Юсупов. Право на выживание
А что Дмитрий? Он разве просил его спасать? Или просил спасать этот мир? Просил спасать вампиров от развампиривания или овербыстрого старения? Он попросил лишь об одной услуге — уговорить Юсупова свинтить куда подальше, когда начнется вся заваруха. Ну и ей самой не плошать. Кстати, и впрямь, какие есть варианты загородной недвижимости?
В два клика Софья перешла на сайт объявлений и начала обзор домов, домиков, дачных участков, коттеджей, настоящих замков за много миллионов рублей.
— Э, нет, так не пойдет, — прервал ее серфинг Влад. — Сегодня мы даем друг другу обещание не отвечать на звонки или сообщения. Пользоваться телефоном только, если заблудимся в трех соснах.
— Скорее во дворах-колодцах, — сказала Софья.
Влад отложил телефон и наклонился к ее лицу. Софья ответила на поцелуй и почувствовала приятное тепло, что растекается внизу живота.
— Ааай, не кусайся, — простонал Влад.
Софья прижалась носом к его подбородку и вдохнула аромат крема после бритья. Чрезмерно сладковатый, зато такой родной. Что ж, выходные так выходные.
* * *Сначала они вдоль и поперек прошли Невский. Заглянули в магазин Елисеевых и чуть не скупили каждую шоколадку, каждый конфитюр, каждую мармеладку. Тамошний консультант с конским хвостом и в костюме с полосатым жилетом очень ненавязчиво презентовал экскурсию по магазину, что проходит здесь каждые выходные. И сориентировал по разнообразию вин объемом в пару бокалов. Влад подмигнул Софье и предложил взять с собой чекушку на теплоход. Но Софья помотала головой — она уже восемь месяцев не берет в рот ни капли. Чувствует себя прекрасно, даже за компанию или по поводу собственного дня рождения не изменила своей аскезе. Влад покрутил крохотную бутылку и вернул на место со словами «значит, в следующий раз возьмем».
Вместо этого они купили две шоколадки с работами Альфонса Мухи на упаковках. Одну сточили, едва дошли до следующего светофора, вторую Софья отложила в сумку.
Конечно, побродили в сквере у Казанского и сделали привал на лавках у Исаакиевского. Туда-сюда расхаживают невесты в платьях самых разных фасонов — от безвкусных капуст из 90х до изящных, подчеркивающих фигуру, с разрезами до середины бедра. Будь тут Серафима, она бы рассказала все о нарядах красавиц — бренд, стоимость и даже часы работы бутиков, где можно купить сопутствующие аксессуары. Софья же в сердцах посочувствовала невестам, что должны держать лицо под прицелом объективов фотокамер, не взирая на погоду, каблуки, отекшие ноги и туристов, что попадают в кадр.
Лето уже на носу, город наводнился приезжими. Их сразу видно по открытым ртам, округлившимся глазами и смартфонами, что туристы держат почти все время у лица, снимая все подряд. Погода еще не устоялась — с утра трижды пробегали испуганные тучки, что проливали десятиминутные дожди, а затем снова уступали дорогу солнцу. Софья уже замучалась стряхивать засохшие капли грязи с джинсов, а на джинсы Влада и вовсе без слез не взглянешь.
— Да и забей, — сказал тот, махнув рукой, и повел ее по Дворцовому мосту.
Впереди высятся красные цилиндры ростральных колонн. На мосту автомобили соревнуются в силе выхлопа. Всех, конечно, победил грузовик, что выпустил чернющее облако дыма. По пешеходной зоне снуют прохожие. Иногда они шарахаются в сторону и матерятся, когда их обгоняют шумахеры на электросамокатах, не сбавив скорости. Под мостом гудят теплоходы, катера, и даже пара гидроциклов проскакивают.
На Васильевском пришлось немного поплутать в поиске подходящей вкусняшечной. Приземлились на открытой веранде ресторана, что отличается блюдами, приготовленными на пару. Влад заказал борщ, а Софью заинтриговали зеленые равиоли со шпинатом и каким-то сыром. Оказались невероятно аппетитными!
