Товарищ "Чума" 4 (СИ)

— Так может… — Заикнулся Хорст.
— Нет, Волли! И не проси! — Мотнул головой колдун. — На такое воздействие мне не хватит ни физического, ни психического здоровья. А если я ненароком ослабну настолько, что уже и этот русский сможет установить надо мной контроль? Ведь наши разумы в такой момент находятся в плотном соприкосновении друг с другом. Стар я уже для таких фокусов…
— Что же тогда делать? — схватился за голову Хорст. — Ты же говорил, что у тебя есть еще один способ? — с надеждой произнёс он.
— Да, есть, — степенно ответил Вилигут. — Только для его претворения мне нужно как следует подготовиться…
— И что же это? — поинтересовался Левин, молчавший до сей поры.
— Это колдовское зелье, — ответил старик. — Им пользовались еще мои предки, чтобы навязать свою волю побежденным в магических схватках вражеским чародеям, которым они милостиво позволили жить. «Туман разума» — зелье полного подчинения.
— Так чего же ты молчал, Карл? — подскочил со своего места доктор Хорст. — Как его получить, этот твой «Туман разума»? Или оно у тебя есть в готовом виде?
— Если это было так просто… — Усмехнулся бригадефюрер СС. — У него очень сложная формула и масса редких ингредиентов. А где достать некоторые из них, я просто ума не приложу.
— Не переживай, дружище, — вновь вмешался в беседу начальник зондеркоманды. — У моих парней, да и у меня самого, большой опыт в поисках редких, а, подчас, и вовсе сказочных вещей. Составь подробный список, а дальше будут работать мои специалисты.
— Договорились! — проскрипел старик. — А теперь, ребятки мои, пошарив в памяти Трефилоффа, я могу вам сообщить, кем же является наш пресловутый гауптманн Кюхмайстер. И почему он так охотно сорвался в побег с этим русским учёным, едва придя в себя… — интригующе сообщил колдун.
— Серьёзно? — обрадовано воскликнул Левин. — Я уже всю голову сломал, раздумывая над этой аномалией!
— И кто же он на самом деле? — нетерпеливо поинтересовался Хорст.
— Ваши предположения на его счет оказались верными, — немного потянув кота за хвост, чтобы насладиться собственной значимостью, наконец-то ответил старик. — Он русский…
— Дрекруссишьшвайн (грязная русская свинья)⁈ — в сердцах выругался Левин, хлопнув ладонью по столу. — Я так и знал! Русский шпион?
— Да, — степенно кивнул Вилдигут, — он профессиональный разведчик — лейтенант — государственной безопасности. В их табели о рангах он как раз и равен нашему гауптаманну. Он, как мы и предполагали, был специально заброшен в наш тыл, а затем специально внедрен в штаб 13-ой танковой дивизии…
— С какой целью, Карл? — Левин просто поедал глазами пожилого генерала, так ему хотелось разобраться с этим мутным вопросом.
— Вот этого, как раз я и не узнал, — качнул головой старик. — Эта тема не поднималась ни Трефилоффым, ни лже-Кюхмайстером. Но самое интересное, господа офицеры, не в этом… — И Вилигут вновь взял длительную паузу, с удовольствием поглядывая на «учеников».
— Не томи, старина! — первым ждать ответа надоело Левину. — Что там еще такого, интересного?
— Самое интересное, — продолжил бригадефюрер СС, — что этот русский шпион — Иван Чумаков — это его настоящее имя, в тридцать шестом году был одним из учеников профессора Трефилоффа и участвовал в его экспериментах! Он же был одним из двух первых испытателей машины. И он же единственный, оставшийся в живых после эксперимента, неожиданно вышедшего из-под контроля. Во что превратился второй подопытный, мы с вами, друзья мои, видели на фотографиях из архива Волли.
— Подожди! — в сильном смятении воскликнул Левин. — Уж не хочешь ли ты сказать, что задачей русского шпиона было освобождение Трефилоффа, а не поддержка ведьмака из Тарасоффки? Но как они сумели всё так обставить, что мы сами притащили его сюда? Нет, это не укладывается у меня в голове!
