Могилы из розовых лепестков (ЛП)

— Я не охотник.
— Нет, ты охотник, дитя. Великий Дух даровал тебе взор, который делает тебя одной из нас. Это великолепный дар.
— Ты должна перестать называть меня ребёнком. Это странно, Гвен. Ты выглядишь на тридцать.
— Двадцать девять. Мне было двадцать девять, когда меня закопали в землю.
— Я об этом и говорю.
Её взгляд снова метнулся к разбитому окну.
— Ты сказала, что убить тебя невозможно. Ты не бессмертна, так почему же это так?
— Только фейри могут убить меня. Они душат нас, охотников, своей пылью. Это худшая форма смерти. Которую, я надеюсь, ты никогда не почувствуешь, — внезапно она зашипела. — Они пришли.
На фоне черноты ярко-белым сияли две фигуры — Круз и Эйс. Я не была уверена, чувствовать ли облегчение или тревогу от их присутствия.
— Отпусти её, Гвенельда, и никто не пострадает, — голос Эйса просачивался сквозь трещины в стекле и дыры в прогнившем дереве.
Гвенельда зарычала.
— Я не доверяю Вудсу.
— И я не доверяю Готве, — продолжил Эйс, — но эта девушка не имеет никакого отношения к нашей вражде. Если ты покинешь Роуэн сегодня вечером, мы не будем предупреждать остальных о твоём возвращении. Если ты не…
— Ты убьёшь меня? Как ты убил того бедного медэксперта и обвинил в этом меня.
Эйс фыркнул.
— Эти лепестки роз поджарили тебе мозг? — он покачал головой. — Ваш народ всегда во всём винил фейри. Я не говорю, что мы идеальны, но, Гвенельда, ты только что восстала из мёртвых. Ты понятия не имеешь, как устроен современный мир.
Эйс и Круз, казалось, придвинулись ближе к хижине, но их ноги не сдвинулись с места. Я уставилась на их ноги. Они не касались земли.
— Повсюду царит ненависть, — сказала Гвенельда. — Возможно, это было делом рук не только твоего народа, Эйс, но я уверена, что фейри не пытались улучшить мир.
Круз и Эйс стояли прямо перед разбитым стеклом. Я дёрнулась назад, в то время как Гвенельда стояла на своём.
— Не угрожай нам, — сказала она.
— Ох, — Эйс улыбнулся злой улыбкой. — Мы не угрожаем Катори. Только тебе.
— Прекратите это! — мой голос раздался в маленькой хижине, удивив всех, включая меня саму. — К твоему сведению, Эйс, Гвенельда не держит меня в заложниках. Я пришла сюда по своей воле, точно так же, как я уйду… по своей воле. И, Гвен, не утруждай себя просьбой разбудить остальных, потому что я этого не сделаю. Я не хочу распространять… это, — я указала между фейри и охотником. — Я ухожу, сейчас.
Я медленно попятилась, мой пристальный взгляд был прикован к Гвенельде. В ней не было враждебности, но на её лице промелькнула какая-то другая эмоция. Отчаяние? Разочарование? Я почти извинилась. За что именно я должна извиняться? Отказываясь раскапывать старые могилы и будить мстительных родственников? Мои каблуки врезались в стену. Я развернулась и открыла дверь. Она заскрипела, открываясь. А потом я выбежала. Я была на полпути домой, когда Круз пролетел прямо передо мной. Я едва успела остановиться, прежде чем врезаться в него. Я потеряла равновесие и рухнула в снег.
— Оставь меня в покое, — пошатываясь, я поднялась на ноги.
— Я не хочу оставлять тебя одну, — сказал он.
Я стряхнула снег с джинсов. Кончики моих пальцев были такими же белыми, как кожа Круза, хотя в них не было никакой магии, только сырой холод. Не сводя с него глаз, я обошла вокруг его парящего тела и снова начала подниматься, медленнее, потому что мои ноги дрожали так же сильно, как и руки. На этот раз Круз не остановил меня, но он следовал за мной всю дорогу до моего дома. Я чувствовала его сверкающее присутствие позади себя, маяк в суровой темноте, который никогда не приведёт меня в безопасное место.
Как раз перед тем, как я исчезла в своём доме, я услышала, как он сказал:
— Вызвана охрана. Они будут патрулировать территорию. Для твоей безопасности.
— Как ты думаешь, насколько я глупа? — спросила я, разворачиваясь.
