тебе — дружеская. Тогда я сказал ему, что не буду стоять между вами.
— О, ты пытался быть хорошим человеком. — Она мягко улыбнулась: — Без сомнения, это разозлило его.
— Точно.
Он обнял Анку, и она скользнула в его объятия, отчаянно желая, чтобы они остались одни. Он жаждал поговорить с ней, восстановить их прежнюю близость. Он ни за что не откажется от возможности разделить с ней удовольствие и энергию. Он застонал, едва сдерживаясь, чтобы не потереться о нее, его спортивные штаны стали еще теснее, чем несколько минут назад.
— Анка, я знаю, что это ужасное время, но последние несколько месяцев научили меня, что хорошего времени может больше никогда не быть. Я не буду откладывать важные разговоры с тобой. Почему ты до сих пор не ответила мне на Зов?
Лукан не был уверен, что ему нужен ответ.
Ее улыбка погасла.
— У нас было так мало времени, чтобы все уладить.
— Ты можешь произнести эти слова сейчас, и у нас будет на это время до конца наших веков.
Она судорожно сглотнула:
— Ты воззвал ко мне снова только потому, что думал, что я умираю.
— Это то, что ты думаешь? — Он покачал головой: — Я бы все равно произнес эти слова.
— Даже после всего этого? Я не была уверена, что ты все еще хочешь меня. Я была далеко не идеальна…
— Мне не нужно совершенство, только честность.
— Ладно. Честно говоря, я беспокоюсь по двум причинам: когда связь пары отразится в наших подписях, мы снова станем мишенью. Матиас и Морганна оба будут знать, где ты снова уязвим. Они могут использовать это против тебя.
Лукан пожал плечами:
— Возможно, но они уже видят мой Зов в моей подписи и моего малыша в твоей. Даже без полного завершения брачных уз Матиас уже знает, что ты моя слабость. Я не думаю, что держать эти слова при себе будет иметь какое-то значение. Какая у тебя еще отговорка? Я знаю, что твое сердце выбрало меня.
Анка колебалась, очевидно обдумывая вопрос. Лукану казалось, что он уже несколько часов как затаил дыхание, ожидая, когда она скажет ему эти драгоценные слова. И все же она оставалась нема. Он чувствовал, что в ее нежелании было нечто большее.
— Анка, правду. Всю.
Она вздохнула:
— Я не могу избавиться от чувства, что всегда буду разочаровывать тебя. Я баньши со шрамами из нереспектабельной семьи. Ты мог найти гораздо лучше.