Beef (СИ)

Говорившим был Якоб. Когда я зашёл, он сидел в кресле, запрокинув голову, и, не обращая на меня внимания, продолжал:
— … или в горы… Помнишь горы, мальчик мой? Те незабываемые выходные, тот мороз, тот горячий кофе в кафе у подножья. — Голос медовой реки, тягучей и тягучей. — Я едва не сломал себе позвоночник катаясь, а ты, конечно же, мог бы участвовать в соревнованиях…
Мюррей методично кидал вещи в спортивную сумку и, вероятно, не слушал Якоба. По крайней мере, в его лице не было заинтересованности чужими словами.
— А… вот и ты, — Якоб посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. — Счастливый перениматель эстафеты.
— Якоб, — Мюррей одёрнул его и, закончив сборы, застегнул молнию сумки.
— Да, я — Якоб, — хмыкнул. — А это — Сэм, и можно только гадать, как быстро он станет Якобом.
Мне хотелось спросить у него, что за чертовщину он несёт, но я не успел, так как Мюррей снова одёрнул его:
— Якоб, хватит.
— Хватит… Скажи мне, Мюррей, как удержать тебя? — вопрос от чего-то попал в моё сердце, а Мюррей, закинув сумку на плечо, уже был рядом со мной. — И от скольких ты уходил, расскажи…
Как понимаешь, К., прощания как такового не было. Они разошлись будто незнакомцы, и это не только не порадовало меня, но и вселило огромную неуверенность, на грани скорби. «И от скольких ты уходил, расскажи…» — конечно, это была личная приправа для меня.
Под светом фонарей мы направлялись к машине, молча и в спешке. Слова вертелись на языке и вырвались ещё до того, как мы дошли:
— Сколько у тебя было таких, как Якоб?
— Сэм, — он бросил на меня взгляд, полный раздражения. — У меня из постоянных партнёров был только Якоб. И ты.
— Тогда почему он намекнул, что их было не меньше сотни? — настаивал.
— Слушай, — остановился и схватил меня за плечи. Мы смотрели друг другу в глаза, и в этом было не меньше килограмма волшебства. — Я вёл не самый полезный и разумный образ жизни с пятнадцати лет. На моём пути было многое и многие, но недолгие. И… — закрыл глаза и затянулся воздухом, — это не было обусловлено тем, какой я человек, я просто всегда искал.
— Искал? И нашёл в Якобе? Поэтому жил с ним так долго?
Он возобновил ход и не стал утруждать себя ответом. А потом, когда мы оказались в машине, Мюррей повернулся ко мне:
— Я не из тех, кто найдя — теряет.
Стоит ли говорить тебе, К., что это было восхитительно. Мюррей был словно актёр, единственный актёр на сцене, но совсем не лживый и переигрывающий. Просто делающий всё красиво, и я не мог не верить ему.
— Подписывай, как обещал, — сказка сказкой, а разум теряться не должен. Я кинул ему договор на колени, и ручку.
— Гм-м, ты не передумал? — кривая усмешка. — Хотя бы насчет нескольких пунктов? Которые, вероятно, сам и будешь нарушать.
— Подписывай.
И он сделал это. Я внимательно следил за появлением закорючек на бумаге и не верил своему счастью… Мюррей — мой. Мой и только мой.
Это, блин, был исторический момент! У меня даже ладони вспотели и хотелось запустить парочку фейерверков.
— Всё, — улыбаясь как ребенок, он передал мне документ и ручку.
Жгучее желание напасть на него и потрахаться накатило внезапно и обескураживающе. Когда наконец всё было сделано, и незаметная борьба с Якобом завершилась, когда осознание прорезалось в мозг, меня просто вынесло на волне вседозволенности. К сожалению, вседозволенности мысленной, потому что залезть к нему в штаны я почему-то себе не позволял.
А он смотрел на меня и, кажется, видел насквозь. Видел моё нестерпимое желание и не переставал улыбаться.
— Ты чего-то хочешь? — спросил он насмешливо.
— Эм, поехать домой, — я закинул бумаги назад и не знал, что делать. Ехать или поцеловать его всё же?
— О, домой, — ласково, — в наш с тобой дом…
Мюррей показался мне таким чувственным и человечным в этот момент, что я перестал сдерживаться. Наклонился к нему и жадно впился в нижнюю губу, чувствуя вкус чего-то сладкого до чертиков.
