Посланник князя тьмы [Повести. Русские хроники в одном лице]
— Проходите сразу ко мне в кабинет. А, Ивар, ты уже здесь?
Молодой человек бросился навстречу следователю и, кивнув на сидящего возле окна мужчину в черном плаще и надвинутой на лоб широкополой шляпе, горячо зашептал:
— Из Интерпола. Только что приехал, дожидается вас.
Племянник господина Куна, вероятно, расслышав шепот, бросил внимательный взгляд на представителя Интерпола, и, усмехнувшись, тоже надвинул себе на лоб шляпу. Гутманис повесил котелок и зонт на вешалку, подошел к мужчине в черном плаще и первым представился по-немецки:
— Следователь по особо важным делам Карл Гутманис.
— Ганс Блюменталь, — буркнул в ответ, вставая, представитель международной организации уголовной полиции, — вы можете говорить на родном языке. Моя мать была латышкой. Надеюсь, вы получили инструкции?
— Да, получил и прочитал.
— Что ж, в таком случае не буду вам мешать, — представитель вновь сел в угол возле окна.
— Извините, господин следователь, — в кабинет, постучавшись, вошел дежурный. — Тут вам просили передать.
Гутманис распечатал конверт и, быстро пробежав глазами по вложенному в него листку бумаги, воскликнул:
— Ну вот, не зря говорят: тише едешь — дальше будешь. Пока мы ехали, пришел ответ от доктора. Что ж, тогда не будем откладывать это дело в долгий ящик и начнем. Ивар, займи место за своим пишущим агрегатом. — Следователь повернулся к племяннику господина Куна. — А вас попрошу, присаживайтесь вот здесь и рассказывайте все по порядку.
— Знаете, я никогда, не слышал о существовании у меня брата, да еще близнеца, но вот вчера вечером в дом моего дяди приехал этот человек, представился Августом Херцем и даже предъявил какие-то документы. Правда, в этот момент я отсутствовал, так как провожал пароход с эмигрантами. Вы знаете, наверное, что мой дядя очень богат и занимался… то есть занимается благотворительной помощью. Когда я приехал, они уже договорились обо всем.
— О чем?
— Я не знаю, но, кажется, дядя требовал, чтобы мой брат зачем-то обратился в полицию. Они, как я понял, на этой почве даже немного поспорили. Я не стал ни о чем их расспрашивать, подумал, если захотят, сами все расскажут. А сегодня утром брат решил съездить на машине куда-то в сторону Ниды. Сказал, что хочет забрать свои вещи, которые оставил после того как перешел границу. А на повороте не справился с управлением. Это ему не швейцарские дороги. В последний момент я успел выпрыгнуть.
— Что ж, прекрасно. Спасибо за рассказ, теперь моя очередь. — Следователь прошелся по кабинету. — История, что я расскажу вам, необычна. В мае 1903 года Мария Розе, урожденная Витоле, благополучно разродилась двумя мальчиками, а через пять месяцев, прихватив одного из сыновей, бежала с каким-то заезжим авантюристом. Так разошлись пути-дороги братьев-близнецов. На ее мужа это произвело такое сильное впечатление, что он слег, и, пролежав в постели несколько недель, умер. Сына взял к себе двоюродный брат. Через некоторое время родственники вдруг получили от Марии известие, что у нее другая фамилия и она находится в Риге. Затем пришло сообщение из Швейцарии. С тех пор Мария Розе сменила с десяток мужчин и мест пребывания. Сын ее воспитывался в закрытых учебных заведениях Бельгии, Швейцарии, Великобритании. Изредка она наезжала к нему со своим очередным любовником, но лишь для того чтобы забрать и отдать его в школу при монастыре уже в какой-нибудь другой стране. Мальчик привык к переездам. Когда он подрос, мать и ее любовники научили его жизни, и вскоре Август Херц сам становится известным авантюристом международного класса. На данный момент его разыскивает полиция трех континентов: Европы, Америки и Австралии…
— Господин следователь, вы рассказываете страшные вещи. Неужели мой погибший брат-близнец был таким страшным человеком? — племянник господина Куна продолжал сидеть, закинув ногу на ногу и не снимая шляпы.
