Чужие степи 6 (СИ)

— Только если заниматься, начинать надо прямо сейчас. Середина июня, как раз к августу месяцу на воду спустим. — продолжал он строить планы. 
— Нам бы аэроплан до ума довести, а ты уже корабль спускать собрался. — возразил я, косясь на дядю Сашу. Лицо у него было такое, какое бывает когда он накопил желчи, и ждёт момента в кого-нибудь её плюнуть. 
— Балаболы. — не глядя буркнул он. — Всё бы вам хиханьки да хаханьки. Да ваше корыто только и доплывёт, что до соседнего камыша, булькнет громко, и на дно уляжется. Из бочек он корабль варить собрался, ага...
Отвечать дяде Саше никто не стал. Он с самого утра занимался настройкой управления двухместного дельтаплана, находясь не в самом хорошем расположении духа. И уже по опыту мы знали что любое сказанное против слово послужит активатором спрятанного в нём генератора яда. Не хуже верблюда заплюёт. Но как бы он не ворчал, дело своё знал крепко. И мы, дождавшись когда он закончит с рулевым, выкатили наш самолетик, нашего, можно сказать первенца, на улицу, и докатив до стартовой площадки, развернули «лицом» на взлёт.
Запланированный на сегодня пробный полёт, или лучше сказать испытательный, должен был показать управляемость аппарата в максимально загруженном виде. То есть два пассажира, полный бак топлива, плюс ещё один дополнительный, и заполненный грузовой отсек — ниша с ременными креплениями для груза.
— Ты бы надел что-нибудь. — предложил Василич, склонившись над двигателем. 
— Не... Нормально сегодня. — отмахнулся я. Лететь далеко не собираюсь, высоко тоже. Взлёт, два круга над станицей, потом посадка. Вот и все испытания. 
Я поначалу нервничал, особенно после кукурузника страшно было. Там, как ни крути, а ты в кабине сидишь. Хоть и громко, но всё же замкнутое пространство. А здесь как баба Яга на метле. Всеми ветрами обдуваемый. Но потом привык. Даже нравиться стало. Если собрать таких еще штучек пять-шесть машин, то можно уже массово передвигаться как-то. Пилот, плюс пассажир. — Заброска бойцов в город, доставка боеприпасов, разведка. Много чего можно решать с помощью этого несерьезного транспорта. Он, вроде, и бестолковый в чём-то, — ни соляру не повозишь, ни груз толком, но в воздух поднимается, и одно это уже даёт нам определенные преимущества.
Сегодня же лететь со мной напросился Олег. Он потихоньку очухивался от ранений и всего остального, и вот, решил что уже готов к полётам. Причём после совместного сегодняшнего вылета хотел сам попробовать, на месте пилота. 
Дело это не сложное, я бы даже сказал простое, поэтому никаких препятствий для него я не видел. Хочешь летать? — Летай. Делов-то. 
Так что завели мы двигатель — а сюда поставили японский лодочный движок, и дождавшись когда он немного прогреется, заняли места согласно купленным билетам. 
Разбег получился длинным, но не настолько, насколько я ожидал. Отрыв произошел метров за сорок до крайней точки, и теперь только и требовалось, что тянуть рычаг от себя, — управление дельтопланом, по отношению к самолетному, зеркальное. Если там взлёт — на себя штурвал, то здесь от себя. В остальном никаких заморочек нет. 
Поднявшись повыше, я поиграл рулём, и не найдя отклонений — кроме разве что не самого быстрого отклика, приступил к выполнению полётного плана. 
Подняться до ста метров, облететь станицу, развернуться, облететь ещё раз, и уже на посадке проверить управляемость в снижении. Вот так всё было просто. 
Мотор работал чётко, приборы не сбоили, груз никуда не падал. Если лететь в таком режиме с дополнительным баком, то в экономном режиме улететь можно километров на шестьсот. А если вместо груза подвесить ещё бак, тогда и на всю тысячу. То есть пятьсот туда, пятьсот обратно. 
В конце первого круга я забрался немного повыше запланированного, и покачал крыльями всем кто сейчас смотрит на нас снизу. 
Полёт проходил нормально. 
— Мне показалось, или движок с набором высоты теряет мощность? — когда мы благополучно приземлились, спросил Олег. 
