Хронум Книга II (СИ)
— Ну, давай, — пожал я плечами и в ожидании, когда Астай раскурит трубку, уставился на стену, где древние запечатлели образ хронума.
Сейчас картинка была иной: проявились орды адских тварей, нематоды и их погонщики.
— О, Астай, смотри, а это, кажется, ты.
— Хм, действительно.
— А вот Стивен. Хе-хе, похож.
Пса изобразили воином с головой собаки. Бугристые мышцы, в руке он сжимает булаву и бьет ею по слоновьей морде Шиву. Неплохо, неплохо.
Мой образ тоже весьма аутентичен. На камне я истинный ангел во плоти. Здесь запечатлен эпизод, когда я провожу исповедь над Асмодеем, застыв в воздухе на уровне его лица. Сам князь тоже прорисован очень детально.
Задрав голову повыше и осветив фонариком свод невысокого потолка, увидел Сану. Художник с любовью писал ее лицо, в глаза вставил голубые топазы. От этого взгляд стал живым, осмысленным. Она простерла руки, из которых шел свет, над всеми нами, как бы останавливая битву.
В самом нижнем углу была прорисована буква «П». Неужели Пашка? Да ну, быть такого не может. Я ведь сам видел, как его свалили с ног. Или все же он? А откуда художник мог знать кириллицу, созданную много столетий позже? Это наводило меня на разные мысли и давало надежды.
Не став дожидаться, когда Астай набьет трубку табаком, я решительно шагнул к потайной двери, вложил ладонь в выемку. Двери с грохотом медленно пошли под землю, а я был уже готов перевоплотиться в хронума или шагнуть в лимб, но этого не потребовалось. Зал был пуст.
— Астай, не ходи за мной. Вспомни, как нас заперли в прошлый раз.
— В этот раз точно не пойду, не переживай за меня, — развеял он мои опасения.
Я осторожно ступал по каменному крошеву, высматривая возможную опасность. Но в самом деле, битва закончилась. И закончилась она вничью. Победила дружба. От Царя остался лишь каменный остов, а верхняя часть туловища рассыпалась в прах, вместе с каменной короной.
Вдалеке виднелся трон царя, на котором он восседал раньше, но я не видел портала! Ускорив шаг, я мгновенно очутился у трона. Судорожно ощупал здесь все, заглянул под трон, походил вокруг него, но никакой кнопки, рычага или выемки не обнаружил.
Мой разочарованный возглас разнесся по развалинам зала. Я не хотел принимать того факта, что портала больше нет! Это рушило и без того еле теплившиеся надежды вернуться к своей любимой.
Астай застал меня сидящем на троне. В руках я держал скипетр Царя. Мне не хватало только его короны. Скипетр очень удобно лег в руку, будто бы был сделан под меня. Хотя я отчетливо видел, как титан бился со стражей именно этим оружием, и оно было ему под стать. Я искал кнопочку и на нем, уговаривал бездушную железку открыть портал, но все было без толку.
— Пойдем уже домой. Я пошутил.
— Там мой дом, Астай, понимаешь⁈ С Саной!
И тут до меня доходят его слова.
— Что значит пошутил?
— Ты не умираешь. Я просто хотел… просто хотел взбодрить тебя. Чтобы ты почувствовал вкус жизни или… что-то типо того. Ну, пошутил я, понимаешь? Шутка такая.
* * *Ивану Никифоровичу Карелину или же Астаю, было больно. Шутка аукнулась ему большущим синяком под глазом.
Жалел ли он? Скорее всего нет. Зато Ахматов бодр и явно начал шевелить мозгами, а не думать о суициде. Самобичевание ни к чему хорошему не приводит, и вид унылого говна вместо демоничного Ахматова порядком поднадоел.
Конечно же, Астай тогда сказал правду и Льву действительно оставалось жить месяц или чуть больше. Хотя, глядя на характер обычного русского парня (на минуточку, не чистокровного хакаса!), можно было предположить, что Лев протянет еще год, а то и больше. Хотя, с некоторых пор чистокровные хакасы ему стали претить. Он помнил предательство его предков и уже кое-что для себя решил на будущее.
Так же, как и Ахматов, Астай надеялся, что Льву удастся открыть портал и вернуться к Улуг Хуртуях Тас. Но этого не произошло. И что он должен был делать? Смотреть, как Лев с каждым днем затухает? Вот он и «пошутил», и шутка стоила подбитого глаза.