Зайти далеко не позволил он, к моей досаде, но я ничего не сказал на мягкий отказ. И уже когда мы тронулись:
  
— Сегодня отметим? — не без веселья. — Когда там трах по плану?
— Что?
— Трах когда? — он смотрел прямо на меня, а я старался не отрывать взгляда от дороги. — Наша ебля раз в неделю приходится на эту ночь? Или посношаемся через пару дней?
— Ты слишком груб… — ответил отвлечённо, ещё не смея догадываться о том, как сложится наша совместная жизнь.
========== 8.2 ==========
— Ох-х, и как же она складывалась?
— Если быть честным, дорогая моя, то складывалась она не то чтобы откровенно плохо, но… несколько странно уж точно.
Мы приехали домой, покинули машину, и я помню, как Мюррей задержался, вытаскивая сумку с заднего сидения; когда он покончил с этим, захлопнув дверь, присвистнул:
— Домик — класс! Я не прогадал, — усмешка, возможно, он думал, что меня эти слова порадуют. Возможно, он даже произносил их только ради меня.
Я не нашел, что сказать, голова была пуста настолько, что даже не завел машину в гараж. Мысли были спутанными, я не знал, что делать и, собственного говоря, я так был занят всё это время планами по отбиранию Мюррея, что не думал о последствиях. Если проще, то суть моих метаний заключалась в мысли «как с ним жить-то?!».
Смотрел на его тёмную фигуру в свете ближайшего фонаря, и делалось дурно. Привез домой хищника, жить с ним решил… а будет ли он таким послушным, как Джек?
— Идем? — Мюррей обернулся, чтобы посмотреть на меня, и я уверенно бездумно шагнул к парадным дверям.
Он шел за мной вслед, что-то говоря, но это что-то было не важным, совсем не важным.
Дальше я поверхностно показал ему дом, и мы устроились в спальне… устроились, нет, это не значит, что мы уснули, обнявшись. Хах… обнявшись… Мюррей кинул сумку возле комода, в котором не было для его вещей места, и принялся раздеваться.
— Я в душ, хочешь со мной? — спрашивая это, он хотел, чтобы я пошел с ним на самом деле? Чёрт его знает, я всё равно покрутил головой, отказываясь.
Дверь ванной комнаты закрылась за ним, и я, тяжко выдохнув, сел на постель. Надо было как-то собраться, что ли, надо было уже осознать, что всё сделано и, возможно, это самая удачная сделка в моей жизни!
— Всё-таки я везунчик, — прошептал вслух и сразу же прикрыл рот рукой. Но Мюррей не мог слышать моих слов — ведь вода шумела слишком громко.
«Трах когда?», — вспомнились недавние грубые слова, и я решил, что уж точно не сегодня.
Я был несколько вымотан, и мне предстояло еще переварить все события безумной ночи. Спальня еще пахла одеколоном Джерри, в конце концов. Поэтому лучшим вариантом было лечь спать, но для этого неплохо было хотя бы умыться и зубы почистить.
Сначала я решил уйти в другую ванную комнату на этаже, но буквально насильно заставил себя отказаться от этой мысли. Мюррей ведь мой, верно? Так какого чёрта я не могу зайти, когда он моется?
Осторожно открыв дверь, я направился прямиком к раковине, быстро умылся и, когда поднял голову, невольно в зеркале посмотрел на происходящее позади. Мюррей мылся в душевой кабине, стоял навязчивый запах шампуня, и холодные капли стекали по моему лицу. Я чувствовал воду так, словно это слёзы.
— Что с тобой творилось, Сэмюэль? — подруга выглядит озадаченной. — Тебе было плохо?
— Нет, нет, мне было… очень хорошо, не знаю, это странное состояние, если ты его не понимаешь, значит, у тебя такого не было. Это просто счастье на грани катастрофы.
Я чистил зубы, не сводя взгляда с Мюррея через зеркало. Правда, было плохо видно, стекла запотели; видимо, он мылся в очень горячей воде. Но то и дело проглядывали то плечо, то спина, ноги… я был этим доволен, этого было почти много.
Наверное, он и не заметил моего присутствия или не подал виду, поэтому я спокойно вернулся в спальню. Разделся до трусов и лег в прохладную постель, накрывшись тонким одеялом. Свет был выключен, я собирался уснуть, и только прикрыл глаза, как пришлось их распахнуть — шум воды прекратился.