Ненужная мама. Сердце на двоих (СИ)

Вбираю свежий воздух полной грудью, но кислорода все равно не хватает. Легкие стягивает жгутом, беспощадно давит и вдруг… резко отпускает.
Телефон оживает в стиснутой ладони.
- Что с ней? – рявкаю в трубку.
- Уже все нормально, - растерянно произносит Назар. Его тон заметно изменился, будто за это время у него перед глазами вся жизнь промелькнула, а теперь он пытается отойти от шока.
- Уже? – цепляюсь за слово. - А что было?
Молчит. Медлит. Скрывает от меня что-то важное.
- Не беспокойся, Гордей, сейчас Вика в порядке. Клянусь. Все у нее будет хорошо, - выделяет каждое слово, и я ему верю. Постепенно остываю и успокаиваюсь. - Хочешь, чтобы я передал ей что-нибудь?
- Нет, - отрезаю после недолгой заминки. - Пусть сама мне позвонит, как сможет.
- Передам, но ничего не обещаю… Гордей, - делает многозначительную паузу, чтобы коротко обронить: - Поздравляю!
- С чем? – недоумеваю, а потом краем глаза улавливаю яркие шарики в коридоре. Мы унесли их из детской, чтобы они не лопнули посреди ночи и не испугали именинницу. Поглядываю на часы… Алискин день рождения еще не закончился. – Хм, спасибо.
Долго стою в тишине, всматриваясь в огоньки огромного ночного города.
Думаю о ней…
  
Глава 21 
 
Почти   два   года   спустя 
Гордей 
Колонна машин впереди замедляется, уплотняясь, как засор в старой трубе, и тут же сзади раздается какофония нетерпеливых сигналов. Оценив обстановку на дороге, я спокойно переключаю скорость, а потом убираю ногу с педали газа. Судя по всему, в ближайшие минут пятнадцать мне она не потребуется.
Время в пробке собираюсь провести с пользой, потому что при моем ритме жизни каждая секунда на счету. Пока остальные автомобилисты психуют и бесцельно ругаются между собой, я поднимаю стекла, включаю кондиционер и, откинувшись на спинку кресла, беру планнер. Если мы будем двигаться в таком темпе, то придется перенести прием, а значит, посыплется к чертям весь график. Допустить этого никак нельзя. Несмотря ни на что, дома я должен оказаться вовремя, чтобы уделить внимание Алиске.
Я женат на работе, но самая главная дама в моей судьбе – это дочь. Спустя годы я все еще следую установкам, заложенным в меня Викой. В самый сложный период жизни она стала моим ориентиром, благодаря ей я смог выбраться из депрессии. И в то же время, без нее я ощущаю себя наполовину мертвым.
Вика исчезла с радаров после той роковой ночи, когда случилось что-то, о чем Богдановы упорно молчат. Я дозвонился ей спустя месяц, чтобы услышать слабый, уставший голос, а после… она сменила номер. Как и грозилась.
Единственной нитью, связывающей меня с Викторией, оставался ее брат. Назар время от времени интересовался у меня здоровьем Алиски, явно по поручению сестры. Несколько раз я даже отправил ему видео моей малышки с подписью: «Для Вики». Уверен, он передал, а она посмотрела. Но после этого я сам вдруг понял, что пора заканчивать мучить друг друга. Глупо навязывать свою дочь девушке, чьих детей я убил одним росчерком пера. Более того, это жестоко, подло и неправильно. Поэтому я смирился, что наши пути разошлись навсегда.
Я просто знаю, что у нее все хорошо. Надеюсь, что она счастлива. И посвящаю себя ребенку, как учила Вика. В остальное время лечу людей, будто пытаюсь искупить свои грехи перед теми, кому не смог помочь...
- Гордей Витальевич, вы сегодня будете в клинике? – раздается по громкой связи на весь салон, как только я отвечаю на входящий звонок. На линии – мой заместитель.
- Нет, я на пути в центральную больницу. До конца дня принимаю там, - твердо сообщаю, листая планнер. – А что случилось?
- Звонил очень важный клиент, хочет записаться лично к вам, - заговорщически тянет. - Обязательно сегодня, так как человек занятой. Бизнесмен, связан с политикой…
- Ты сейчас озвучиваешь совершенно бесполезные данные, Антон. Мне плевать на профессию и банковский счет больного, - зло выплевываю, понимая, к чему он клонит. Заместитель у меня ответственный, внимательный и опытный, за что я его и ценю, но слишком падкий на деньги. Видимо, за срочность пациент предложил хорошую сумму сверху, и Антон успел дать ему положительный ответ. – Анамнез, жалобы? Что-то экстренное? Приступ?
  
