Проводник
Потом достал из стенки старый фотоальбом, стал рассматривать черно-белые, где-то потертые, где-то выцветшие фотографии. Сначала шли дореволюционные. Всего пару штук. Стильные. Дамы, кавалеры и дети на них выглядели одухотворенными. Лица у всех были благородными, строгими и слегка напряженными. Затем довоенные фотки. Барышни, мужчины и дети смотрелись более демократичными. С короткими прическами, без бород и усов. И без шляп. А потом мне захотелось еще выпить… Я взял из стенки еще одну бутылку. На этот раз попался самогон, настоянный на шиповнике. Налив четверть стакана, я и так полный до краев бурбона, махнул без закуски, сморщился, добрался до дивана и… отрубился.
Разбудил меня мерзкий вибрирующий треск дверного звонка. Откуда-то издалека, из черноты. С обрывками сновидений, безжалостно намотанными на сверло дрели, с адским упорством бьющей меня прямо в мозг. Я подскочил на диване, ошарашено осматриваясь и пытаясь сообразить, что происходит, и где же я нахожусь. В квартире холод дикий. Окно-то открыто. На улице уже темно, а по металлическим отливам легко барабанит дождь. От холода и внезапно навалившейся реальности мои мысли очень быстро пришли в порядок. А трезвон так и не прекратился. Сколько времени? Час? Два?
Я никого не ждал, поэтому смачно ругнулся. Понимая, что прекратить этот звук можно только открыв дверь, я на шатающихся ногах поплелся вниз. В подъезде все также горел тусклый свет, который я забыл выключить. Ухватившись за дверную ручку, я вдруг внезапно понял, что дверь я тоже не запер. Что же я за раздолбай такой?! Напился, свет не выключил, дверь не закрыл. Хозяин. Что бы на это тетка сказала?
Открыв дверь, я увидел в полумраке высокого мужчину с короткой седой бородкой, в длинном светло-сером вязаном свитере с капюшоном и широких холщовых брюках. На плече у него висела большая холщовая сумка.
— Значит, и правда умерла? — спросил он тихим голосом, перестав тыкать пальцем в кнопку звонка.
— Вам что надо? — пробормотал я раздраженно. — Вы знаете, который час?
— Давно? — не обращая внимания, спросил мужчина.
— Несколько дней как. Так что Вам нужно, Вы кто?
— Ты теперь, значит, за нее будешь? — игнорируя меня, продолжил свой допрос незнакомец.
— Послушайте, — сказал я, — сейчас ночь, и у меня нет никакого желания вести тут с Вами беседу. Понятно? Вы или говорите, что надо, или уходите!
Мужчина внимательно посмотрел мне в глаза, ухмыльнулся и сказал:
— А ты не промах. Ладно, не нервничай! Мне надо переночевать. Шура меня всегда пускала…
От такого неожиданного поворота я даже слегка опешил. Неловкая ситуация. Ночь, какой-то левый мужик просится ко мне переночевать. С одной стороны, послать бы его лесом, но где ему тогда в такое время остановиться? Да еще и дождь этот идет, как назло. Хоть и мелкий, но все равно неприятно. Конечно, тут поблизости гостиниц полно, но, судя по его виду, денег у него немного.
— Где же ты остановишься, у меня ведь места-то немного? — перешел я на «ты», затягивая время, чтобы все хорошенько обдумать.
— Известно, где, — ответил он слегка удивленным тоном, — в подвале…
В подвале? Это уже проще. Не нужно в квартиру пускать. Все спокойнее будет. Да еще и знакомый тетки. Постоянно, говорит, его пускала переночевать в подвал… Сердобольная, видно, была. Странно. На вид не бомж, хоть и одет как какой-то бродяга.
— Ба! Да ты еще не в курсе! — удивленно воскликнул он, прервав мои мысли.
— Не в курсе чего? — почему-то шепотом спросил я.
— Ну, это не я тебе должен рассказывать, — также шепотом ответил он, а потом перешел на обычный голос, — обожди немного. Придет еще время. А сейчас пусти меня, Христа ради. А то нехорошо как-то на улице…
Ну на улице и правда было нехорошо человека держать. К тому же я уже принял решение пустить его на ночь. В память о тетке. Я отступил вглубь коридора, освободив незнакомцу место, и в растерянности стал размышлять, где ключ от подвала.
