Этот большой мир. Тайна пятой планеты (СИ)

— Про детский сад — кто бы говорил? — отозвался второй планетолог. — Сам-то кто? Студент-дипломник, во Внеземелье чуть ли не в первый раз году, а туда же…
Серёжа приободрился. Леонид Андреевич Пьявко был почти вдвое старше своего коллеги. На «Лагранж» он перебрался не так давно — когда прежний экипаж станции, вымотанный годичной «робинзонадой» пришлось заменять на новый, и срочно понадобились специалисты с опытом работы на малых планетах. Таковых во Внеземелье нашлось не так уж много, и один из них — как раз Пьявко, состоявший раньше старшим селенологом лунной базы «Ловелл». На «Лагранже» он занял аналогичную должность, и как только на станции появились мальчишки и девчонки из «юниорской» программы Проекта, взял их под свою отеческую опеку. Что касается Дениса — то он всего неделю, как прибыл на «Лагранж» для прохождения преддипломной практики. К Серёжке и его одногруппникам он относился с иронией и не упускал случая поддеть, и увы, не всегда по- доброму. Вот и сегодня — в который уже раз заводит разговоры о «детском саде в космосе»… А Володя Зурлов — между прочим, куратор их группы — вместо того, чтобы заступиться за подопечного, ухмыляется и, знай себе, ковыряется в блоке маневровых двигателей…
Пьявко выдернул из манипулятора какую-то блестящую загогулину, критически осмотрел, покачал головой, и выплыл из ангара, хватаясь за прикреплённые к стенам поручни. Загогулину он прихватил с собой. Серёжа проводил ветерана тоскливым взглядом — ну вот, теперь студент снова примется за своё, а осадить его будет некому…
— Слышал, вы скоро нас покидаете? — поинтересовался Шадрин. — А говорили, что практика ваша на два месяца?
Зурлов протёр ветошкой внутренность дюзы, зачем-то дунул и кивнул
— Так и есть. Мы с Егором с Татьяной останемся на «Лагранже», а Лестев действительно отбывает. Но не то, чтобы скоро — недели через две придёт «Заря», на ней он и продолжит практику.
— За что это ему такое счастье? — удивился студент. Серёжка поморщился — не слишком приятно, когда о тебе говорят в третьем лице, да и невежливо это…
— А у Лестева там блат. — ухмыльнулся Зурлов. Он, как и Шадрин, не утруждал себя хорошими манерами. — На «Заре» командиром десантной группы Монахов — он знает Лестева, вот и затребовал его к себе на оставшуюся часть практики.
— Это какой Монахов? — Шадрин наморщил лоб. — Уж не тот ли, что на Луне олгой-хорхоев бил?
— Он самый и есть. — подтвердил куратор, и Серёжка подумал, что он, кажется, не слишком-то любит Алексея. — Он, кстати, и на «Лагранже» побывал — когда «Тихо Браге» в «обруч» затянуло.
— А потом куда? К Титану, или к Кольцам?
— Нет, что им там делать? Туда и «Гершель» может слетать. «Заря» на «Лагранже» примет на борт научников и отправится в Пояс Астероидов. Между прочим, Леонид Андреич с ними пойдёт, утром в диспетчерской говорили…
— А кто будет вместо него старшим планетологом? — спросил Шадрин, и Серёжа заметил, что при известии, что Пьявко отбывает со станции, он оживился. Ну да, он же его начальство, и отношения у них, похоже, не сложились…
Зурлов в ответ пожал плечами.
— А ты, значит, тоже в Пояс? — практикант оттолкнулся от борта «омара» и перевернулся вниз головой. — Если так — радуйся, малёк, многие тебе позавидуют…
Например, ты, мстительно подумал Серёжа. Но вслух, разумеется, говорить не стал.
— Я и радуюсь. Поскорее бы только, а то, сколько можно с кустиками возиться?
Перед тем, как отправиться в ангар, Серёжа вместе со своими одногруппниками, Егором Симоновым и Таней Пичугиной три часа проторчали в рекреационном отсеке, пересаживая в керамические горшки декоративные кустики и расстилая присланные с Земли рулоны газонной травы. Егор с Татьяной и сейчас были там; Серёжку же, как лучшего троих механика, Зурлов затребовал в ангар, готовить буксировщики к плановой вылазке на Энцелад.