— Я ничего не хочу сказать, Рудольф, поскольку не знаю, — ответил Вилигут. — Но, на мой неискушенный взгляд, не слишком ли много совпадений? К нам внедряется русский шпион, не только лично знающий профессора, но и обладающий рядом фантастических возможностей — практически полноценный маг, пусть слабый и неопытный. И если бы не сорванная попытка побега… Я вообще, думаю, что она провалилась только из-за какой-то досадной оплошности — ошибки в расчётах, — поделился старик своими соображениями. — В общем, если бы не эта случайность, — продолжил он прерванную мысль, — мы бы никогда больше не увидели ни русского профессора, ни русского шпиона. Нам всем несказанно повезло, друзья мои. Иначе бы мы остались, как говорят сами русские, у разбитого корыта, — последние слова старик вновь произнес по-русски.
  
— А если они опять надумают сбежать? — подал голос Волли.
— Не сумеют, — покачал головой старик, — их резервы пусты, а доступа к машине, чтобы пополнить запасы «времени», у них нет…
— Так может, нам поймать их на этом? — предложил Хорст. — «Подкинуть» такую мысль? А? Чем не вариант для очередного побега? Ну, а бежать мы им естественно не дадим — только пусть соберут эту чертову установку!
— Предлагаю не спешить, друзья мои, — посоветовал бригадефюрер СС. — Пусть «промаринуются» как следует… И не лишай их общества друг друга, Волли — пусть эти русские «дозреют» совместно. А мы с вами пока займемся «Туманом разума». С его помощью можно будет вложить им в головы что угодно! Чем не план, ребятки? — Вилигут поочередно взглянул на Волли и Рудольфа.
— За неимением лучшего, вполне! — одобрил Левин. — Когда планируешь приступить к изготовлению своего зелья, Карл?
— Как только доберусь до замка, — ответил старик, и составлю для тебя список необходимых, но отсутствующих в наличии ингредиентов.
— Отлично! — произнес начальник зондеркоманды. — Тебя подвезти до замка, Карл?
— Буду премного благодарен, Руди! — Слегка наклонил голову старик в знак благодарности. — Своим личным авто я пока не обзавёлся.
— Я распоряжусь на этот счёт, — принял к сведению Левин. — Завтра же подыщем тебе надежного водителя. И автомобиль выделим из нашего парка. Пора привыкать, Карл, что ты опять не последний человек в рейхе.
Проводив «гостей» и одновременно «высокое начальство» до порога института и усадив их «Мерседес» Левина, доктор Хорст, наконец-то, смог вздохнуть с облегчением. Никакой экзекуции за едва-едва не случившийся побег пленников никто ему устраивать не стал. Наоборот, его проект, загибающийся вот уже шесть лет, наконец-то сдвинулся с мёртвой точки. И это не могло не радовать.
По пути в свои «апартаменты», Волли не удержался и заглянул в палату пленников, до сих пор лежащих по своим кроватям, пристегнутыми по рукам и ногам крепкими кожаными ремнями. Памятуя слова старика об опустошенных резервах русских, которые не позволят им совершить очередной побег, Хорст отдал распоряжение охране освободить узников от ремней часа через два.
— Если будут вести себя хорошо! — нарочито громко произнес он, наблюдая за реакцией русских.
Но «пациенты» дружно проигнорировали его слова. Даже глаза не открыли, продолжая неподвижно валяться по кроватям. Постояв немного в палате, Хорст покинул её, вновь оставив пленников наедине друг с другом.
— Он ушел, Бажен Вячеславович, — прошептал Чумаков, отрывая голову от подушки. — Вы как? Не слишком вас помяли?
— Знаешь, Ваня, синяки пройдут, — отозвался профессор, — а вот осадок от поражения…
— Ничего еще не закончено, товарищ Трефилов! Мы еще побарахтаемся! — оптимистически заявил Чумаков. — Плохо нас фрицы знают! Русские не сдаются! А что там с вами этот старикан-бригадефюрер сотворил? — поинтересовался он.
— Он сильный магнетизёр, Ваня… — совершенно расстроенно прошептал Бажен Вячеславович. — Он сотворил из меня настоящую сомнабулу[1]… Мне кажется, что этот чёртов старик смог узнать то, что по собственной воле я ему бы никогда не сказал. Он знает о нас всё, Ваня… И я не знаю, как нам дальше быть…
[1] Сомна́мбула (от лат. «сон» +«ходить») — человек, подверженный сомнамбулизму. Сомнамбули́зм (снохожде́ние, лунати́зм) — расстройство парасомнического спектра, при котором люди совершают какие-либо действия, находясь при этом в состоянии сна. В данном случае — это погружение в гипнотический сон.