Во власти Дубовой короны

А кто тогда?
Впрочем, ответа долго ждать не пришлось.
Салея ликующим жестом вскинула вверх руки – и с неба хлынул поток расплавленного солнечного света. Залил девушку, полянку, кедры вокруг… Это было так красиво: могучие древесные исполины, зелень травы и хвои, белые цветы женьшеня (как осознала Таня) – и девушка посреди поляны.
Сейчас простенькое льняное платье Салеи казалось церемониальным одеянием.
Жаль, длилось это недолго.
– Лея, – едва вымолвила Таня дрожащими губами.
Из-за деревьев медленно выходил гигантский бурый медведь.
Гризли?
Черные медведи? Полярные? Пещерные?
Этот гигант заткнул бы за пояс всех оптом, еще бы и уселся сверху. Даже так, на четвереньках, он достигал двух метров. И… от такого не убежишь. Остается только принять свою судьбу?
Или… это не просто медведь?
Маленькие медвежьи глазки были подозрительно… разумными? Не человеческими, нет, они оставались медвежьими, золотисто-карими, но в них светился разум.
Зверь дошел до Салеи – и улегся перед ней мохнатым ковриком. Девушка потрепала его за ухом.
Животное открыло пасть.
Блеснули клыки, от вида которых в ужасе скончался бы саблезубый тигр. И Салея медленно наколола ладонь об один из клыков, проговаривая что-то на своем певучем языке.
Здесь и сейчас он звучал как до́лжное.
Лес понимал ее…
Салея и сама не ждала, что это будет ТАК!
Легко?
Нет, легко не было. Но Лес, измученный и усталый, принимал ее. И позволил призвать Хранителя.
Здесь не было даэрте. Очень давно не было никого, слышащего и слушающего Лес.
А потом пришла она.
И пришел Хранитель.
И Салея постигала Лес этого мира.
Здесь…
Здесь было не так, как у них. Но было и не так, как у ша-эмо… Здесь даже начинали что-то понимать. Говорили о зеленых легких планеты, о том, что надо беречь природу, да, больше говорили, чем делали, но рано или поздно количество же должно будет перейти в качество. Разве нет?
Сначала что-то модно, потом привычно, а затем люди и не осознают себя без конкретно этого предмета или явления. Так же и с защитой природы.
Просто сейчас природе нужна помощь.
И даэрте ей не помешали бы…
Салея постигала Лес.
А Лес…
Он все знает, он все понимает, он сочувствует, склоняется к ней, ласково гладит по волосам зелеными лапами, ластится к ней, как добрый и верный пес… можно? Ведь правда – можно?
Я больше не один?
Он не так разумен, как леса даэрте, бывшие их леса, но ведь у него и не было таких Хранителей, как они. Как даэрте, духи Леса, тени Леса, душа Леса.
Пока этот Лес разумен в той же степени, что и его Хранитель-медведь.
Пока…
Но он позволит им прийти. Позволит жить в нем. Позволит помочь и себе, и им…
Салея закружилась на месте, засмеялась от счастья – и эхом откликнулась тайга. Наконец-то!
Они нашли друг друга!
Они дождались…
Теперь все будет хорошо, правда же?
Правда?
Таня сама не знала, как на ногах стояла, в этой фантасмагории цвета, звука, запаха… казалось, весь мир сейчас вертится вокруг них. И только одно остается неизменным.
Девушка и медведь.
А потом Салея протянула к ней руки. И Таня пошла, шалея от собственной храбрости, словно от вина… или это просто магия?
То, во что мы не верим?
Салея требовательно протянула руку, и Таня вложила в нее свою ладонь.
А в следующий миг Лея потянула ее ближе к медведю. Блеснули острые клыки, рассекли кожу. Боль в запястье была короткой и острой.
Красное – не земляника.
Капельки ее крови на траве, капельки крови Салеи…
И все закончилось.
Словно в единый миг.
Сначала одним движением поднялся на четыре лапы медведь.
Встряхнулся, поклонился сперва Салее, потом почему-то Тане – и вразвалочку затопал куда-то за деревья. Казалось, такая громадина, но шаг, второй – и его уже нет. Будто слился с древесными стволами, растворился.
– Спасибо, – тихо сказала Салея.