— И вот, — продолжил Гутманис, — после неудачи с поддельными бриллиантами, которые Август Херц пытался через подставных лиц продать бельгийской принцессе, ему грозили огромные неприятности, так как была затронута честь королевской фамилии. Херц бежит сначала в Польшу, затем в Пруссию. Здесь он вспоминает о существовании богатого дядюшки и брата-близнеца, и у него рождается страшный план. Август Херц нелегально, через Литву, переходит границу Латвии и оказывается в Лиепае. Господин Кун, возвратившийся с Востока не только с огромным состоянием, но и истинным приверженцем джайнизма, вероятно, каким-то образом был наслышан о похождениях своего племянника и поэтому потребовал, чтобы тот немедленно покинул его дом и сдался полиции. Август попросил разрешения отдохнуть до утра, сославшись на то, что очень устал с дороги. Времени этот негодяй зря не терял. Узнав о многолетней привычке господина Куна курить после еды, он перед завтраком подсыпал ему в трубку яду…
— Что? Вы хотите сказать, господин следователь, что мой дядя убит? — воскликнул племянник господина Куна.
— Да, и вы это знаете не хуже меня, и даже только что случайно проговорились об этом, господин Август Херц — убийца и международный аферист.
— Да вы что! — вскочил племянник господина Куна. — Я Генрих Розе. У меня горе, я только что потерял брата, умер мой любимый дядя, а вы тут позволяете себе!..
— Перестаньте ломать комедию, господин Херц. Своей панической боязнью черных кошек вы с головой выдали себя. Ну что ж, даже у таких матерых преступников бывают слабые места. И слава Богу. Вас ждут, — Гутманис кивнул на представителя Интерпола, уже стоявшего с наручниками наготове.
— Хорошо, господин следователь, — поднял руки над головой, как бы сдаваясь, племянник, — я готов согласиться, что я действительно Август Херц, но скажите на милость, зачем мне надо было убивать своего собственного дядю? Я бы мог просто в эту же ночь перебраться в Литву, и там бы мне не была страшна никакая латвийская полиция.
— Я же говорил, что у вас не было денег, и по пятам шел Интерпол… Вы решили путем двойного убийства не только поправить свое материальное положение, но и обзавестись новыми документами. В общем, здесь все ясно, как день, вы мне больше не нужны.
Август Херц опустил руки.
— Проклятые черные коты, чтоб они все!.. — прошипел он на немецком, глядя на защелкнувшиеся на запястьях стальные браслеты.
— Увы, дело не в котах, а в вас, — негромко заметил следователь. — Но, похоже, вам этого не понять.
— Попрощайся и вперед, мой милый Августин, — подтолкнул Херца к дверям представитель Интерпола и, обернувшись к Гутманису, постучал по стеклу часов. — Извините, не имею больше возможности задерживаться, нас ждет самолет. Материалы по этому делу перешлите, пожалуйста, к нам, через свое главное полицейское управление. Я, по правде говоря, думал, что этот тип опять ускользнет от нас. Большое спасибо за помощь. До свидания!
Следователь подошел к окну. Из дверей полицейского участка в сопровождении двух полицейских с шашками наголо вышел преступник. Прежде чем скрыться в черной машине с зарешеченным небольшим окошечком, он оглянулся и встретился взглядом с Гутманисом. Возможно, Август Херц еще долго бы так стоял, пытаясь, наверное, на всю жизнь запечатлеть в своей памяти образ пожилого следователя, если бы полицейский не толкнул его и не захлопнул за ним дверь.
— Да, — тяжело вздохнул Гутманис, оторвавшись от окна, воистину говорили древние: «Quidnon mortalia pectora cogis auri sacrafames!» — «К чему только не побуждает человеческие сердца гнусная страсть к деньгам».
— Я так ничего и не понял, — покачал головой Ивар Блуме, заправляя чистый лист в пишущую машинку, — неужели только благодаря черной кошке, выпущенной мной по вашему указанию из дверей полицейского участка, вы смогли определить, что он преступник?
— Ну, не совсем так. Я начал догадываться о том, что он не тот, за кого себя выдает, едва только его увидел.
— Почему? Что могло вам показаться в нем подозрительным? — Пожал плечами помощник Гутманиса. — Вроде человек как человек.