Посланник князя тьмы [Повести. Русские хроники в одном лице]

— Здравствуйте, я доктор Гарозе. Я здесь ничего не трогал. Я читал многие детективные повести, и понимаю, насколько вам важно видеть место происшествия в нетронутом виде. Я всегда…
— Что здесь произошло? — сухо прервал поток слов Гутманис.
— Ах, ну да, конечно, — еще сильнее засуетился доктор. — Сейчас расскажу вам все по порядку. Меня вызвал слуга. Я живу здесь, через дорогу. Я зашел и сразу же все понял. Господин Кун сидел в кресле, а в руке у него была зажата трубка. Здесь еще стоял такой специфический запах. Мне даже пришлось передвинуть диван, чтобы приоткрыть окно и проветрить кабинет. В общем, вы сами можете понюхать трубку. Похоже, преступник именно туда насыпал яду. Вот, вы только…
— Не трогайте ничего, — довольно резко оборвал его следователь, вынимая из кармана лупу.
Доктор недовольно фыркнул и отошел в угол.
Гутманис внимательно осмотрел сидящего в глубоком кресле покойного, высыпал на чистый лист бумаги содержимое трубки, а затем попросил полицейского, чтобы он позвал кого-нибудь из прислуги.
— У них постоянно живет только один слуга, и тот почти слепой, — сказал доктор, — а уборщица и прачка приходят только два раза в неделю.
В кабинет вошел сгорбленный седой старик в длинной белой рубашке.
— Здравствуйте. Как вас зовут и долго ли вы работаете у господина Куна?
Старик долго смотрел слезящимися глазами на Гутманиса, соображая видно, кто он такой, а затем, шамкая беззубым ртом, ответил:
— Я работаю у старого хозяина уже почти сорок восемь лет. Он всегда имел привычку после еды садиться в кресло и курить трубку. Я позвал доктора, он вызвал этих истуканов, — старик показал на огромного полицейского, стоящего в дверях, — а они меня никуда не пускают. Мне надо приготовить обед молодому господину. Он уехал с каким-то господином на машине и, наверное, скоро вернется.
— Он случайно уехал не с этим человеком? — Гутманис протянул фотографию.
Старик взял ее трясущимися руками и подошел к окну.
— Да нет, что вы, это же молодой хозяин. Только я никогда не видел у него такого костюма.
— А вы хорошо рассмотрели человека, с которым он уехал?
— Я в последнее время совсем плохо стал видеть, только когда совсем близко. Этот мужчина приехал вчера вечером, принял ванну и переоделся в одежду молодого хозяина. У него ничего не было с собой. Затем мужчина имел разговор со старым хозяином. Они даже, кажется, поругались.
— Поругались? — переспросил следователь.
— Да, но потом приехал молодой хозяин, и они все вместе вышли к ужину. А сегодня после завтрака Генрих куда-то уехал с гостем.
— Вы не заметили, кто сел за руль?
— Нет, я только слышал, как они вдвоем спустились вниз к гаражу. Старый хозяин как раз пошел к себе в кабинет, а я потихоньку убрал посуду со стола.
— Ваш молодой хозяин случайно не верит в какие-нибудь приметы, черных котов, еще во что-нибудь?..
— Чего? — Старик, сощурившись, внимательно посмотрел на Гутманиса, не шутит ли он. — Да нет, Генрих этим не страдает.
— А это что такое? — спросил следователь, кивнув на большой резной алтарь, стоящий в углу.
— Старый хозяин жил на Востоке и занимался не только торговлей, но и изучал джайнизм.
— Это одна из древнейших религий, основанная Мата-хавирой, — встрял в разговор доктор, — по которой во все созданное богом или мастером вложена душа или дух. Вся же цель существования человека заключается в очищении его духа путем ведения уравновешенной жизни без нанесения вреда другим живым существам.
— Да, да, это так, — согласно закивал старик, — вся жизнь без нанесения вреда.
— А что вы можете сказать о молодом хозяине?
— О, это очень честный и открытый молодой человек.
— Ему тридцать один год?
— Да, ваша правда. Он молод и еще может совершить много благих дел в этом мире.
Громко хлопнула входная дверь, и в кабинет влетел полицейский в мотоциклетном шлеме и очках.