- Да нет, хочет обследоваться для профилактики. Насколько я знаю, человек очень заботится о своем здоровье. И никаких денег на себя любимого не жалеет, - добавляет с намеком.
- Без проблем. У меня есть окно на следующей неделе, - просмотрев график, уточняю. – Запиши его на двенадцать часов в среду.
- Гордей, ты хоть понимаешь, кому отказываешь? – в панике переходит на «ты». – Он твою клинику закроет в два счета, если обидится.
- Антон, для меня все равны, а значение имеет лишь тяжесть заболевания. И я не отказываю, хотя следовало бы, я назначаю прием на свободное время, - упрямо стою на своем. – Поверь мне, без работы я не останусь, а вот ты – можешь, и прямо сейчас находишься в шаге от увольнения. Поэтому не зли меня. Я все сказал, - чеканю строго и, заметив, что колонна начала двигаться, плавно трогаюсь с места.
- Поверить не могу, что ты готов своим бизнесом пожертвовать ради вонючих бабок в государственной больнице, - вздыхает заместитель. – Там же копейки за дежурства платят, а все пациенты по ОМС. Хрен кто отблагодарит. Впустую силы и время тратишь.
- Лечить людей нельзя впустую, - недовольно цыкаю, пытаясь перестроиться в соседний ряд. - Мы присягу давали, в конце концов.
- Идеалист, ты раньше таким не был, - сокрушается Антон, мысленно прощаясь со взяткой от политика.
- Приоритеты поменялись, - усмехаюсь, обрывая связь.
Мыслями невольно уношусь в недавнее прошлое. Улыбка трогает губы, когда перед глазами вновь всплывает светлый образ правильной золотой девочки, которая могла бы указать пальчиком на любую должность – и отец подарил бы ей самое теплое местечко в какой-нибудь элитной клинике. Но она была принципиальной, хотела набраться реального опыта и мечтала нести добро людям. Поэтому устроилась в обычную детскую поликлинику. Там ее и растоптали… а я добил.
Раздраженно бью по клаксону, сигналя в унисон с другими участниками дорожного движения. Не замечаю, как вливаюсь в общую массу, заражаясь бешенством. Автомобиль опять застревает в пробке.
- Черт!
Покосившись на часы, звоню няне своей дочери.
- Наталья Петровна, как там Алиска?
- Гордей Витальевич, пришлось забрать ее из сада. Она расплакалась сразу же, как мы порог переступили. Ни я, ни нянечки не смогли успокоить. Так что извините, но мы опять дома, - виновато вздыхает.
- Ясно, постараюсь пораньше вас сменить. Но… - выглядываю из окна, чтобы рассмотреть сигнал светофора на перекрестке. - Но ничего не обещаю, - тихо подытоживаю.
- Не беспокойтесь, я найду, чем Алиску занять. И по поводу детсада не переживайте. Малышке еще трех лет нет, это нормальная реакция, - мягко уговаривает меня. - В таком возрасте дети очень привязаны к дому и родителям.
Сама того не желая, напоминает мне о том, какой я хреновый отец. Что ж, это правда… Как бы я ни старался, Алиске меня не хватает. Все чаще она зовет маму. Поначалу считала ею Вику, а когда перестала слышать ее голос по телефону – вовсе растерялась. Наверное, почувствовала себя брошенной. Отсюда капризы, слезы и крики, которые заставляют сердце болезненно сжиматься.
- Я постараюсь освободиться как можно быстрее, - успокаиваю их с няней, а сам понятия не имею, как выполнить обещание.
Беспросветная пробка потихоньку рассасывается, а мне удается вырваться из нее на соседнюю улицу и слегка срезать путь. Однако распланировать время мешает экстренный звонок из приемной больницы. Меня просят зайти к главному врачу, так что я вынужден проехать свое отделение и припарковаться возле основного корпуса. Пулей влетаю в холл, на ходу здороваюсь с персоналом и целенаправленно шагаю к лифту, чтобы скорее подняться на нужный этаж.