Рождение и гибель цивилизаций
Еще раньше Третьей Англии начался второй исламский цикл, посвященный созданию Османской империи (1413–1557). Хотя этот цикл больше соотносился со Второй Россией (1353–1497), есть у него пересечение во времени и с Третьей Англией (1473–1617). Неудивительно, что в тоталитарные двойники османскому циклу набивались почти те же самые силы, что и к третьей Англии. Если Англии противостоял Филипп II Габсбург, то против османов Европа — католическая Европа — выставила Австрийскую империю Габсбургов, уродливое образование из многих земель и народов, достаточно чуждых друг другу. Обратимся к тексту «Поисков Империи».
Взятие Константинополя (1453).
Падение твердыни христианства на востоке потрясло Европу никак не меньше, чем 464 года спустя Европу потрясло падение дома Романовых. Папа Каликст III отправляет во все стороны, ко всем христианским правителям послов, призывая, заклиная собраться в крестовом походе против «нечестивцев». В письме к германскому императору Фридриху III папа просил его «выйти в поход против турок с очень сильным флотом и побороть это чудовище». Речь, разумеется, идет о Мехмеде II. Не были обойдены призывом даже правители христианской Эфиопии. Здесь мы сталкиваемся с важным историческим явлением — рождением тоталитарного двойника. Чем сильнее Империя, тем сильнее рождаемый миром Запада тоталитарный двойник. При этом историческая правда всегда на стороне Империи, ибо политическая экспансия — ее прямое дело. Кроме того, тоталитарный двойник всегда запаздывает. В данном случае Европа сумеет соорудить антиосманского монстра лишь к тому моменту, когда османский имперский ритм уже угаснет, выполнив все свои задачи, и противостоять, по сути, будет некому.
Пока же призывы папы были подобны гласу вопиющего в пустыне. Христианские государи не торопились объединяться. Христианские пароды, как мы еще увидим., вовсе не считали Мехмеда II чудовищем. Да и сам папа, похоже, горевал не столько о гибели великого в прошлом государства, сколько об ускользнувшей в который раз от него возможности поглощения православия католицизмом под видом объединения.
Теперь несколько слов о Карле V и его империи. В 1506 году Карл унаследовал от отца Филиппа Бургундские земли (Франш-Конте, Люксембург и Нидерланды). В 1516 году после смерти деда, Фердинанда Испанского, Карл стал королем Арагона, Сицилии и Неаполя. Кроме того, он стал регентом Кастилии и правил вместо матери, безумной Иоанны. В 1519 году после смерти другого деда, императора Максимилиана, он унаследовал Австрию, Тироль, Штирию, Каринтию, Карниолу и земли Габсбургов на Рейне вместе с притязаниями на престол императора. В 1521 году (начало четвертой фазы османского цикла) Карл передал владения Габсбургов в Австрии брату — Фердинанду. В 1526 году Фердинанд объявил свои права на Богемию и Венгрию после смерти брата его жены Анны — венгерского короля Лайоша. (Часть Венгрии отошла к османам). В 1556 году Карл отрекся от престола, и его империя была разделена. (1557-й — дата окончания османского цикла.) Титул императора он передал Фердинанду, а испанские владения — его сыну Филиппу II. Потом Филипп поднимет знамя тоталитарного противостояния Третьей Англии. Такая вот наследственность.
Что касается противостояния османов со своей западной тенью, то в 1533 году в Стамбуле был подписан австро-турецкий мирный договор, но которому Австрия обязывалась платить ежегодную дань султану за Западную и Северо-Западную Венгрию, а также обязывалась не нападать на Восточную Венгрию, попавшую в вас-сальную зависимость к османам. Могущественная Османская империя приобрела большое международное значение. Европейские страны добивались союза с ней, нейтралитета, посылали ко двору султана своих послов. Так, в 1535 году был заключен антигабсбургский договор с Францией. Еще несколько рассуждений на ту же тему из «Поисков империи».