Он приземлился, вероятно, беспокоясь, что папа может заметить, как он плавает вокруг.
— Это не для моей безопасности, это для твоей… безопасности твоих людей.
 
Я ждала, что он оспорит это — чтобы доказать, что фейри не были полностью эгоистичными, — но слова, которые я ждала в дверях, так и не прозвучали.
ГЛАВА 13. ОХРАННИКИ
Той ночью я выглянула в окно в поисках стражников-фейри, о которых говорил Круз, но не увидела их. Единственное, что там было — это рой светлячков. Они подпрыгивали над надгробиями и кружились вокруг почерневших стволов деревьев. Зрелище было настолько захватывающим, что я долго смотрела на танец этих существ, а когда я заснула той ночью, они мне приснились.
Был почти полдень, когда я проснулась от стука в дверь. Когда я проворчала, что не сплю, вошёл папа и раздвинул мои занавески.
— Мне нужно уйти из этого дома, — сказал он.
Я села в постели и потянулась.
— О чём ты думаешь?
— Я заказал столик в «Местечке Би».
— Ох, — надежда на поездку испарилась. — Я сомневаюсь, что тебе нужно было бронировать столик.
Би вышвырнула бы клиентов, чтобы разместить нас.
— Я умираю с голоду, так что собирайся быстрее, хорошо? — сказал он, затем вышел из моей спальни и закрыл дверь.
Свисающие жёлтые перья моего ловца снов затрепетали, напомнив мне о ночном танце светлячков. Если подумать, разве они не были теплолюбивыми насекомыми? Почистив зубы и натянув свежую пару джинсов и свитер, я спустилась вниз к катафалку и села рядом с папой. В машине было холодно.
— Папа, ты когда-нибудь видел светлячков зимой?
— Нет, — он повернул регулятор температуры на максимум. — Почему спрашиваешь?
— Я видела нескольких прошлой ночью.
— Я думаю, тебе нужно ещё немного поспать, милая, — он одарил меня улыбкой. — Прости, что разбудил тебя, но я хотел провести с тобой время, прежде чем… — его голос дрогнул, но затем он прочистил горло. — Прежде чем ты уедешь.
Тогда я совсем забыла о светлячках.
— Я останусь до тех пор, пока буду тебе нужна, — сказала я, кладя свою руку поверх его.
— Как ты думаешь, наступит ли когда-нибудь время, когда ты мне не будешь нужна?
Я сжала его руку, и он сжал её в ответ.
— Я могу пропустить семестр.
Он повернул ко мне лицо, его глаза сияли, но затем блеск потускнел.
— Твоя мама была бы так зла на меня, если бы я удержал тебя. Тебе нужно вернуться в Бостон и жить своей жизнью.
Причин покинуть Роуэн было предостаточно, но что будет с Гвенельдой, с её семьёй, с жителями этого города? Отступят ли фейри обратно на свой остров и оставят нас в покое или останутся до тех пор, пока не убьют своих дремлющих врагов?
— Я пропущу семестр, — решительно сказала я.
В машине повисла тишина, пока папа проверял и перепроверял выражение моего лица. Когда мы проезжали древнюю песчаную дюну, он улыбнулся мне, а затем улыбнулся дороге, деревьям и белкам. Я сделала его счастливым.
Снег растаял на песке, точно так же, как он местами таял на большей части Роуэна. Было отнюдь не тепло, но солнце светило ярко, а небо было безоблачным. Сегодня людей не было дома. Большинство из них направлялись на обед. Из пекарни и кофейни выходили длинные очереди студентов. Хотя старшая школа закончилась полтора года назад, мне казалось, что это случилось в другой жизни. Наблюдая, как они сплетничают и смеются, я подумала о Бостоне. На самом деле у меня там не было друзей — знакомые, конечно, но не близкие друзья. Никто из Бостонского университета не присутствовал на похоронах, и всё же почти все из Роуэнской старшей школы присутствовали.
Но это была моя собственная вина. Мне так хотелось доказать своим родителям, что их деньги не были потрачены впустую, что я проводила каждую свободную минуту за учёбой. Самым близким мне человеком была моя соседка по комнате — гот Кора, и сказать, что мы были близки, было бы преувеличением. Мне просто так казалось, потому что её парень, Дюк, всегда околачивался в нашей комнате в общежитии и строил ей глазки. Она, наверное, была бы в восторге, если бы эта комната была в её полном распоряжении.