– Пожалуйста… – Таня опустилась прямо в траву. – Ты разговариваешь по-русски?
Салея развела руками, даже чуточку беспомощно.
 
Я знаю, что происходит. Что произошло. Но как объяснить это тебе, и поверишь ли ты? Для меня это обыденность, но вы, люди, устроены иначе. Так печально. Я говорю на твоем языке, но ты меня не слышишь. Как часто это бывает.
– Да. Я знаю все, что знает Лес. А он слышал вашу речь. И запомнил. И я теперь знаю.
Таня тряхнула головой.
Здесь и сейчас это не казалось безумным или неправильным. И…
– Что у тебя на голове?
– Дубовая корона.
– Дубовая корона?
Теперь это не были выступающие бляшки. Это был полноценный венец. Коричневый, не гладкий, но и кора у дуба не гладкая, нет. Причудливо извилистый, словно не вырезанный из дерева, а так и выросший… и ведь это так и было.
Коричневый обод, и на нем небольшие коричневые почки.
Салея кивнула.
– Тания, – она так и произносила Танино имя – чуточку неправильно, – я благодарна тебе и твоей бабушке за помощь. И мне надо многое вам рассказать.
Таня тоже кивнула.
Она бы не отказалась послушать.
– Здесь? Или лучше вернемся к бабушке и там поговорим? Чтобы не повторяться?
Салея подумала немного, пожала плечами.
– Если ты потерпишь?
– Потерплю. Бабуля у меня хорошая. И твою историю заслуживает так же, как и я, – твердо сказала Таня.
Салея улыбнулась.
Иного ответа она и не ждала. Именно здесь и сейчас они понимали друг друга. И то, что казалось сложным в другое время, то, что потребовало бы уймы объяснений, здесь было простым и понятным. Само собой разумеющимся.
– Хорошо. Сейчас идем, только… у тебя сумка есть?
Таня снова кивнула. И потянула из кармана авоську.
Да, можете смеяться. Авоську.
Простенькую, сплетенную из самого обычного джутового шнура. А что? От пакетов этих паразитских один вред. Скоро над городами не птицы, а полиэтиленовые мешки летать будут. А так – сунула в карман и пошла. Тонкая, легкая, прочная, вместительная… чего еще?
Красота?
А ты сплети красиво! Таня в школе на макраме ходила, так что авосек наплела на тридцать лет вперед.
Салея взяла сумочку, кивнула, как-то повела рукой и… позвала?
Да, на своем языке, но позвала.
И земля… вскипела? Вспучилась, взгорбилась буграми – и на поверхность ее выбрались несколько корней. Даже отряхнулись, кажется.
Эти корни Таня узнала сразу.
– Женьшень?
– Да… твоей бабушке нужно. Я попросила, и с нами поделились.
Таня спорить не стала.
Как известно, то, что продается в аптеках, к женьшеню отношения не имеет. Вообще. Название есть, остальное – как хочешь. А найти настоящий корень, купить его… нет, нереально.
Это такие дикие деньги и связи нужны, что… все равно обманут. Если вообще не убьют.
– Мы их так, в открытую повезем?
– Что-то не так?
– Салея, это дикие деньги. У нас их просто отнимут.
– Деньги, да, – вспомнила девушка. Еще раз повела рукой – и через минуту корней просто не стало видно в авоське. На нее налипли трава, листья… получился такой экодизайн.
– Красиво, – кивнула Таня. А главное – ничего не видно. – Не осыплется?
– Нет. Идем?
– Идем…
До самого дома девушки молчали. Переваривали полученную информацию. У Тани еще и рука побаливала.
Надо будет перевязать, мало ли что там у медведя в пасти. Может, он зубы с рождения не чистил? Еще подхватишь какую заразу… а от бешенства проколоться не надо?
Хотя вот это – точно нет.
Этот медведь бешеным быть не мог. Как не мог быть бешеным лес, кедр, река… интересно, это вообще – медведь?
Однако запах от него был, медведи не розами пахнут. Но, наверное, не травой, хвоей и медом? Таня не знала… И у него из пасти тоже пахло медом, и шкура кое-где свалялась, и один коготь на лапе надломлен… сколько же всего можно увидеть за пару секунд! Медведь явно настоящий.