Личный призрак (СИ)

- Я тут старуху видел, – вспомнил Ханар, – она тоже исчезла…
 – Ну, тогда я тебе сочувствую, – улыбнулся Номэ, и добавил, – Ладно, пока это не важно. Сейчас я тебя освобожу, покормлю, а после покажу одну забавную штуку.
Шаман сложил руки на груди, пробормотал нараспев несколько слов, практически слив их в одно длинное, и полотно, что до этого плотно обнимало Ханара, соскользнуло на пол.
Маг ощутил легкость и силы во всем теле, а еще жуткий голод, поэтому, едва получив глубокую тарелку с наваристым бульоном и пресную лепешку, набросился на них с такой жадностью, будто до этого не ел неделю.
Дохлебав суп, собрав остатки жидкости последним кусочком лепешки и облизав два раза ложку, Ханар поднял глаза и заметил восхищенный взгляд карих глаз девушки, сидящей слишком близко. Кроме них двоих в пещере никого не было.
- Ты так ел! – восторженно воскликнула Лета, придвигаясь еще ближе и глядя с обожанием. – Так ел! Да любая будет твоей, если при ней ты с таким аппетитом будешь уплетать завтраки, обеды и ужины, особенно если она их сама для тебя приготовила. Да даже я готова готовить, ради такого зрелища…
- Лета, – забормотал Ханар, пытаясь отползти вдоль стенки подальше, – я конечно красив и умен… но это не повод… и у меня есть невеста…
- Что ты там лопочешь? – не поняла девушка. – Давай тарелку уберу, да пойдем, Номэ уже заждался.
Она потянулась забрать у мага посуду, случайно задела кончиками пальцев его руку, чародей вздрогнул, и тарелка, выскользнув, разбилась о каменный пол.
- На счастье, – машинально пробормотала Лета, а потом набросилась на мага. – Ханар, да что с тобой такое? Уже который раз от меня шарахаешься! Нервный стал какой-то.
- Лета, – волшебник прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, затем открыл и, глядя на девушку, попытался объяснить, – У меня уже есть любимая и на осень у нас с ней назначена свадьба, и поэтому…
Закончить он не успел, девушка вдруг рассмеялась.
- Ханар, неужели ты решил, что я в тебя влюбилась? – между приступами смеха, поинтересовалась она. – Да с чего ты вообще это взял?
- А как мне еще прикажешь реагировать на твои объятья посреди улицы? – разозлился маг, чувствуя себя до жути глупо. – Может в твоем мире так выражать симпатию, через столь короткое время после знакомства, это нормально!
- Да ты даже не в моем вкусе, – попыталась успокоить его Лета, и тут же вся подобралась. – В моем мире? То есть ты уже поверил, что я не отсюда?
- Где-то на семьдесят процентов, – кивнул головой чародей, – если в деревне… как ее там?... Малая кость кажется… я увижу то, что и ожидаю, то поверю на все сто. Но мне бы очень не хотелось…
 – Послушай, – проговорила Лета, выводя Ханара из задумчивости, – если такое случиться, и я вдруг в тебя влюблюсь, то скажу сразу, без намеков и хождения вокруг да около. Договорились?
- Надеюсь, этого никогда не случиться, – понадеялся маг.
 – А я то уж как надеюсь! Ну, а теперь пошли к Номэ, и сумку прихвати.
Выйдя из пещеры, Ханар заметил, что деревня ожила. Сгущались ранние сумерки, и во многих домах загорались окошки, густой дымок курился над трубами, а ветер приносил аппетитные запахи приготовленного мяса и хлеба, только что вынутого из печи.
Народу тоже ощутимо прибавилось, некоторые из идущих мимо то появлялись, то исчезали, и маг догадался, что опять видит духов.
«Надеюсь, это прекратиться в ближайшее время», – подумал чародей, вздрагивая от очередного возникшего прямо на пути, и практически сразу пропавшего мужчины. – «У меня уже голова от их мелькания болит, и если Номэ все время такое видит, то я ему даже сочувствую».