— Дай тебе Бог здоровья! — облегченно вздохнул он, быстро шагнул внутрь подъезда и закрыл за собой дверь, заперев ее изнутри на крючок. — Ну, хозяин, отворяй!
Я пожал плечами и на всякий случай неуверенно толкнул дверь в подвал. Она тоже оказалась не заперта. В тусклом свете проглядывались несколько деревянных ступенек, уходящих в кромешную темноту. Протиснувшись мимо меня, постоялец благодарственно кивнул мне и со словами «дальше я знаю как», потопал вниз по ступеням. Постояв немного, я дождался, когда внизу загорится свет. В итоге мне ничего не оставалось, как прикрыть дверь в подвал и пойти дальше спать.
Да, интересное от тетки наследство мне досталось. Богатое! Но с обременениями. Надеюсь, таких вот квартирантов больше не будет. Да и этого надо будет как-нибудь отвадить…
Здесь вчерашний день
Проснулся я, как это обычно бывает после пьянки, внезапно. Как будто бы вынырнул из купели. У нас дома из мусорного бака купель была сделана. В землю ее вкопали и перед баней воду туда заливали ледянющую. Я люблю из парилки в купель занырнуть, ну или в прорубь, если зимой. Весь воздух выпустить из легких и тихо-тихо опуститься до самого дна. И на долю секунды отключиться от всего этого. А потом раз, и из последних сил, превозмогая боль в груди, сквозь красные круги в глазах, выпрыгнуть из воды. Чтоб прочувствовать суету. Только что ты был почти на том свете и тут снова в этом бренном мире. И не до конца врубаешься, что к чему, и снова все чёткое и осязаемое. Только вот после бани ты выныриваешь обновленный, почти безгрешный. А тут…
Да еще вот голова трещит и как-то… как-то стыдно, что ли. Хорошо бы сегодня наступило вчера… Но это у меня всегда так… Короче, я решил опохмелиться. Не потому, что какой-то там пьяница. Нет. Меня вообще на второй день от алкоголя воротит. Я бы лучше похлебал бы чего-нибудь горяченького и поспал бы еще пару часиков. Только вот вспомнил про ночного гостя.
Конечно, я все правильно сделал. Пустил его переночевать, не нагрубил, не послал на три буквы. Молодец, одним словом. Только нечего привечать всяких там непонятных личностей. Тут не проходной двор. У меня теперь все-таки ответственность. А то, что он там с теткой знался, так это меня не касается. Я не тетка. У меня свой порядок!
В общем, решил я этого ночного гостя выставить. Только для этого надо как-то с похмельем разобраться. А то я под этим делом туплю. Да еще лень какая-то и слабость в теле. Все равно, что пьяный. Порой мне кажется, что я даже пьяный трезвее, чем в похмелье.
Но с этой бедой меня еще в армейке научил мой кореш бороться. Федором его звали. Дядя Федор. На полгода старше призывом. Из Пскова. Мы с ним как-то, уже когда я с Кавказа вернулся, перед самым его дембелем раздобыли где-то спирта ноль семь. Не помню уж и где, то ли в гараже, то ли в каптерке. Ну, ясное дело, разбавили его пополам и выпили. Как сейчас помню, в столовке после ужина салаги нам картошечку пожарили, пару банок тушенки подогрели. И мы с дежурным прямо в горячем цехе и засели. Ну и, ясное дело, с непривычки перебрали. Никакого криминала. Я спокойно до койки добрался и сразу же отрубился. А с утра голова просто готова была взорваться, выворачивает всего, а впереди весь день. Вот дядя Федор мне и говорит:
— Надо сейчас грамм 50 засандалить и всё, больше не пить. Тогда через полчасика будешь, как огурчик. Главное, не переборщить, а то в запой уйдешь.
Ну, мы с ним до столовой добрели. А там дежурный нам по пару капель и начислил. Ему, оказывается, Федя накануне велел оставить на опохмел. Опытный был. Погиб потом. Разбился на машине.
В общем, раз такое дело, деваться некуда. Достал я вчерашнюю самогонку, налил себе полстопки. Меня от запаха ее аж передернуло всего. Собрал волю в кулак, выпил залпом. Из чайника водичкой запил и побрел в душ. Федор, как всегда, не подвел. Из душа я уже как новенький выкатился. Настроение отличное. Выпить еще тянет, но помню — ни-ни! Заварил я себе чая из пакетика. Стою у окна, смотрю.