Рождение и гибель цивилизаций

Первая фаза Четвертой Англии (1761–1797). Освежим некоторые даты промышленного переворота. Механическая прялка-дженни — 1765 год, прядильная машина с водяным двигателем — 1767-й, так называемая мюль-машина — 1779-й, изобретение прокатного стана — 1784-й. В 1784 году Дж. Уатт получил патент на универсальный паровой двигатель. Роковым для домашней промышленности стал механический ткацкий станок Картрайта (1785).
«В последовавшие за 1760 годом 25 лет было выдано больше патентов, чем за предыдущие полтора столетия… Войны, которые мы вели за морем при помощи маленьких профессиональных армий, почти не мешали мирным занятиям обитателей счастливого острова. Никогда империя не приобретала чего-либо с меньшими затратами, чем Канаду и Индию. Что касается Австралии, то капитан Кук просто подобрал ее из моря» (Дж. Тревельян). «В Англии это было время политического довольства и общественного благосостояния, быстрого экономического развития…» (Дж. Грин).
Вторая фаза Четвертой Англии (1797–1833). «Страсть к богатству в некоторых отношениях, бесспорно, является чем-то новым. Она очень быстро развилась в начале XIX века; она не была так сильна в прошлом столетии, когда люди гораздо больше предпочитали вести спокойную досужую жизнь» (Арн. Тойнби). Речь, таким образом, идет о всеобщей страсти к богатству, не связанной с рождением, происхождением и т. д. Так рождался английский мир, которым в тяжелой форме болеет сейчас США и многие другие страны Запада. Таким образом, и в этом человеческом грехе мир Запада не повинен. Приоритет вновь у мира Империи. Страсть к деньгам, как и любая другая настоящая страсть, например, страсть к истине, может родиться лишь в имперском 144-летии, причем, скорее всего, в самой страстной его фазе — второй. Мир Запада слишком вял и пассивен, он может лишь копировать Империю. (Особая статья — так называемые тоталитарные двойники.)
Разгул и беспредел второй фазы достигали абсолюта: регулирование было под таким же жутким запретом, как у большевиков конкуренция. «Даже робкие попытки филантропов повысить минимальный возраст приема на работу детей с семи до девяти лет вызвали бурю протестов со стороны фабрикантов, утверждавших, что тем самым тиранически нарушается право детей на труд.
…14—16-часовой рабочий день, превративший всю жизнь рабочего в чередование непосильного труда и короткого сна, нищенский уровень заработной платы, которой едва хватало для поддержания скудного существования — вот на какой основе взросли баснословные состояния первых капиталистических промышленников и их верных союзников — финансистов» (Ч. Поулсен).
Третья фаза Четвертой Англии (1833–1869). «Век угля и железа» вступал в свои права: бурно развивается железнодорожный транспорт, полным ходом идет строительство пароходов. Электрическая и телеграфная компании образовались в 1846 году. На это же время приходится триумф однопенсовой почты (рождение почтовых марок). Успехи в металлургии, машиностроении следуют один за другим. «Завершив промышленный переворот ранее всех других стран, Англия оказалась в середине XIX века в очень выгодном положении: ее передовая промышленность позволяла ей побивать всех конкурентов дешевизной и качеством товаров. Это обстоятельство дало английской буржуазии фактическую монополию на мировом рынке. Англия все больше превращается в мировую фабрику, «мастерскую мира», по отношению к которой весь остальной мир играл роль поставщика сырья и покупателя готовых товаров» (II. Ерофеев). К. Маркс и Ф. Энгельс называли Англию этого времени «демиургом буржуазного космоса».
В ситуации внешнего и внутреннего успеха могло создаться впечатление, что найден стабильный и идеальный способ бытия. Тяга к гуманизму удачно сочеталась с твердостью духа и бодростью. «Это была эра «мускулистого христианства», напряженной деятельности и холодных ванн. Организованные игры, особенно крикет и футбол, быстро распространялись в школах, университетах, обычной жизни. Пешеходные прогулки и новое развлечение горных восхождений были характерны для энергичного и атлетичного поколения» (Дж. Тревельян).
