Усмиритель душ (СИ)

 Откровенно говоря, не было в этой квартире ничего человеческого.
 — Присядь, — попросил Шэнь Вэй.
 Глядя на его диван, на котором явно никто никогда не сидел, Чжао Юньлань, разом почувствовавший себя дикарём, не сразу решился усадить на него свою задницу.
 Шэнь Вэй тем временем наполнил чайник холодной водой, но на плиту его не поставил: только обхватил обеими руками, и вскоре вода закипела сама собой. В тишине он достал две чайные чашки и банку с заваркой, и вскоре поставил перед Чжао Юньланем горячий чай.
 — Я здесь обычно надолго не задерживаюсь, — объяснил он, — чай не слишком свежий. Ничего?
 Чжао Юньланю было плевать: он понятия не имел, как отличить свежий чай от несвежего. Чашка в его руках была очень горячая, и Юньлань, поддавшись порыву, спросил:
 — Ваша Честь, почему вы скрывали от меня правду?
 — Мне затруднительно говорить об этом, — выдохнул, помедлив, Шэнь Вэй.
 Юньлань разом и восхитился, и возмутился этому ответу.
 — И вы решили просто полюбоваться тем, как я себя позорю? Хорошенько посмеялись надо мной? Конечно, я вёл себя как полный идиот, тут уж ничего не попишешь, но Ваша Честь… Вы были ко мне чересчур жестоки.
 Шэнь Вэй слегка улыбнулся и сменил тему:
 — Призрачная Маска… Если снова встретишь его, будь осторожен.
 Чжао Юньлань подул на всплывшие на поверхность чайные листья.
 — Ему нужны реликвии?
 — Именно.
 — Что произойдёт, если собрать их вместе?
 — Четыре реликвии были созданы ещё до того, как установился баланс Инь и Ян, — начал объяснять Шэнь Вэй. — В самом начале времён существовали души, но не было духов: жизнь, не омрачённая смертью. Люди были богами, а сами боги — муравьями под их ногами. Реликвии хранят в себе первобытную мощь хаоса: попав в плохие руки, они могут разрушить саму суть мироздания. Моя обязанность — уберечь наш мир от подобной судьбы.
 Чжао Юньлань слушал молча, и Шэнь Вэю от этого молчания стало неуютно. К Юньланю, задающему вопросы, он уже привык, а вот молчаливый… Этот человек знал, когда нужно остановиться: никогда не говорил и не спрашивал лишнего. Все свои домыслы он держал в голове, и больше всего Шэнь Вэй сейчас опасался того, до чего додумается его неутомимый разум.
 — Эта его маска, — задумчиво протянул Юньлань, — вы не хотели, чтобы он её снял. Это потому, что я узнал бы его лицо?
 Заметил. Он заметил и догадался ещё тогда, и удар хлыстом тоже был не случаен!
 Шэнь Вэй побледнел. Внешность Призрачной Маски на самом деле не имела никакого значения: оба они свободно проходили между границами Инь и Янь и оба понимали, что тело — это всего лишь сосуд. Однако Шэнь Вэй всё равно не хотел посвящать Юньланя во все тонкости происходящего. Но будучи джентльменом, он давно разучился ладно лгать, и теперь ему оставалось только молчать, не найдясь с ответом.
  
 — Ладно, ничего не говори, — тут же сказал Чжао Юньлань. — Я не буду больше спрашивать. Только не хмурься.
 На последних словах его голос смягчился, снова окрасился привычным тёплым вниманием. У Шэнь Вэя резко пересохло в горле и заболело сердце.
 Опрокинув чашку чая одним глотком, Чжао Юньлань выпрямился, чувствуя, что перегнул палку.
 — Нас долго не было, и многое успело произойти. Отдохни, я тебя больше не побеспокою.
 Голос Шэнь Вэя нагнал его уже на пороге:
 — Той ночью, когда я выпил слишком много… Что произошло? Кроме того, что я вырубился?
 Чжао Юньлань примёрз к месту.
 Шэнь Вэй, нагнав его, смотрел ему в лицо встревоженными глазами.
 Юньлань улыбнулся, и это была мягкая улыбка, отличная от привычных ему холодных и хитрых ухмылок.
 — Конечно же, Ваша Честь, — дразняще протянул он, — вы грязно ко мне приставали. До сих пор не могу оправиться от шока.
 Правдой это было или нет, Шэнь Вэй понять не мог, но этот игривый тон…
 — Меня страшатся во всех трёх мирах, — беспомощно вздохнул он, — а ты…
 Чжао Юньлань улыбнулся шире, чувствуя, как сердце заходится от радости.
 Попрощавшись с Шэнь Вэем, он вышел из здания и оглянулся, прежде чем забраться в машину: в квартире Шэнь Вэя всё ещё горел свет. Чуткий взгляд Юньланя выхватил тень, замершую у окна и наблюдающую за его уходом.
 Шэнь Вэй словно целую вечность уже молчаливо смотрел, как Юньлань его покидает.
 Легенды гласили, что Палач Душ, жестокий и бездушный, был рождён среди глубин ада и явился прямиком оттуда вместе со своей глефой, холодной, как лёд. Стоило подумать о том, как Шэнь Вэй возвращается в темноту, всегда один, и за его чёрным плащом следуют бесконечные души… Сердце Юньланя содрогнулось от болезненной нежности, которую он испытывал к этому человеку.
 Оставалось неясным, что связывало его и Палача Душ в прошлых жизнях, и Шэнь Вэй явно не горел желанием раскрывать эту информацию. А Юньлань не хотел настаивать. С одной стороны, весь тот огонь, что таился, закованный в цепи, у Шэнь Вэя внутри, настолько его поразил, что неловко было приближаться. А с другой… Юньланю отчаянно не хотелось задеть Шэнь Вэя или ранить его гордость.
 Сложно было сказать, что пряталось за его чувствами к Шэнь Вэю: настоящая любовь, примитивное желание или просто влюблённость. Чжао Юньлань в любом случае не хотел делать ему больно.