Проводник

— Мне нечего добавить!
— Ладно-ладно, — примирительно воскликнул опер, — ты, главное успокойся, отдохни. А, если вдруг появится какая-нибудь информация, сразу звони мне! В любое время суток!
С этими словами Малаш протянул мне свою визитку, после чего, сунув руки в карманы, пошел к выходу со двора.
Ну вот. Теперь у меня полные карманы визиток. И все прямо хотят, чтобы я им позвонил. На двери моего дома висел приклеенный лист бумаги с печатью следственного отдела. Я со злостью оторвал его. На косяке и двери остались следы от клея с кусочками бумаги. Ну вот, подумал я, теперь еще отмывать придется.
Я отпер дверь и зашел внутрь дома. Сразу же с лестницы ощутил, что что-то изменилось. Не понятно что. Я поднялся по лестнице, отпер квартиру и тут понял. Атмосфера дома. Такое чувство, что дом стал чужим. Я открыл дверь в квартиру и сразу понял почему. Его почти что изнасиловали. Пришли тут в своих сапогах, не разуваясь, наследили, все облазили без спроса, повытаскивали все, раскидали. Разрешение суда, видите ли, у них. Оставили после себя бардак, испачкали все вокруг какой-то сажей и ушли! Как ни в чем не бывало. Точно также и со мной поступили… Даже не извинились!
Нет, это, конечно, понятно, что работа такая у людей, что без этого никак, но…
Я уперся головой в стену и ласково постучал по ней ладонью. Мол, ничего-ничего, все пройдет, всё будет хорошо. Это у меня просто нервы. От бессилия, от отсутствия понимания, что делать. Надо взять себя в руки.
Я разделся, прошел в зал. Думал меньше секунды и вытащил с полки пластинку Аквариума. Радио Африка. Не знаю, почему именно её, почувствовал какое-то общее настроение с ней. Какую-то надежду. Звуки чудной лиры.
Выкрутил ручку громкости посильнее и принялся за дело. В первую очередь — в душ!
  
Хлопайте в ладоши 
 
Остаток дня и вечер я провел в бытовых хлопотах. Это было очень эгоистично по отношению к Кате, но по-другому я не мог. Во-первых, я не знал, как ей помочь. А, во-вторых, чувствовал, что это единственный для меня вариант войти в нужное русло. Восстановить душевное равновесие.
Я отдраил всю квартиру. Жутко проголодался. Приготовил поздний обед — ужин. Жареную картошку с луком. Открыл мамину банку с солеными огурцами. Допил остатки водки. Доел сало. Потом запустил стирку. Сходил в магазин, пополнил запасы еды в холодильнике. Купил еще бутылку водки, которую и выпил. Почти всю. Помню — луна в окне. Какой-то пар, пар.
Потом сотня дурных снов. А потом утро. Проснулся я рано. В начале седьмого. Не знаю, может быть, это изолятор на меня так повлиял. Но, как известно, кто рано встает, тому Бог подает. Голова не болела, сознание было ясным. И было четкое понимание, с чего начать.
Сегодня какое число? Уже 11 января. Что там Мариша говорила? 18 февраля им надо попасть в подвал… Что за бред! Ладно! О-кей. Допустим… Я залез в прикроватную тумбочку и, после непродолжительных поисков, извлек оттуда Катин блокнот. Обычный, с коричневой картонной обложкой и белыми листами. В нем она училась рисовать. Еще в тот самый вечер, когда мы разоблачали Маришу и ее подельников, она записала даты славянских праздников. Итак, что у нас тут?
Есть! 18 февраля! Агафья Коровница. Поминальница. Вот так да! Я с удивлением посмотрел на другие даты. До Агафьи Коровницы были выписаны только 13 января — Васильев день или Овсень, канун Старого Нового года. Это через два дня. Потом 18 января — Крещенский сочельник. Так, пока все сходится! Получается, что это все-таки завязано на какой-то славянской мифологии!
Но почему Мариша не упомянула про 13 и 18 января? Что она там сказала, — ночь с 6 на 7 января и еще 18 февраля? Тоже сильная дата. Я посмотрел в Интернете. По славянской традиции на Агафью Коровницу поминали отошедших в иной мир предков! Ага! А в ночь перед Рождеством — всякая нечисть шатается! И там, и там — Загробный мир!
Ну ладно, а 13 и 18 января? Святки! То есть святые дни. И эти дни Марише не интересны! Ага, они же посвящены живым! Может быть, в этом как раз и разница? У меня даже озноб пробежал по спине. Мои самые страшные предположения, похоже, сбываются. Фанатики — идолопоклонники… Почитатели смерти и каких-то демонических ритуалов… Вполне возможно, особенно если учесть, что Мариша все время про какую-то жертву толковала.
 
