Обними меня на рассвете (ЛП)

Лукан с взволнованным вздохом покачал головой.
— Черт побери! Ладно, при одном условии: как только зелье разблокируется, ты телепортируешься обратно в безопасное место. Без лишних вопросов.
Анка колебалась. Она отчаянно хотела нанести Матиасу удар, предпочтительно смертельный. Но с появлением ребенка она должна была смотреть в будущее, а не в прошлое.
— Согласна. Я оставлю процесс отдачи зелья Морганне другим. Я постараюсь избежать боя. Но я думаю, что знаю, как заманить Матиаса в ловушку.
— Знаешь?
Брэм потребовал:
— Расскажи нам.
— Сначала нам нужно, чтобы все были здесь. Все ведьмы, волшебники и люди, которым мы доверяем. И Неприкасаемая тоже. Она нам особенно нужна.
— Я не хочу, чтобы Фелиция оказалась в центре всего этого, — сердито возразил Герцог.
Он мог быть стильным в дорогих дизайнерских костюмах, но оставался чертовски пугающим.
— Никто не хочет быть в центре всего этого, — возразила Анка. — Но с Фелицией у нас будет шанс. Без нее, даже если Морганна и Матиас не дружат, они могут объединиться, чтобы уничтожить нас. Отними у них магию, и они будут сражаться вдвоем против многих. Тогда у нас есть шанс.
Никто не спорил с этой логикой, хотя Лукан выглядел так, словно хотел попробовать. Разочарование хлынуло из него потоком.
Она вложила свою руку в его ладонь:
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остаться в безопасности, но ты же знаешь, что это не пройдет, если мы ничего не предпримем.
Со вздохом он обнял ее за плечи:
— Мне это не нравится. Но ты совершенно права.
Анка улыбнулась Лукану. Он действительно был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. И к тому же одним из лучших по характеру.
— О, блевотина, — пробормотал Шок рядом с ней.
«Пожалуйста, постарайся быть счастливым. Я сохраню твой секрет. И я всегда буду рядом, если понадоблюсь тебе».
— Да, да, — проворчал он. — И тебе того же.
Шок передал ей сообщение громко и ясно. Он не был в трауре по паре. Он даже не был ужасно расстроен. Ее инстинкт, что она не была парой его сердца, оказался верным.
«Когда-нибудь ты найдешь идеальную женщину для себя. Она дополнит тебя, заставит улыбаться и вытащит из бутылки. Я буду очень рада за тебя».
Передернув широкими плечами в черной кожаной куртке, Шок поморщился:
— Я бы предпочел обезглавить себя бритвой.
— Нужна помощь? — язвительно спросил Лукан.
Но в нем не было той ненависти, которая поддерживала его слова раньше.
— Да пошёл ты, — проворчал Шок.
— Подожди, — возразил Брэм достаточно громко, чтобы снова привлечь всеобщее внимание. — Если Фелиция будет там, никто из нас тоже не сможет использовать магию. Я не знаю, хорошая ли это идея.
Анка отстранилась от Лукана и повернулась к Брэму.
— Вот в чем дилемма. Мы должны дать Фелиции ускоренный курс по доверию ко всем нам. Без этого план не сработает. И мы должны действовать быстро. Морганна не собирается долго ждать, чтобы найти меня. Еще день или два, в лучшем случае, а потом… боюсь, нас ждет война.
****
Лукан прижал к лицу влажное полотенце и попытался успокоиться. Герцог и Маррок отвели в сторону человеческих дам, Сидни и Кари, чтобы обучить их самообороне. Оливия работала в углу с книгой заклинаний, лихорадочно читая, чтобы понять более продвинутую магию. Все они прекрасно справлялись. На этом хорошие новости закончились.
Фелиция сидела, свернувшись калачиком у дальней стены, закрыв глаза и явно сосредоточившись, пока он, Шок, Анка, Кейден, Айс, Сабэль, близнецы и Брэм по очереди пытались использовать свою магию. Рейден настоял на том, чтобы Табита отсидела битву, учитывая ее скорые роды. Они все согласились.
