Проводник
Ну а дальше… А дальше я стал потихоньку вживаться в роль хозяина. Первым делом открыл окно, чтобы проветрить квартиру. Знаете, стоял такой не очень приятный душок… Сырость. А еще было мрачновато. Поэтому я включил проигрыватель. Хотелось чего-то динамичного. Порывшись в пластинках, я долго выбирал между Лед Зепеллин, Дорз и Дэвидом Боуи. В конце концов, поставил Тома Вейтса. В память о тетке.
Помянув Шуру, я тщательно осмотрел кухню. И обалдел. Шестнадцать человек на сундук мертвеца! Провизии тут хватило бы на пару-тройку месяцев. Минимум. Шестнадцать человек протянули бы тут неделю. Не меньше! Тетка как будто к войне готовилась. И крупы всякие, и макароны, и тушенка, и консервы рыбные, и молоко в тетрапаках. Соль, сахар, приправы, чай, кофе. Все это было аккуратно распихано по шкафам кухонного гарнитура, что-то лежало в диване. Обычно в диванах лежит всякая дрянь, наподобие обрезков обоев или старых подушек, а тут пространство использовано с умом — под консервы и крупы. И зачем я эти пельмени покупал? Ну зато на еду тратиться больше не придется. Если только на хлеб. То-то матушка про макароны мне перед отъездом говорила. Они ведь в кухонном гарнитуре лежали, а в диване она посмотреть не догадалась! А то б не дала мне ни сала, ни колбасы!
Холодильник был отключен. Это мамка с батей после похорон приезжали проверить и порядок навести. Ну и холодильник, ясное дело, выключили, чтоб электричество не жег.
Включив холодильник, я переместил туда початую мной бутылку бурбона (разумеется, предварительно наполнив стаканчик), начатое пиво, пельмени, а также кое-какие продукты, что привез с собой. Подумав немного, я решил приготовить льда. Я слышал, что за границей крепкое спиртное со льдом пьют. В общем, наполнил формочки водой из чайника и поставил в морозилку… В течение вечера этот лед мне ой как пригодился.
Так, посуда присутствует в полном ассортименте. И притом идеально чистая, средство для мытья посуды — тоже есть. Терпеть не могу грязную посуду. Это у меня после армейки. Я даже не могу кушать с тарелки, на которой до этого лежала какая-нибудь еда, даже моя собственная. Не говоря уже о том, чтобы одной ложкой есть и первое, и второе. Бывает, в гостях съешь салат, и в эту же тарелку норовят котлету какую-нибудь положить. И уже неприятно ее есть. Поэтому я стараюсь всегда тарелку поменять или помыть. Ну и приборы, соответственно. В нашей компашке все над этим прикалывались.
В армии я о таких вещах, конечно, не задумывался. Некогда было. Главное там — в принципе поесть, хоть из шапки застреленного врага. А после армии как будто прозрел. Теперь, когда вижу в столовке, что кто-то похлебает супчик, а потом этой же ложкой начинает кашу черпать, как в армейке, меня аж передергивает от отвращения. И стаканы заляпанные терпеть не могу, лучше в таком случае из горла пить. И ведь пил. Водку. А деловито плескающуюся в теткином показательно чистом и прозрачном стакане жидкость выпью и подавно! Джим Бим. Еще один плюс в копилку покойницы.
Что еще интересного на кухне? Конечно, содержимое стенки. Ну, тут понятно — выпивка. Здесь — документы на квартиру. Посмотрю попозже. Тут — аптечка. Ага, игры — советский набор: нарды, домино, шахматы… Помню, как-то в армии перед дембелем, когда вернулся в часть, старшину нашего под орех разделал. Он, бывало, у двери в каптерку сядет на лавочку, шахматы расставит и ждет, когда кто-нибудь с ним сыграет. В основном всегда у него были в противниках такие же старые пузатые старшины и прапорщики. А он среди них — главный гроссмейстер. Когда никого нет, цеплял черпаков и заставлял играть. Кто проиграл — в наряд. Кто выиграл — молодец. Только таких среди черпаков не было. Все потом наряд тащили. К дедам не приставал. Ну и тут я как-то иду, смотрю, а он сидит, понурился весь. Видно, тоскует без партнера.
— Ну, — говорю, — товарищ старшина, разрешите с вами партейку сыграть?
Он так на меня недоверчиво посмотрел и говорит:
— Проиграешь, в наряд запишу, хоть и дембель!