— Господин следователь, нам только что позвонил ваш помощник Ивар Блуме. На дороге Лиепая — Нида в автомобильную аварию попала машина племянника господина Куна. Есть человеческие жертвы.
 
Взглянув на носки своих ботинок, Гутманис качнулся на каблуках и проворчал:
— Да, похоже, преступник обошел нас на несколько ходов. Что ж, не будем испытывать судьбу. — Он подошел к мотоциклисту. — Езжайте и передайте Блумсу, что я сейчас приеду. Пусть постарается все сохранить в неприкосновенности.
К тому времени, когда Карл Гутманис добрался на своем экипаже до места аварии, там уже собралась толпа любопытных. Больше всего здесь, конечно, было мальчишек с окрестных хуторов.
Ивар Блуме, молодой человек с длинной шеей, обмотанной белым шарфом, заправленным под мешковато сидящий на нем пиджак, бросился навстречу следователю.
 — Господин Гутманис, я уже все осмотрел, — обычная авария. Водитель не сумел удержать машину на повороте и, съехав с проезжей части, врезался в дерево. Шофер, — Ивар заглянул в записную книжечку, — некий Август Хорд, погиб. Пассажир успел выскочить и отделался легким испугом.
Следователь в сопровождении помощника спустился к разбитой машине.
— Здравствуйте, я Генрих Розе, — представился элегантный молодой мужчина, стоящий возле автомобиля. — Вы, наверное, знаете господина Куна, я его племянник.
— Расскажите, что здесь произошло?
— Дело в том, что погибший является моим братом. Его фамилия Херц. Документы вы можете найти во внутреннем кармане пиджака. Я видел, как он их туда клал. Он захотел сесть за руль, ну и на повороте… Мне с трудом удалось в самый последний момент выпрыгнуть из машины.
— Куда вы ехали?
— Дело в том, что брату надо было заехать за своими вещами, а затем вернуться в город. Я ничего не хочу говорить плохого об Августе, но, как я понял, у него были какие-то нелады с полицией, и он собирался к вам заехать.
— Надеюсь, вы разрешите осмотреть автомобиль? — спросил Гутманис.
— Пожалуйста, если надо. Я здесь ничего не трогал. Все как было.
Следователь несколько раз обошел вокруг разбитой машины, заглянул в салон, где, уронив голову на руль, с залитым кровью лицом, сидел погибший, затем повернулся к своему помощнику и дал задание:
— Ивар, ну-ка попробуй закрыть левую дверцу и открыть правую.
Добрых десять минут Блуме безуспешно хлопал дверцей, пока наконец Гутманис не сказал ему:
— Ладно, прекрати, иди лучше сюда, у меня есть для тебя новое задание. — И следователь прошептал своему помощнику что-то на ухо.
— А если я не найду этого цвета? — широко раскрыв глаза, спросил Ивар Блуме.
— Поймаешь рыжую и перекрасишь. При нынешнем развитии химии можно и не такое сделать. Тем более у тебя огромный запас времени. Ты на своей тарахтелке доберешься, пожалуй, раза в два быстрее нас. Езжай немедленно, — махнул рукой Карл Гутманис и подошел к племяннику Куна. — Ну вот, полиция сейчас займется телом вашего брата и машиной, а вы, надеюсь, не откажетесь для выяснения некоторых формальностей проехаться со мной на пролетке? Терпеть не могу эти грохочущие самобеглые коляски, движущиеся за счет загрязнения воздуха.
— Я и сам их не особенно переношу, да и после аварии еще не отошел, поэтому с удовольствием составлю вам компанию. 
Минут через сорок единственный экипаж, который держали в лиепайской полиции специально для Гутманиса, остановился возле участка. Следователь сошел первый и пропустил вперед племянника.
— Прошу вас.
Тут дверь полицейского участка медленно приоткрылась, и из нее вышел огромный черный кот. Лицо у племянника Куна вдруг перекосилось, и он остановился, как вкопанный.
— Ну, что же вы? — спросил сыщик.
— Извините, — повернулся к нему мужчина. — Я после вас.
Гутманис улыбнулся в свои седые усы и первым вошел в дверь. Следом за ним, пропустив вперед какую-то смеющуюся девицу в сопровождении полицейского, предварительно перекрестившись и сплюнув три раза через левое плечо, с совершенно бледным лицом переступил порог полицейского участка племянник Куна.