Невезучая или эльфы, как они есть (СИ)

— Анна об этом знает?
— Нет, — Ришалис качнула головой, однако сразу же ее глаза засветились. — Но она придет к этому. Поймет, что Анрой хочет от нее. И, главное, что хочет от нее Милостивая.
— Тогда кто будет ее учить?
— В первую очередь это будешь ты, — склонив голову к плечу, ответила хозяйка оазиса. — магистр Аеллир, ректор Академии Семи Вершин. Ты и твои преподаватели, которых ты для нее найдешь. Лич научит ее тому, что она захочет сама, а Шэриадис, если она действительно серьезна, научит её тому, чему не научит ни один человечески магистр, и даже эльф. К тому же — ты и сам это заметил — Анна не пустой сосуд, ее родители хорошо потрудились и много в нее вложили, нужно только помочь ей всё вспомнить.
Аеллир прекрасно понял ее намек. Пока они шли к озерам, Ришалис сообщила досадную, но вполне ожидаемую новость: в Брандоре их ждет неприятный сюрприз, поэтому Ане нужно срочно вернуть им заблокированные воспоминания, чтобы восстановить контроль над своей силой и перестать бояться использовать огонь.
— Я не уверен, что она готова к этому.
— Не сомневайся — она справится. Я могла бы сама снять твой блок, но решила подождать. Если тебя настолько беспокоит, что она будет испытывать, когда все вспомнит, я могу сделать так, что она увидеть все произошедшее с ней со стороны. Однако для этого придется восстановить вашу с ней связь.
Эльф сделал шаг и остановился.
— Я думал, мне удалось ее скрыть.
— Удалось, — усмехнулась лирдис. — Но не от меня. Я вижу ее обрывки, хотя ты их тщательно замаскировал.
— Вы предлагаете обременить Анну еще одной связью?
— Связь с тобой ее не обременит.
У Аеллира на это счет было другое мнение.
— Я понимаю, что Анна ваша нери и ваше стремление связать девочку с наибольшим количеством защитников вполне логично, и, не живи я среди людей достаточно долго, я бы поступил так же. Но, нинея Ришалис, Аня не лирдис, и не эльф — люди, особенно такие, как она, испытывают сильнейший дискомфорт и даже гнев, когда чувствуют, что кто-то предположительно может управлять ими вопреки их желанию.
— Это в корне неверное суждение, — нахмурилась хозяйка оазиса, взмахом руки заставляя кусты уйти с ее дороги, — Эльфийская связь была создана не для того, чтобы контролировать, а для того чтобы соединять, поддерживать и приумножать. По крайней мере, так было раньше.
— Разумеется. Но люди другие и связи у них другие.
— Да, людские связи они другие, — остановилась лирдис и, повернув голову, посмотрела в сторону башни, — едва заметные и легко рвущиеся. Все потому что люди в большинстве своем слишком эмоциональны и порывисты, их личные желания возвышаются над желаниями их семьи и даже народа, что не позволяет им увидеть всю важность этой связи.
— Зато они способны разорвать любые связи, причиняющие им боль и ведущие к гибели. Это не сломает их, и не убивает. Это даже может сделать их сильнее.
Ришалис холодно взглянула на Аеллира, который от напряжения, возникшего между ними, ощутил, как заискрились его волосы.
— Да, ты знаешь, о чем говоришь, — после короткой заминки, холодно произнесла она. — И, да, с этим трудно не согласиться, у вашей связи есть недостатки, но создавали мы ее такой не без причины.
— Я и не спорю о необходимости этих связей, тем не менее….
— Хватит! — жёстко оборвала Аеллира хозяйка оазиса, впервые повысив голос. От ее гнева у мужчины словно вышел весь воздух из легких, и он начал кашлять и задыхаться. — Эльфийские связи это уже не моя забота! Если тебя что-то не устраивает, обратись к Шиа Рийли! Теперь ты ее Избранный, тебе с ней и говорить! И, будь по твоему, я не стану восстанавливать вашу с Анной связь. Только на время, и только для того, чтобы передать ей твои воспоминания.
Аеллир расслабился и сосредоточился на дыхании. Это было важнее, чем подыскивать аргументы, убедившие бы древнюю в необходимости поучаствовать в изменении эльфийской связи, тем более, что ректор вроде бы добился того, чего хотел — Ришалис не станет восстанавливать их с Анной связь без ее желания.