— А Вы проиграете, новый комок мне на дембель выпишете. И берцы!
Ну, мы и начали. Как обычно. Е2-Е4, дальше коник, пешечка, слоник, рокировка. Обычная история. Осторожничает старшина. Развивается, центр пытается занять. Ну я от своего короля пешки в его сторону и погнал. Глупость, конечно. А играет разумно. Мою оборону щупает и продавливает со стороны ферзя. Пока копался, мои пешки к его пешкам подошли. Ну и, вроде как, надо есть. Он даже чуть не плюнул с досады, что ему такой глупый противник, как я попался. Играет, дескать, в какую-то дичь, отдает пешки. Даже перепросил, уверен ли я. А я уверен был на все 100 %.
Я ведь, когда в школе учился, в молодежный клуб ходил с пацанами в нашем районе. Ну там в качалку, грушу поколотить, на гитаре побренькать. Как-то мы на шахматы подсели. Каждый день чуть ли не целый год рубились. До драки! Так что кое-что я соображал. А в армейке уже, перед самым возвращением в расположение части, две недели в Моздоке проторчал при штабе. Это вообще отдельная история. Суть в том, что там компьютер стоял, и я не то чтобы постоянно, но частенько, пока никого не было, в шахматы на нем поигрывал. И тогда понял, что единственный вариант выиграть у машины — ходить непредсказуемо. И вот так примерно, как старшину нашего, я пару раз компьютер и дернул. На слабом уровне, конечно.
Короче, старшина с самодовольным и немного разочарованным видом забирает мою пешку. А сам только о своем замысле думает. Он там наставил уже фигур. Пару ходов и у меня вся защита на левом фланге посыпется… И тут понеслось: еще одна моя пешка лезет к его королю, потом слоник, король почти голый, тура, ферзик, коник. И все. Мат! Старшина (Соцков у него была фамилия) аж дара речи решился. Он и так-то не мог нормально мысль сформулировать в слова. А тут такой удар. Смотрит он на доску, на меня и не понимает, как это так, его, гроссмейстера части, разделал под орех какой-то левый дембель. Он сразу: «Давай реванш!» А я: «Нет, извините, товарищ старшина, поверка вечерняя, надо быть».
В общем, он за мной целую неделю потом гонялся. Сидит на своей лавке и все по сторонам голову вертит, меня ищет. А, как увидит, аж подпрыгивает от нетерпения. А у меня ведь тоже зрение хорошее, я раз — и в спортзал. Или в казарму. Или в столовку. Никогда до него дойти не получалось. А все потому, что, когда я черпаком был, он меня на орбиту запустил — три наряда вне очереди назначил. Дневальным по роте. Из-за того, что на построении стоявший рядом боец, когда объявляли благодарность Соцкову, чихнул словом «лох», а я засмеялся. А как тут не рассмеяться? Все ржали. А старшина подумал, что это я чихнул.
В общем, дней через пять жалко мне стало Соцкова. И, наконец, решил я ему реванш дать. Подошел к нему. Он аж задрожал от волнения. Какого-то прапорщика в сторону подвинул, меня перед собой усадил, и мы начали. Я с самого начала знал, что проиграю. Не потому, что сдался, а потому, что так правильно было бы. Свое я уже получил. Пусть теперь старшина успокоится. Старый ведь уже. В общем, поиграли мы с ним. Долго. Дошли до эндшпиля, ну там я и завалился. В эндшпиле я всегда плохо играю. Там скучно, и надо очень внимательным быть.
Старшина сначала обрадовался. Глаза опять заблестели.
— Итого — ничья! — говорит.
— Квиты, — кивнул я буднично, как будто и не проиграл вовсе, — А теперь, побегу. Командир зовет.
И ушел. Непобежденным. И старшина Соцков это тоже понял. И потом уже никогда не предлагал мне сыграть с ним в шахматы, даже когда один скучал. Он и не смотрел на меня, словно я и не существую вовсе. А новый камуфляж и берцы мне черпаки перед увольнением подогнали, за что им респект и уважуха. Берцы до сих пор ношу.
За всякими такими мыслями и планами на новую жизнь я и уговорил бутылочку бурбона. А что? Повод был. И не один. И тетку помянуть и новоселье отметить. Можно по такому случаю и выпить. Все чинно — благородно. В процессе приготовил себе яичницу и даже сварил кофе. Побродив по дому, я, наконец, освоился и, раздевшись до трусов, завалился на диван смотреть телек.