Мадин (СИ)
— Думаешь, я — мой брат и ты так быстро срулишь от меня? К своему новенькому знакомому-врачу? Да черта с два!
— Не приплетай сюда Богдана!
— Что посчитаю нужным сделать, то и сделаю, — прорычал Заур, хватая меня за талию. — Я сказал, ты остаешься, значит, ты остаешься.
— Рехнулся? — Я с силой его оттолкнула. — Пусти немедленно! Тебе больше нечем меня удерживать! И деньги свои дурацкие забери! Мне не нужны подачки от вашей ненормальной семейки, провались она пропадом!
— Твой сын тоже, если что, на минуточку, относится к нашей ненормальной семейке, — Заур усмехнулся, легко удерживая сопротивляющуюся меня в своих ручищах.
— Да черта с два! Я тебе все равно все верну! Запихаю их в одно место!
— Киса, если у тебя такие потребности в постели, то надо было просто мне о них сказать, — он откровенно измывался и даже не скрывал этого, улыбаясь широкой улыбкой. Такой, будто бы он уже выиграл наш бой. — Ты такая красавица, — неожиданно выдал он, притягивая меня к себе еще ближе, заглядывая в глаза. Заур запустил свои пальцы в мои волосы, уткнулся лбом в мой лоб. — Не убегай от меня… пожалуйста.
Знаете, с Шумаховым было сложно тягаться. В основном, потому что он был тем еще несносным гадом, но таким нежным, открытым и честным я не видела его еще никогда. Вообще не подозревала, что он может быть таким. Нормальным. Заботливым. Ласковым. И сопротивляться ему такому оказалось почему-то еще сложнее. Намного сложнее.
— Пусти же… — пискнула я, уже не предпринимая попыток вывернуться из его объятий, полностью капитулируя в неравном, нечестном бою.
52
— Вы серьезно?
— Ну, да, вполне, — Самира пожала плечами и бросила на меня слегка удивленный взгляд. — А почему ты так об этом спрашиваешь?
— Ну… это как-то… слишком? — Я обвела жену Мадина сомневающимся взглядом.
— Я думала, что ты обрадуешься… — Она хмыкнула, поглаживая уже прилично округлившийся живот. Мы находились в ее спальне, куда она пригласила меня зайти на обеде.
— Как Вам сказать… да, я очень хочу уйти с работы, не поймите меня неправильно, но подставлять ее…
Самира только улыбнулась, и улыбка эта вышла хищная, нехорошая.
— Иного пути она мне не оставила. Только представь себя на моем месте. Она уже много лет пасет меня. Строит козни, пытается на чем-то поймать. Сколько можно?
— А почему вообще нужно держать ее так близко? Просто увольте ее и все…
— Ты, видать не знаешь, что у кавказцев значит семья, — она тихо рассмеялась. — Если бы это было так просто, я бы давно это сделала. Но Камила неприкосновенна благодаря моей же матери и последней не объяснишь, что кузина, то есть ее любимая племянница, не желает мне добра от слова совсем. Если не убрать ее силой, с доказательствами, она никогда отсюда не уйдет. Сама подумай, куда и зачем? — Я лишь пожала плечами. — У нее ничего нет. Ни мозгов, ни мудрости, ни фантазии. Смазливая рожа, и то, надо сказать пластическим хирургам, да пара шмоток с моего плеча. Кому она нужна? Камила понимает, что ей больше нигде не заработать таких халявных денег, что она получает здесь. Ее пределом будет кассир в магазине масс-маркета. И то, если возьмут.
Я промолчала, но про себя подумала, что это ужасно. То есть, отношения Мадина с Зауром. Отношения Камилы с Самирой. Да лучше было вообще не общаться с родней, чем притворяться и ненавидеть друг друга.
— Вы уверены в том, что не передумаете?
— Вполне. Я не уверена в тебе.
— Да уж…
От меня всего-то требовалось, что напоить Камилу, а затем привести ее к Самире в строго определенное время. Там заснять спровоцированную последней ссору на камеру и не дать ей зайти слишком далеко. И все это сделать к приходу Мадина, чтобы он застал самое горячее — концовку.
— Будет просто отлично, если она залепит мне пощечину…
— Как я должна ее напоить?