Бедная Неприкасаемая выглядела маленькой с коленями, прижатыми к груди, и ее миниатюрное тело казалось угнетенным среди такого количества воинов. Фелиция позволила ведьмам преодолеть барьер доверия в течение часа. Анка и Сабэль умудрялись включать и выключать свет, колдовать над предметами и легко использовать магические защитные заклинания. Анка даже проявила немного своей озорной стороны и вырастила толстый пол из бермудской травы внутри бального зала Брэма, в комплекте с насекомыми. Как и следовало ожидать, Брэм запротестовал. Но ему никак не удавалось волшебным образом заставить неуместную фауну исчезнуть и восстановить деревянный пол.
Время было на исходе. Они занимались этим уже почти сутки, останавливаясь лишь ненадолго, чтобы поесть и поспать несколько часов. Несмотря на разочарование, все волшебники продолжали свои попытки. Лукан подавил желание крикнуть Фелиции, что он никогда не причинит ей вреда. Шок вообще не сдерживался. Кейден отвлекся с помощью висящей боксерской груши. Айс присоединился к нему. Даже Брэм начал терять самообладание.
— Какого хрена мы будем делать, если ничего не получится? — спросил Шок.
Лукан колебался. Он понятия не имел, почему этот придурок разговаривает с ним.
— О, закопай уже этот гребаный топор войны. — Голос Шока звучал как нечто среднее где-то между усталостью и раздражением. — Ты получил женщину. Я свободен. Теперь мы все можем срать единорогами и радугой и быть счастливыми.
— Звучит забавно.
Но он все еще не понимал, почему Шок его о чем-то спрашивает.
— Честно? Айс будет ненавидеть меня вечно, и это не будет для меня потерей. Брэм чертовски раздражает меня. Твой брат… — он пожал плечами. — Я совсем не знаю этого мерзавца. Похоже, он сильно взвинчен. Близнецы ушли в свой собственный мир. Если бы они не были родственниками, я бы подумал, что у них романтическая связь. Значит, остаешься ты.
Обычно Шок вообще не хотел разговаривать, но Лукан решил, что может немного подыграть ему.
— Кейден, Айс! Перестаньте колотить эту чертову грушу и посмотрите, не нужно ли что-нибудь Фелиции. Расслабляющего.
Он отошел в дальний конец комнаты, и неожиданно за ним последовал Шок. Анка хмуро наблюдала за ним, но он остановил ее, подняв руку. На этот раз она прислушалась.
— Значит, ты больше не испытываешь ко мне ненависти. Прекрасно. Это все?
— О, я бы так не сказал. Но Анка всегда будет важна для меня, даже если она любит тебя по какой-то непонятной мне причине. Если мне придется быть милым с тобой, чтобы увидеть ее, я это сделаю.
— Но она не пара твоего сердца.
— Видимо, нет. — Он оглядел комнату, глядя куда угодно, только не на Лукана, как будто весь этот разговор был слишком неудобным. — Я уже несколько дней как трезвый. Новая ясность и все такое дерьмо.
— Просвети меня, и я буду более склонен позволить тебе время от времени видеться с Анкой.
Шок нахмурился:
— О Боже, ты из тех типов, которые хотят, чтобы парень вывернул себя наизнанку? Опра в одежде волшебника? Блять. Ладно. Что ты хочешь знать?
— Почему ты зациклился на Анке?
— Превосходно. Это очень простой вопрос, на который нужно ответить, чертов идиот. — Он покачал головой. — Она очень красивая. И она действительно порядочная. Добрая. Я знаю ее почти всю свою жизнь. Она хранит секреты. Она очень преданная.
— Но у тебя никогда не было к ней инстинкта спаривания. Ты не взывал к ней, пока я не заинтересовался. Когда ты боялся, что потеряешь ее, вот тогда ты и действовал.
— Благодарю вас, доктор Фрейд. Я почти уверен, что все эти брачные инстинкты — чепуха, поэтому я выбрал ведьму, которую, как мне казалось, смогу терпеть всю оставшуюся жизнь. В моих глазах она все еще женщина, стоящая выше всех остальных. И да, несколько месяцев, чтобы утереть тебе нос тем, что Анка спала в моей постели, было весело. Особенно мне нравилось читать твои мучительные мысли.
Лукан напрягся. Как раз в тот момент, когда он подумал, что Шок не был полным придурком, он сказал что-то, чтобы доказать, что Лукан ошибается.
— Иди, мать твою, напейся и оставь меня в покое.
Он двинулся вперед, чтобы пройти мимо Шока и возобновить работу. Все равно нет времени на эту дурацкую болтовню.