Подведем итог, значит, Мариша собирается 18 февраля в день поминовения предков провести какой-то безумный ритуал в моем подвале. Ритуал на целую неделю! Осталось найти ответы на три вопроса: что за ритуал, почему именно в моем подвале и зачем все эти заморочки с моим разрешением? И еще, как, блин, мне вытащить Катю из всего этого безумия?
Я, словив кураж от первой разгадки, настроился также быстро разобраться и со всеми остальными загадками, как вдруг в дверь внезапно позвонили. Я вылез из кровати и прямо в трусах побрел вниз.
За дверью оказался курьер.
— Здрасте, — с безразличным добродушием сказал он, — вам доставка!
— Здрасте, — ответил я, с удивлением и недоверием наблюдая, как он достает из рюкзака пакет и лист бумаги.
— Пожалуйста. Распишитесь, — попросил он, протягивая мне этот конверт, а заодно и лист с ручкой.
Я взял конверт — серый полиэтиленовый с лейблом какой-то логистической компании. В конверте прощупывалась небольшая прямоугольная коробка. В таких, обычно, продают телефоны. Засунув конверт под мышку, я расписался в получении и вернул лист и ручку курьеру.
— Это всё? — осторожно поинтересовался я.
— Да, доставка оплачена — ответил курьер, развернулся и деловитой походкой направился к выходу со двора.
Странно, подумал я, закрывая дверь, кто бы мог послать мне эту бандероль? А вдруг это как-то связано с Катей. Я прямо на лестнице стал нетерпеливо открывать конверт. Точнее разрывать его. Можно, конечно, было дойти до кухни и взять ножницы, но, после предположения, что посылка могла быть как-то связана с Катей, медлить я не мог. В конверте и в самом деле оказалась коробка с телефоном — самым дешевым, кнопочным.
Телефон был заряжен. Я его включил. Сим-карта тоже была в него уже вставлена. В контактах значился один единственный номер. Вот тебе, на! Понятно, что от меня ждут звонка по этому номеру. Я уже было собрался нажать кнопку вызова, как вдруг задумался.
Кто там на другой стороне сети? Вдруг, не Катя. И не Мариша. И не эти ее приспешники. А ведь, вполне могло быть, что владельца номера я вообще еще не знаю. Только этого мне не хватало! После того, как я въехал в эту квартиру, моя жизнь больше напоминает реалити-шоу. Что ни день — сплошные квесты и викторины. Единственное светлое пятно — это Катя, и ту у меня отняли. Как будто сценарист каждый день придумывает на мою долю все новые странные испытания, а гости в студии с интересом наблюдают, как же я из очередной передряги выберусь. Только не слышно, как зрители хлопают в ладоши.
Я еще хотел погонять какую-то мысль, но мой палец решил оборвать эту неуместную рефлексию и нажал на вызов. Что, собственно, я теряю? В крайнем случае, всегда можно послать кого бы там ни было лесом и отключить телефон. Гудок. Еще гудок.
— Алло, Илья? — услышал я голос, в котором не сразу узнал отца.
— Ага, — промямлил от неожиданности я.
— Слава Богу! Значит все хорошо! Как ты?
— Ну, так… Папа, что все это значит, почему ты не позвонил на мой телефон?
— Хм, ну, знаешь, для конспирации. Это мы с Вадимычем придумали. Помнишь Вадимыча? Одноклассник мой. В ментовке еще работал. Это он Андрюху в ГАИ пристроил!
— У вас все в порядке?
— Да у нас нормально! К нам оперативник приезжал из Владимира — Малаш. Хорошо, что на меня наткнулся, а не на мать. Она в гости уходила. К Андрею с Таней как раз. А то б она с ума, наверное, сошла!
— Ну, — начал мычать я, не зная, как реагировать на этот разговор.
— Короче, опер этот рассказал, что тебя в убийстве подозревают. Говорил, что ты Катю убил и сейчас в изоляторе сидишь…