— Кустики не нравится? — Зурлов ухмыльнулся. — Нет уж, курсант Лестев, будете работать, где поставили, а капризы оставьте до Земли, когда туда попадёте! И вообще: скажите спасибо, что вы трое возитесь с травой и прочей флорой здесь, а не на «Гагарине» или «Звезде КЭЦ», как прочие ваши сокурсники!
  
Серёжа насупился. Возразить было нечего — то, что они трое попали на практику не куда-нибудь, а в систему Сатурна, на знаменитую станцию «Лагранж», стало настоящим подарком судьбы. Который они, впрочем, честно заработали, заняв первые три строчки в списке лучших курсантов «юниорской» программы. А кустики… что ж, пусть будут кустики, и даже газонная трава. В конце концов, и на «Заре» его тоже не усадят в пилотский ложемент, а поручат какую-нибудь вспомогательную работу — возможно, тоже в рекреационном отсеке или даже на камбузе. Но это будет не так обидно. На корабле, и не каком-нибудь орбитальном грузовике, а тахионном планетолёте с лучшим во Внеземелье экипажем неважно, чем занимаешься и сколько тебе лет — всё равно ты самый настоящий космонавт…
Но «Заря» появится не завтра и даже не послезавтра — корабль пристыкуется к «Лагранжу» не раньше, через две недели. А пока придётся терпеть подколки Шадрина — и выполнять свои обязанности, какими бы они ни были, как делает это любой здесь, на станции. Серёже уже стало стыдно за свои слова насчёт кустиков — в самом деле, что за детские капризы? А ещё космонавт…
— Эй, Лестев! Ты что, заснул?
Серёжа повернулся — Зурлов закончил возиться с дюзами и теперь прикручивал на место шланг, идущий от топливного бака к блоку маневровых двигателей.
— Ключ на шестнадцать подай, не видишь, руки заняты?
Серёжа оттолкнулся от рамы «омара» и поплыл к стеллажам, где в особых ячейках хранились инструменты. Каждый их них был снабжён тонким шнурком, с карабином — во время работы его следовало прицеплять к чему-нибудь, чтобы инструменты не разлетались по всему ангару, так и норовя въехать кому-нибудь в затылок.
Передав Зурлову ключ, он устроился рядом, зацепившись ногами за раму буксировщика. Подобные мелкие работы в невесомости требовали куда больше внимания и усилий, нежели в зоне тяготения, например в жилом бублике станции. Там отвинченную гайку или снятую прокладку можно просто положить рядом с собой, а здесь, если не хочешь ловить потом по всему помещению. Так что лучше иметь под рукой помощника, готового подхватить, подержать, подать нужную вещь.
— Кстати, твой «Кондор» в порядке? — спросил Зурлов. — Давно проверял?
Серёжа насторожился — с чего это куратор вспомнил о скафандре? Их выдали «юниорам» на «Гагарине» перед отправкой в систему Сатурна. Здесь, на «Лагранже» скафандров хватает, самых разных типов — но им почему-то полагались индивидуальные, тщательно подобранные по размеру и телосложению. Может, дело в возрасте — он давно уже заметил, что к его ровесникам, «подрастающей смене», во Внеземелье относятся с особым пиететом, опекают, стараются, как могут, облегчить жизнь. Вот и со скафандрами так — стандартный «Кондор» или, скажем, «Пустельгу» не так уж сложно подогнать по себе, два часа работы, но всё же приятно, когда у тебя персональная космическая «броня». Но это и дополнительная ответственность: согласно строжайших правил техники безопасности, прикасаться к индивидуальному скафандру, обслуживать его, готовить к выходу в Пространство может только владелец — или, в их случае, куратор учебной группы, контролирующий каждый шаг своих подопечных. И правильно, между прочим — случись что, некого винить, кроме самого себя…
Но почему Зурлов спросил о Серёжкином «Кондоре» не где- нибудь, а здесь, в ангаре буксировщиков, да ещё и за час до вылета?
— Позавчера, вместе со всеми. — ответил он на вопрос куратора. — Плановый же осмотр был, вы распорядились! Скафандр в полном порядке, я в журнале сделал отметку, как полагается.
Зурлов кивнул, затянул соединение, щёлкнул тумблером течеискателя, проверяя герметичность, и повернулся к Серёже.
— А раз в порядке — чего ты ждёшь? Давай, готовь свой «Кондор» — старт через час двадцать.
— Так я что, с вами полечу? — Серёжа едва не поперхнулся от неожиданности. — В скафандре, на внешней подвеске?