- Послушай, – проговорила Лета, которая шла рядом, указывая дорогу, – Ты извини, что напугала, ну тогда… с объятиями. Просто в одном из первых миров, я повстречала старичка. Говорливый и добрый, он медленно угасал, прикованный к постели, но оставался весёлый и бодрый, все время шутил. Сначала он решил, что я ангел смерти и пришла его забрать, а позже называл просто Ангелом, потому что скрашиваю одиночество его последних дней, а себя разрешил звать Дедушкой. Он первый, кто меня успокоил, сказав, как мне повезло, ведь я уже увидала столько миров, а сколько еще увижу. Посоветовал, не переживать почему так происходит, а наслаждаться каждым мгновением жизни и неважно, где я в этот момент нахожусь. На пятый день нашего знакомства Дедушка умер, тихо, с улыбкой… – Лета замолчала на секунду и отвернулась, Ханар заметил, как она быстро смахнула ладонью слезы, вздохнула пару раз и продолжила. – После его смерти понаехали родственнички, которых оказалось вдруг очень много: и дети, и внуки, и племянники. Последующие три дня я слушала, как они, брызжа слюной, выясняли, кто больше заботился и любил покойного, а значит имеет право на больший кусок его состояния. И с каждым днем во мне росла злость: их не было, когда Дедушка больше всех нуждался в заботе и внимании, зато на дележ наследства они грифами слетелись. На четвёртый день я не выдержала, схватила вазу и кинула её в самую противную тетку, приходившуюся Дедушке старшей дочкой. Тогда я поняла, что более материальная, чем казалось. До этого я была призрак призраком, через все проходила, ни к чему прикоснуться не могла. А тут я так образовалась открывшимся возможностям, что пошла крушить все направо и налево. В этих бесчувственных уродов летели книги, вазы, подушки, перед их носами захлопывались двери и падали кухонные шкафы полные дорого фарфора. Как они выли, с каким ужасом на лицах выбегали из дома... Чем все закончилось, я не знаю, меня почти сразу выкинуло из того мира в следующий. И открыв в нем глаза, я решила воспользоваться советом Дедушки, и теперь наслаждаюсь каждой отпущенной мне минутой.
 
До места они дошли, когда рассказ еще длился, и теперь стояли у входа в небольшую избу. Молчание повисло между ними, и Ханар боялся нарушить его первым, а Лета похоже все еще бродила по своим воспоминаниям.
Вот ее взгляд прояснился, и она, озорно взглянув на Ханара, проговорила:
- Так что слова относительно твоей могилки и безутешных родственников это просто мое эгоистичное не желание повторения прошедшего.
- Не переживай,- грустно улыбнулся Ханар, – если насчет могилки не чем помочь не могу, то уж от родственников я тебя точно избавлю, потому что у меня давно не осталось ни одного в живых.
Дальнейшему разговору помешала сестра Номэ, которая выбежала из дома и с разбегу запрыгнула на Лету.
- Привет Лисичка, – радостно заулыбалась Лета, – а смотри, что у меня для тебя есть.
И протянула плетеный кулон на длинной нити.
- Это к твоему пояску, – пояснила она, глядя каким счастьем засветились глаза девчушки.
Девочка схватила подарок, натянула его через голову, соскочила с рук и умчалась хвастаться брату.
- Не вериться, – проговорил Ханар, глядя в след девочке, – что такой живой ребенок – дух.
Лета стояла, опустив голову, а потом вдруг запрокинула лицо к небу и закричала, маг от удивления, отшатнулся.
- Все, – выпустив в крике все напряжение, скопившееся в душе, – проговорила она. – Я нагрустилась на неделю вперед. Если еще заведу разговоры о грустном, можешь меня стукнуть!
- Ловлю на слове, – довольно улыбнулся Ханар.
- Только, прошу тебя, нежно, – затрепетала длинными ресницами Лета, и убежала в дом, хлопнув у ошалевшего мага дверью перед носом.
Дом был каменный, небольшой, с маленькими окошками, невысоким потолком и каменным полом. В прихожей, разозленным тигром в клетке наворачивал круги сильно недовольный шаман.
- Ну и где вас носит? – раздраженно спросил он, едва Ханар с Летой переступили порог дома. – Проходите быстрее, мне уже трудно это удерживать.
Номэ отступил чуть в сторону, пропуская мага и его спутницу в соседнюю комнату. Перешагнув высокий порог, Ханар замер.
- Лета, ты это тоже видишь? – тихо уточнил маг, у девушки, которая с любопытством выглядывала из-за его плеча.