«Если на рубеже XV–XVI веков на первом месте для османской правящей верхушки было осуществление широких экспансионистских планов в Европе, Азии и Африке, то во времена Сулеймана I и его преемников главное внимание сосредотачивалось па сохранении и упрочении статуса мировой державы. Внешняя политика Порты в XVI веке не стала менее агрессивной, но опыт затяжных войн показал, что к середине века в Европе установилось определенное равновесие османских и антиосманских сил. Более того, существование постоянной турецкой угрозы способствовало складыванию в Центральной и Западной Европе крупных централизованных и многонациональных государств, способных противостоять османам в экспансии. В новых условиях для Порты было особенно важно не допустить создания мощной антиосманской коалиции и принять все меры для ослабления тех стран, которые реально или потенциально могли быть силой, угрожавшей прочности позиций империи» (М. Мейер).
В этой перемене обстановки очень много смысла, очень много информации для россиян конца XX века. Итак, Империя, чувствуя скорое прекращение своего специфического ритма, срочно сбрасывает наступательные амбиции, сосредотачиваясь на легализации и узаконивании захваченного в предыдущих фазах. Запад, пребывая в оковах былого страха, с радостью пойдет на мировую. Но Империя уже свершила главный свой подвиг (награда за который — всеобщая ненависть): показала миру пример политической силы, обучила народы политической грамоте, буквально заставила Европу объединяться. Так было при османах в XV веке, так же обстоит дело и n XX веке, когда раздробленная, а потому бессильная Европа наконец-то почувствовала свое единство и наконец-то на месте континента бесконечных войн создаст континент вечного мира.
Заслуги Четвертой России в создании будущей политической конструкции мира пока, конечно, до конца оценить невозможно. Думается, будущее континентальное (меридиональное, трехнолюсное) строение мира будет придумано все-таки в Москве. Рождение единой и равномерной Европы, ее прошлое освобождение от германоцеитричности и будущее освобождение от американозависимости — все эго Россия. Заслуга же Османской империи — в рождении мощного государства Габсбургов, по также и в привитии Европе вкуса к мощным централизованным государствам. Достаточно неожиданное победное шествие абсолютизма но Европе, безусловно, связано с османским имперским циклом (1413 1557). Теоретики считают, что «абсолютная монархия пришла на смену сословной монархии», и связывают ее с именами Людовика XIV, Филиппа II, Елизаветы Тюдор. Зачатки абсолютизма находят у Людовика XI (1461–1483), но ничего не говорят о нетленном образе Мехмеда II, потрясшем воображение европейцев.
Далее надо бы рассмотреть историю Великих Моголов (1521–1665) и тоталитарного двойника, чью жизнь обеспечивала эта-самая географически восточная Империя. Однако в тексте «Поисков Империи» нет ни слова о тоталитарном двойнике. Погрузившись в толщу мира Востока, эта странная Империя нигде не соприкасалась с миром Запада. Возможность же рождения тоталитарного двойника в мире Востока пока исследована плохо. Единственный претендент — это государство Сефевидов (Иран). Максимального могущества государство достигло при Аббасе I, правившем с 1587 по 1629 год, что весьма точно соответствует третьей фазе Великих Моголов.
Оставим эту тему для более подробных исследований и обратимся к Четвертой Англии (1761–1905). Как уже говорилось, главными чудовищами, рожденными этим английским циклом, были Великая французская революция и следующий за ней в некотором отдалении Наполеон Бонапарт. А начиналось все с Семилетней войны (1756–1763), в которой главную победу одержала Великобритания над Францией в борьбе за колониальное и торговое первенство.
С победы в Семилетней войне начинается величие Англии. «Она завладела Северной Америкой, подготовила себе владычество в Индии, стала считать своей собственностью господство над морями. Все это вдруг высоко поставило Британию над другими странами, расположенными на одном материке и осужденными поэтому играть сравнительно незначительную роль в последующей истории мира» (Дж. Грин).