* * *— Жулье! Везде сплошное наебалово! Ты же «пейрам», мать твою, Астай! Как ты мог меня обмануть⁈
Хакасу было больно, но он улыбался. Я прихватил с собой скипетр царя, мы вышли из зала и дверь медленно закрылась за нашими спинами.
Всю дорогу я ворчал на дурацкого хакаса, а когда показалась Сыя и вдали стали видны силуэты моих людей, я врезал ему и в другой глаз. Для симметрии.
— А-аа! — застонал слепошарый хакас, — А это зачем было делать?
— Чтобы больше не выставлял меня дураком перед моими людьми!
Остаток пути пришлось нести его на спине, потому как огромные синие мешки под глазами не позволяли ему видеть.
— Астай, что с тобой⁈ — бросилась к нему жена и принялась осматривать раны.
— Поскользнулся, упал на камень… Два раза.
Пока они там причитали, я, полный желания выплеснуть накопившийся гнев на своих недругов, скомандовал своему телохранителю:
— Егор, запрягай коней. Домой едем.
— Э-ээ, нет, Лев! Ты сюда зачем приехал? Людей для своей гвардии набирал? Мы с тобой едем. Пейрам тебе всегда может пригодиться.
Дети, с криками облепили своего любимого отца, а следом и мать Карелиной.
— Решился-таки, старый⁈ Как же я благодарна вам, Лев, за моего мужа. Я ему все уши прожужжала, что пора в город уезжать, а вы ему мозги на место-то и вправили.
Что ж, жизнь продолжается. Как бы это ни было больно осознавать, но дальше мне придется идти по жизни с незаживающей раной в сердце.
«Лев Ахматов возвращается, трахнутые кожаные мешки!»
Когда страсти подутихли, мы обсудили с Астаем план действий. Он был прост, а потому красив. В ночь полнолуния, когда местные будут принимать «волшебный» отвар из трав и пытаться поднять ранг своего дара, я должен буду показать свой облик Воина Света.
Астай не зря сделал акцент на этой фразе, ведь по его словам:
'Хронум — не былинный герой, а вот Воин Света… — Астай многозначительно поднял указательный палец вверх для пущей важности, думая, что разговаривает со мной, а на самом деле со стенкой (слепой хакас, что сказать), — есть Воин Света.
— Пфф…
Кто-то из моих людей хохотнул. Я цыкнул на него: Астай может и смешон, но он смешон из-за меня, а своего боевого товарища или даже… друга, я не хотел давать в обиду.
Мы снарядили одну машину и вместе с Карелиной отправились в Ефремкино. Мне срочно нужна была сотовая связь, а девушке — прикупить гостинцев для своих. Удивительно было узнать, что в будущем Сыя — вполне крупное поселение — так и не имеет благ цивилизации.
«Дань уважения к нашим предкам», — так мне сказали.
К каким нахрен предкам⁈ К Пашке? Надеюсь, он выжил и перерезал глотки всем представителям мужского населения, а затем поимел всех баб. Пашку я готов уважать, но уверен: будь у Пашки выбор срать в унитаз и подтираться мягкой бумагой или срать на улице и использовать лопух, он выбрал бы первое.
Девушка убежала за покупками, я напряженно зажал в руке телефон и не решался сделать один важный звонок.
— Здорово, брат! — послышалось веселое приветствие на другом конце трубки. — Рад тебя слышать! У нас хорошие новости. Рассказывать? Или у тебя что-то срочное?
Начало разговора обнадеживает. Все же меня не было в столице несколько дней, а враги не дремали.
— Порадуй, брат. Внимательно тебя слушаю.
— Князь Романов пригласил тебя в свою резиденцию, хотел наладить контакты.
Я затаил дыхание. Какие нахер могут быть контакты князя со мной? Разве что выяснить судьбу своего непутевого сына, чей прах удобряет ростовские поля?
— Что молчишь, Лев? Ну весело же? Согласись! Мы его сына…
Пип-пип-пип.
Это я сбросил!
— Идиот! — зарычал я в неистовстве и со злостью бросил трубку в кусты. — Нахер я позвонил этому болвану!
Егор дождался, когда я остыну и передал мне свой телефон. Я благодарно кивнул ему и набрал уже Аликперова.