 
— Неужели, опять?! — воскликнула лирдис, посмотрев радужными глазами куда-то вдаль.
Дышать стало легче. Древняя быстро вскипала, но так же быстро и успокаивалась. Аеллир расправил плечи.
— Демоны?
— Нет. Анна с Элисавиелем снова поссорились.
Мужчина озадаченно моргнул.
— И что?
— Это третий раз подряд! — не добившись нужной реакции, сердито глянула на него хозяйка оазиса. — Тебе всё равно?
Не зная, что ответить, Аеллир непроизвольно по-человечески пожал плечами.
— Это их личное дело.
— Личное? — начала злиться Ришалис. — Личное?! Ты совсем не переживаешь, что он может навредить Анне?
— Он не навредит ей.
— Ты в этом настолько уверен? Аеллир, — в голосе хозяйки оазиса ему послышалась тщательно скрываемая тревога, — ты же сам видел, на что он способен! Во что он превращается, когда злится!
— Видел, — утвердительно качнул головой мужчина, не понимая причины ее беспокойства. — Но так же я видел, как он относится к своим обязанностям. Он эльф и, каким бы человеком ни делали его внешность и отсутствие эльфийских связей, Элисавиель связан клятвами, которые он дал мне, своему учителю и даже бывшей третьей Повелительнице Шэриадис. Он не навредит Анне.
Глаза Ришалис сощурились. Она что-то недоговаривала, и Аеллир это понимал, но укорить хозяйку оазиса в неискренности было бы как минимум не вежливо, как максиму — оскорбительно и опасно. Поэтому, эльф молчал, стараясь думать о чем угодно, только не о её недомолвках — например, об успокоительном чае, который он литрами станет пить у себя в кабинете, когда вернется в стены своей Академии.
— А что насчет другого? — приторно-сладким голосом вопросила лирдис. — Того, кто спит в его тени? Ты не застал тех времен, его не зря боялись — он был весьма хорош в наказаниях. И он не связан с вами никакими клятвами. Ты думаешь, он будет так же лоялен к Анне?
— Насчет него, не знаю, — ответил Аеллир, делая мысленную заметку без определенной темы, чтобы лирдис лишний раз не беспокоилась, — но у меня есть предположение, что в их ссоры он вмешиваться не будет. Не его это забота.
— Откуда такая уверенность?
— Я делаю выводы из реакции тени Элисавиеля на Анну. — Воспоминания о беспокойной ночи в его доме, заставили Аеллира передернуть плечами. — Раньше я не замечал, чтобы она с кем-то шла на контакт.
Глаза лирдис стали тревожного красно-оранжевого цвета.
— Даже так. Как быстро пролетело время. Аеллир, предупреждаю, если хотя бы одна тень этого мальчика сможет отделиться и стать самостоятельной, это будет означать, что Тальсиар проснулся, и время студента Элиса подошло к концу.
— Это не обязательно. Тальсиар может передумать.
— Никто не способен сказать этого наверняка. Даже я. Тальсиар всегда был скрытным и необщительным лирдисом.
— Тем не менее, он создал свое каменное древо, свою семью и у него был тот, которому он доверял и с кем хотел породниться.
Хозяйка оазиса замерла, затем резко откинула голову и громко расхохоталась, от чего мощные потоки магии хлынули от нее в разные стороны. Они омыли Аеллира, заставив испытать горько-приятные ощущения.
— Действительно, — отсмеявшись, заговорила она, — Тальсиар создал свое древо, и у него была эльфийская семья, которая столетиями не позволяла ему переродиться обычным эльфом, как он того желал, и, в конечном счете, начала увядать, лишившись источника своей силы, смешалась с человеческой кровью, изменилась и зачахла.
Аеллир задумался.
— Но древо его семьи все еще живо. Как это возможно?
— Не знаю как, но Элисавиель последний и единственный представитель его семьи и только потому, что в его тени спит сам Тальсиар.
— Так вот почему мальчишку пытались похитить!! — воскликнул эльф, которого давно мучил вопрос почему, когда в Брандор приезжала мать Элисавиеля, с парнем постоянно что-то случалось: то его выслеживали, то нападали, а то и вовсе пытались похитить.