 
Четвертая фаза Четвертой Англии (1869–1905). Удивительнейшим явлением английской жизни конца XIX века стало рождение мировой детской литературы на принципиально новом уровне. Д. Дефо (1660–1731) и Дж. Свифт (1667–1745) писали свои «детские» книги для взрослых, детскими они стали потом, значительно позже. А вот Чарльз Доджсон (Льюис Кэрролл) написал свою «Алису в стране чудес» (1865) и «Алису в Зазеркалье» (1871) для детей, а взрослыми эти книги стали, когда дети уже подросли. «Алиса» вызвала множество подражаний и породила волну всеобщего чадолюбия. «Более чуткое и заботливое отношение к детям было одним из главных вкладов, сделанных англичанами викторианской эпохи в дело подлинной цивилизации» (Дж. Тревельян).
Англичане стали основными посетителями лучших отелей Западной Европы, Средиземноморья и Египта. Стиль жизни, приписываемый жителям развитых стран Запада конца XX века, оказывается, был разработан все в той же четвертой фазе Четвертой Англии. «Газовое и керосиновое освещение уступило место электрическому. Проведение праздничных дней на морском побережье стало обычным для мелкой буржуазия и даже для значительной части трудящегося класса» (Дж. Тревельян). В те же годы возник обычай проводить за городом конец недели (уикенд). Такова фантастическая пропасть между четвертой фазой и второй, в которой, как мы помним, обычной была жизнь рабочих, когда они ели и спали около станка.
«Возрастание приятности и уменьшение однообразности жизни, появление соперничающих развлечений и занятий, таких, как чтение, музыка, театр, тщательно организованные игры, велосипедные прогулки, осмотры достопримечательностей, проведение праздничных дней в деревне или на мороком бepeгy…» (Дж. Тревельян). Кроме всего прочего, такой образ жизни способствовал резкому снижению пьянства и столь же резкому снижению смертности. В 1886 году соотношение рождений и смертей было в Англии 13 к 3, в Германии 10 к 8, а во Франции 1 к 4!
Первая фаза Четвертой России (1881–1917). Вспомним ситуацию перед 1881 годом. Два гиганта — Толстой и Достоевский создают шедевр за шедевром: 1869-й — «Идиот», «Война и мир», 1873-й — «Бесы», 1877-й — «Подросток», «Анна Каренина», 1881-й — «Братья Карамазовы». Постепенно становится ясно (или не ясно, но все равно чувствуется), что это уже не совсем литература, а некая над-литература: то ли пророчества в виде романов, то ли романы-обобщения. В любом случае, судить Толстого или Достоевского но меркам стилистического совершенства или психологической достоверности персонажей все равно что заставлять академика пересдавать кандидатский минимум. От Толстого и Достоевского один шаг до высшей ступени литературы, в которой воедино сольются религия, наука и искусство. Однако один шаг этот столь велик, что для него понадобился целый имперский цикл, тот самый, в котором мы живем (1881–2025).
Могла ли Россия, столь долгие годы отдавшая постижению Бога, свой самый напряженный духовный поиск завершить на вполне светской ноте? Факты таковы, что с 1881 по 1917 год в России произошел небывалый и ничем не оправданный всплеск философских поисков и открытий в русской религиозной философии.
Первым обычно вспоминают Владимира Соловьева (1853–1900), выдвинувшего идею «всеединства». «Избрав своим философским делом оправдание «веры отцов» на «новой ступени разумного сознания» и отвергая материализм революционно-демократической мысли, Соловьев предпринял наиболее значительную в истории русского идеализма попытку объединить в «великом синтезе» христианский платонизм, немецкие классический идеализм и научный эмпиризм».
Именно Соловьев «стоит у истоков «нового религиозного сознания» начала XX века: богоискательства и религиозной философии Н. Бердяева, С. Булгакова, С. и Е. Трубецких, II. Флоренского, С. Франка и других», как сказано в «Философском энциклопедическом словаре».
Первая фаза Ирана (1905–1941). «Экономическое и политическое закабаление Ирана, оккупация части его территории турецкими, английскими и царскими войсками, соглашение об окончательном разделе Ирана на сферы влияния — все это усилило антиимпериалистические настроения в Иране. Даже иранское правительство, состоявшее из представителей феодальной верхушки, занимало в 1915 году резкую антианглийскую позицию. И наоборот, Германия, воевавшая против Англии и России, казалась многим националистически настроенным буржуазным и помещичьим деятелям Ирана страной, на которую можно было опереться в борьбе против Англии и царской России» (М. Иванов).