Воспитательные часы (ЛП)

— Каковы шансы? — повторяю я, шепча в темноту, глядя на его профиль, когда он смотрит в окно со стороны водителя. Смотрю на его полные губы.
Ретт отстраняется.
— Где твоя машина?
— Э-э… У моей соседки по комнате. Она, должно быть, работает.
— С тобой все будет в порядке?
— Я все время здесь одна, — напоминаю ему, не торопясь выходить.
— Угу. Точно. — Он кивает. Прочищает горло. — Ясно.
— Спасибо, что подвез.
— Не проблема. — Когда Ретт улыбается, у него меняется все лицо. Его ровные белые зубы блестят в тусклом свете небольшой расщелиной в центре. Я хочу нажать на него пальцем, чтобы увидеть его реакцию.
— Спокойной ночи, Ретт.
— À la prochaine, Лорел, — шепчет он, и матерь божья, мои яичники не выдерживают. У меня даже промежность покалывает.
— Хм, можешь не делать этого?
— Что не делать?
— Не говори по-французски. Особенно рядом со мной.
Одна бровь приподнимается.
— Хорошо… не буду?
— Хорошо. — Моя рука неохотно тянется к дверной ручке. Сжимает её. — Окей. Наверное, мне лучше зайти внутрь.
— Спокойной ночи.
— Увидимся.
— Au revoir.
Я прищуриваюсь: он сделал это нарочно.
— Пока.
— Лорел, тебе помочь выбраться?
— Нет, все в порядке. — Я поднимаю рюкзак. — С другой стороны, рюкзак действительно тяжелый.
Бедный мальчик выглядит таким смущенным.
— Тебе нужно, чтобы я его нес?
— Если тебе не сложно?
— Э-э… конечно.
Я жду, пока он обойдет машину, откроет дверцу и заберет рюкзак из моих умелых рук.
Потом встаю рядом с джипом, мое воображение берет верх, я хочу, чтобы он попытался поцеловать, толкнув меня на холодную стальную дверь его машины. Желая, чтобы положил руки на мое тело, засунул их под куртку. Бросил мою сумку и прижал свои худые бедра к моим. Что бы его гигантские борцовские руки скользили по моей груди под рубашкой.
Я представляю все это, пока он стоит и ждет меня, представляю, что было бы, если бы он прикоснулся ко мне.
Он не делает этого.
Конечно, нет. С чего бы?
Он долбаный джентльмен.
Вздыхаю и иду за ним к двери.
Я быстро поняла, что Ретт Рабидо — не большинство парней.
Очень неудобно.
Ретт
Лорел: Я знаю, что уже упоминала об этом, но спасибо за сегодняшний ужин.
Я: Не за что.
Лорел: И спасибо, что привез меня домой. В этом не было необходимости.
Я: Без проблем.
Лорел: Ты действительно хороший парень, ты знаешь это?
Я: Мне говорили.
Лорел: Что у тебя на выходных?
Я: Встреча в пятницу. Вернусь в субботу.
Лорел: Да, верно, штат Огайо. Как думаешь, ты выйдешь в эти выходные, когда вернешься?
Я: Наверное, нет. Обычно я провожу выходные после встречи, обледеняя свое тело.
Лорел: Вот те на.
Я: Ха-ха.
Лорел: Вздох. Вы крутая компания, Ретт Рабидо.
Я: Эй, можно тебя кое о чем спросить?
Лорел: Конечно!
Я: Я сказал своим соседям, что отвез тебя домой сегодня вечером, и после того, как я упомянул, где ты живешь, и указал на твой дом, один из них сказал, что они всегда видят три машины, припаркованные перед твоим домом?
Лорел: Эээ.
Я: Твоя соседка по комнате одолжила твою машину или с ней что-то случилось? Или…
Лорел: Нет.
Я: Ты можешь сказать мне, если с ней что-то случилось, Лорел.
Лорел: Обещай, что не будешь злиться?
Я: Конечно?
Лорел: Моя машина… Боже, я не знаю, как сказать тебе это, чтобы не показаться ужасным человеком.
Я: Боже, просто скажи мне, где твоя машина. Её отбуксировали?