— Не настолько, чтобы ты мог почувствовать. — ответил я. Сто, ну пусть сто двадцать метров, не та высота чтобы появлялись проблемы. Пятьсот и выше, там да, возможна потеря мощности из-за разреженности воздуха, но и то не особо критичная. Будь мы где-то в горах, где уже и так прилично над уровнем моря, тогда да, каждая сотня метров высоты будет душить мотор. Но у нас равнины, уровень нормальный, поэтому особого влияния на мощность не оказывается.
 
Но Олег зря встрял со своими вопросами. Его слова долетели до чуткого уха дяди Саши, — «бережёного бог бережёт» — сказал он, и полез ковыряться в моторе. 
С одной стороны глупость, с другой — мелочей в воздухе не бывает. Это я на собственном опыте усвоил, поэтому никаких препятствий чинить не стал. Хочет он разобрать движок — ну и слава богу. Это всё же не тысячесильная махина кукурузника, глядишь до завтра управится. 
— Вы с Аней вечером дома будете? — отходя от ворчащего лётчика, спросил Олег. 
— Вроде как. — ответил я, вспоминая что говорила супруга насчёт ужина.
И уже потом, когда растопив самовар, сидели с ним под навесом у меня на участке, рассказал что жена давно уговаривала его напроситься в гости, какие-то вопросы у неё были по медицинской части, а так поймать Аню никак не получалось.
Мы же говорили на более понятные темы. 
Обсуждали новый, возникший как-то сам по себе, совет. Собранный наполовину из старого собрания, он лишился лишь самых ярых своих членов, но их места тут же заняли другие, не менее инициативные, товарищи.
Долгие, ни к чему не приводящие обсуждения уже не имели такого эффекта — всей полноты власти у совета теперь не было, но они всё равно продолжали собираться, позиционируя эти собрания чем-то вроде народного вече. Темы поднимали всякие, но всё чаще стала проскакивать одна, — тема создания своего государства. Причём не как-то образно, или иносказательно, а в самом, что ни на есть, прямом смысле. 
Раньше тоже заводили подобные обсуждения, только тогда, при председательстве главы, он душил такие разговоры в зародыше. Но сейчас, когда власть, в её привычном понимании, канула в лету, разговоры возобновились с новой силой. 
В какой-то степени, это было следствием того что все прекрасно усвоили данные жизнью уроки, и больше не разделяли мир на свой и чужой внутри села, теперь разделение проходило по линии периметра. Всё что там, чужое, всё что внутри, своё. Соответственно и отношение поменялось в лучшую сторону. Наверное по такому принципу и создавались государства; территории, общность интересов, язык, родственные связи.
Конечно, не ко всем это относится, имелись и исключения, но на то они и исключения, чтобы подтверждать правила.
Сам я поначалу очень скептично отнесся к такой теме, — где мы, и где государственность? Но потом подумал хорошенько, и осознал что вообще, если глобально мыслить, это единственный путь к выживанию. Даже вот так, без отсылок к высоким материям, чисто бытовые вопросы. Ладно мы, еще как-то потрепыхаемся, город подербаним, найдём что-нибудь полезное и продержимся какое-то время. — Год, пять, может десять лет. А дальше что? Дети наши перейдут на луки со стрелами? Те же генераторы, они уже ломаются, а через десять лет что от них останется? Машины опять же... И это не говоря о самых привычных вещах, таких как, банально, одежда. Мне лично, в таком режиме, штанов, даже самых прочных, хватает на месяц. Ладно дыры, зашить можно, но ведь и ткань сама стирается. А это джинса, причём хорошего качества. Вот сносим все штаны, все куртки и сапоги с калошами. И что потом? В шкуры одеваться станем? 
Нет, здесь конечно и ткани какие-то имеются, и производство швейное. Но то что носят местные, ни в какое сравнение не идёт с нормальными, фабричными изделиями. Хотя, с другой стороны, рубище-то, всегда найдется, не до жиру. Только есть ещё куча вещей о которых здесь даже не слыхивали. И это не телефоны-компьютеры, и не двигатели внутреннего сгорания. А самые простые, казалось бы элементарные предметы, производство которых при всем желании с нашими нынешними возможностями освоить нам не удастся.