Потом Софье пришла гениальная идея — прогуляться по новой набережной, что совсем недавно благоустроили у Зенит Арены. Так как машину бросили еще где-то у канала Грибоедова, передвигаться пришлось на метро. Когда преодолели Яхтенный мост и двинулись вдоль набережной, шагометр высветил круглую цифру — 20 000 шагов. А ведь еще не вечер…
За время такого марш-броска они трижды поели мороженого, дважды прятались под навесами от дождя и неисчислимое количество раз мочили ноги в лужах. Оба сдержали обещание насчет телефонов. Пользовались ими только, чтобы сделать совместные фото. Нащелкали их уже пару сотен точно.
Влад то и дело откидывает шуточки, с тоской вздыхает, глядя на катера. Говорит, что лелеет мечту поплавать по Ладожским шхерам. А еще заиметь собственный катер, чтобы в любое время хоть на рыбалку на залив, хоть на прогулку по каналам Питера.
Софья же наконец почувствовала, что мигрень отпустила. Даже легкого напряжения в висках не ощущается. Ноги, конечно, гудят, но ради этой легкости, беспричинного смеха и душевного равновесия, она готова еще двадцатку намотать.
Потом вернулись в центр и досиживали полтора часа в кофейне до отбытия теплохода. На двоих выпили красный чай с брусникой и заглотили по гигантскому брецелю. Софья свой осилила на три четверти. Влад с удовольствием доел оставшийся кусочек.
Когда объявили посадку, Влад потянул Софью на открытую верхнюю палубу. Фоном играет попсовая музыка. Небо и не думает темнеть, немного изменило оттенок на глубокий синий. Едва забрезжили звездочки. С воды тянет прохладой. Софья поежилась и прижалась к Владу. Тот обнял ее и чмокнул в лоб. Туристы засуетились, задребезжали ножками стульев. Теплоход мерно загудел и двинулся вдоль по Неве, оставляя позади шпиль Петропавловской крепости, Дворцовый, а затем и Троицкий мост.
За долгие годы жизни в Петербурге Софья и забыла, каково это вообще — быть туристом. Многое примелькалось, стало восприниматься как должное. Недавний интерес альтернативной историей воспитал в Софье наблюдательность, дабы подмечать то, что другие воспринимают как само собой разумеющееся. Например, те же статуи богов, что натыканы по всему историческому центру города. Историки, конечно, скажут, что это дань моде на классицизм, а сфинксы — моде на египтоманию. Вот только почему-то моды на русское никогда не было, все только якобы церковно-славянское.
У нас же до крещения Руси жили в лесу, молились колесу. До Жуковского нет вообще никаких литераторов, в то время как в Европе правили бал Шекспир, Дефо, Свифт, Мольер и другие. С живописью у нас вообще труба. Сначала только иконопись, затем порсуны — что-то среднее между иконой и светским портретом, а затем детские каракули в летописях, что летописями и не являются. Так — списки с некогда ранее опубликованных текстов, которых никто в глаза-то и не видел.
Портреты российских правителей писали итальянцы, немцы и французы. А русские художники чем занимались? Ну как чем — лаптем щи хлебали. Только в концу XVIII века научились и наплодились отечественные виртуозы-портретисты. Огромная их часть, есессна, талантливые самоучки-самородки из числа крепостных. И не забывайте, что помимо них не менее талантливые лапотные крестьяне отгрохали Исаакиевский собор, притараканили гром-камень из Карелии и расчищали-равняли ландшафт для всех дворцовых парков в Пушкине, Павловске и Гатчине.
Такие размышления Софьи прервала гид, что начала вещать в микрофон заунывнейшим голосом экскурсию в духе «посмотрите направо, посмотрите налево», приправив это цитатами из Википедии. Подавить зевоту не получится. Влад все хохотал над ухом и называл гида бабкой, хотя им оказалась девушка, немногим старше Софьи. А когда после десятиминутной лекции гид включила песню к сериалу «Бандитский Петербург», Софья согласилась.
Теплоход замедлился и начал раскачиваться на волнах. По обоим бортам кучкуются другие судна. Некоторые украшены разноцветными лампочками, оттуда доносится танцевальная музыка и счастливые визги отдыхающих. Тамошние гиды объявляют обратный отсчет перед разводом моста, как накануне Нового года.
— Влаааад, ну почему мы не там? — застонала Софья.
— Мне самому стремно, — ответил тот. — Надо было внимательнее выбирать поездку.