Лорел: Моя машина припаркована перед библиотекой.
Я: Что ты имеешь в виду?
Лорел: Я имею в виду, моя машина была в трех местах от твоего джипа. Она все еще стоит в кампусе — это то, что ты хотел, чтобы я сказала?
Я: Я не понимаю.
Лорел: Чего ты не понимаешь?
Я: Почему ты согласились поехать со мной домой, когда твоя машина была буквально там? Теперь ты должна вернуться и забрать её.
Лорел: Почему бы мне не позволить тебе разобраться с этим самому? Или, если ты действительно не можешь понять, спроси одного из твоих более опытных соседей по комнате.
Приходит последнее сообщение, и я озадаченно качаю головой. Почему она попросила меня отвезти ее домой, если ее машина была припаркована прямо там?
В этом нет никакого смысла.
Только что из душа я бросаю полотенце, которым вытирал волосы, на пол в ванной и иду в гостиную. Мои соседи по комнате растянулись на диване, наблюдая, как какой-то чувак на шоу по благоустройству дома распиливает кусок дерева пополам и прибивает его к стене.
Я прочищаю горло.
— Эй. Вопрос.
— Давай. — Они не отрывают глаз от гигантского экрана.
— Помните, я говорил, что отвез Лорел домой, а вы сказали, что всегда видите три машины на ее подъездной дорожке? Я написал ей об этом.
— Вот как? — Гандерсон навострил уши при упоминании женского имени и уставился в телевизор.
— Ее машина стояла у библиотеки.
Эрик направляет пульт на телевизор, нажимает паузу.
— Ваши машины были у библиотеки?
— Точно.
— Но она попросила тебя отвезти ее домой?
— Да.
Он указывает пультом на телевизор, нажимает кнопку воспроизведения.
— Ну, да — она хочет тебя трахнуть.
Я смеюсь, скрестив руки на груди.
Джонсон с отвращением качает головой и усмехается:
— Тому есть только одна причина, девчонка явно хотела, чтобы ты подвез ее домой, придурок. Ты что, совсем тупой?
— Пошел ты, Джонсон.
— Нет, пошел ты, Рабидо. Эта цыпочка хочет, чтобы ты ее трахнул.
Я стою, держа полотенце.
— Честно говоря, новенький, если ты не можешь понять, что значит, когда цыпочка пытается остаться с тобой наедине, твои шансы на секс в этот момент ничтожно малы.
— Согласен, — вмешивается Гандерсон. — Либо у нее ужасный вкус на парней, либо она психически неуравновешенна. Ты уверен, что она горячая штучка?
— Да.
— Могу я снова вмешаться? — Встревает Эрик. — Господа присяжные, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что эта цыпочка дурачит тебя уже несколько дней, а ты позволяешь ей водить тебя за нос. Ты должен либо трахнуть ее уже, либо сказать, чтобы она перестала тебе писать.
— Да! Спасибо! — кричит Гандерсон, стуча по кофейному столику. — Улика А: сначала она лжет тебе о том, кто она такая. Улика Б: она солгала о своей машине и притворилась, что ее нужно подвезти.
Мои соседи по комнате сейчас в ударе.
— Новенький, мне плевать, насколько горяча эта цыпочка, тебе нужно бросить её.
Гандерсон с энтузиазмом кивает:
— Ты не можешь позволить сучкам так обращаться с собой, чувак.
Я слушаю, как они болтают без умолку, как будто не стою здесь, гадая, что, черт возьми, не так с этими двумя? Серьезно, они чертовски смешны. А как они говорят о женщинах? Не круто.
Неудивительно, что они оба одиноки.
Не то чтобы у меня была возможность вставить слово, но все же…
— Пожалуйста, не называйте ее так. Лорел не стерва.
— Может, и нет, но, похоже, она что-то задумала.
— Ну, во-первых, это ваша вина, что я вляпался в эту историю, не так ли? Все эти чертовы листовки — причина, по которой мы с ней разговариваем.
— Но признай, что она лгала с самого начала.
— Ты изучаешь право и никому об этом не говорил? — спрашиваю я, прищурившись на его перекрестный допрос.