— Не знаю. Подлей что-нибудь. Стань ей лучшим другом. Сделай, что хочешь. Мне нужно, чтобы Мадин увидел ее пьяной и агрессивной. Нападающей на его любимую, беременную жену, которая сейчас так беззащитна, — Самира скорчила такое лицо, что мне стало не по себе. Да уж, актриса, ничего не скажешь.
— А если не получится?
— А такого варианта я вообще не принимаю, солнышко, — она притворно улыбнулась, а затем грациозно поднялась с постели, прошлась по комнате, подошла к окну. — Ты мне должна.
— Я понимаю…
— Очень и очень много. Я не просто подарила тебе новую жизнь. Я спасла жизнь твоему единственному сыну. Никто ни до, ни после меня не делал для тебя такого. Ты мне должна намного больше этой сцены, но большего я не потребую. В принципе, ты знаешь… — она задумчиво хмыкнула, покачав головой, — я люблю детей. Я была рада помочь твоему ребенку, я недолюбливаю лишь взрослых. Именно поэтому я не потребую с тебя большей платы. И вообще, так как я решила открыть небольшой фонд помощи больным детям, но весь отснятый материал мне пригодится уже в ближайшее время. — Я кивнула, начиная понимать за чем Самире нужны были съемки и подробности лечения Игоря. — Можно сказать, ты меня вдохновила, — она улыбнулась. — А теперь, будь умницей, не рушь наш тендем. Мы ведь так отлично сработались… или ты так не считаешь?
— Я всегда буду Вам благодарна Самира Рашидовна, — искренне произнесла я. Действительно, что бы там не происходило в семье Шумаховых, а Самира сделала то, что помогло моему ребенку выжить.
— Отлично. Тогда дело за тобой.
— Ладно. Когда мы все это должны провернуть?
— На днях. Будь готова, я сообщу тебе.
— И после этого я смогу уволиться?
— Куда ты так спешишь? — Она усмехнулась. — Мы ведь хорошо платим…
— Не в деньгах одних счастье. — Я сначала сказала, а затем подумала, тут же прикусила язык, но было поздно. Самира стала задумчивой, будто бы даже погрустнела. Отвернувшись к окну, она неожиданно кивнула, соглашаясь с моими словами.
— Это верно… — прошептала супруга Мадина еле слышно.
Кажется, в этом доме были несчастны все.
Каждый по-своему.
Мадин, так и неопределившийся, что ему нужно в этой жизни, мечущийся между мнение родителей, семьи и своим собственным. Упустившим возможность растить своего сына и женившимся не по любви.
Камила, которая проживала годы в грезах, в бессмысленных мечтах, которым так и не суждено было стать явью, вместо того, чтобы жить обычной, нормальной жизнью.
И Самира, которая, вот хоть убейте, я была уверена, ни капли не любила Мадина. Мадина, который не способен был сделать счастливой хоть какую-нибудь женщину.
— Я буду ждать Вашего сообщения, Самира Рашидовна.
— Да, хорошо…
— Я пойду?
— Да, конечно.
Наверное, чисто по-человечески мне было сложно наблюдать за падением Камилы. То есть, возможно, никто, вообще никто не заслуживал подобного.
53
Я сделала все, о чем просила Самира. Сделала потому, что была обязана этой женщине очень многим. Жизнью сына, своим будущим. Без нее я бы так и осталась «собирать» нужную сумму на операцию и реабилитацию Игоря. Будем откровенны, вряд ли бы я когда-нибудь смогла собрать ее.
Мадин увидел все, что ему нужно было увидеть. Камила доверяла мне, она была уверена, что я полностью на ее крючке, поэтому я вовремя сделала все, что мне было велено, привела ее ровно туда, куда было нужно и достала телефон, чтобы все записать. Кузины сцепились знатно, я очень боялась за ребенка Самиры, но Камила обошлась одной лишь пощечиной и попыткой вцепиться в волосы своей родственнице. Мадин вовремя подоспел и разнял их.
На следующий день Самира радостно сообщила мне, что я большая молодец, похвалила, поблагодарила за верную службу и сунула мне в руки конверт. С приличной такой наличкой.
Я попыталась отдать его ей, потому что, кажется, с этими деньгами, начинала чувствовать себя еще грязнее, чем уже чувствовала, но она лишь бросила на меня властный и строгий взгляд.