Усмиритель душ (СИ)
Чжао Юньлань подобными знакомствами похвастаться никак не мог.
Лицо под маской теперь наполовину улыбалось, а наполовину плакало:
— Но раньше ты не был таким безжалостным. Хотя это и неважно: как бы ты себя не вёл, я никогда не забуду, как ты пожертвовал тот огонь…
Палач Душ не позволил ему закончить: лезвие его глефы сверкнуло чёрной кривой, взрезав воздух, и Чжао Юньлань торопливо отступил в сторону, не желая случайно попасться под руку двум божествам, сошедшимся в битве.
Никогда ещё он не видел Палача Душ в таком гневе.
— Шеф Чжао, — раздался голос Ван Чжэн, — кто это такой?
Юньлань зажал в зубах сигарету, натянул рукава на руки и, присев на корточки, недовольно прошипел:
— Откуда мне знать, я что, со всеми должен быть знаком? Я разве выгляжу как человек, у которого много друзей?
Будь Ван Чжэн понаглее, она бы обязательно сказала, что нельзя быть таким бессовестным. Но следуя своей тихой и мягкой натуре, она промолчала.
Чувствуя себя зрителем остросюжетного фильма, Чжао Юньлань затушил сигарету в снегу и согрел дыханием замёрзшие ладони.
— Камень, ещё не стар, но опустошён; вода, ещё не холодна, но уже скована льдом, — пробормотал он и постучал пальцем по часам. — Я тут подумал кое о чём. Надо попробовать.
— Шеф Чжао! — предостерегающе закричала Ван Чжэн, но он не обратил на неё внимания.
Из кармана Юньлань достал связку ключей и выбрал один из них: очень старый, в форме книжки, со стёршимися узорами и выгравированной буквой “Х”. “Хранитель”. Внутри этот ключ был полым.
Держа его в руках, Юньлань направился к Столпу, и вокруг него тут же возникло сразу несколько призрачных зверей, которые окружили его вплотную, но не нападали: только преградили путь к Столпу.
Зевнув, Чжао Юньлань хорошенько потянулся и мягко произнёс:
— Теперь понял. Вы, ребятки, стащили солнечные часы, но зачем вам вообще сдались эти реликвии?
Призрачные звери молчаливо придвинулись ещё ближе к нему.
Юньлань холодно усмехнулся, вытащил сигарету и открыл крохотную книжицу. Внутри пряталась маленькая зажигалка, от которой он спокойно прикурил и закрыл медальон. Сигарету Юньлань взял двумя пальцами и вздохнул:
— В этой жизни больше всего на свете я ненавижу уродливых громил и непокорных псов. А вы, как я погляжу, сочетаете в себе и то, и другое. Я теряю терпение.
Сигарета в его руке взмыла в воздух, как маленькая петарда, и взорвалась огромным хвостатым шаром пламени, который неотвратимо смёл призрачных зверей.
— Истинный огонь Самадхи! — завопил один из них, прежде чем его поглотило ревущее пламя.
Пламя птицы Бифан — особенное: оно всё, что угодно, способно изничтожить до горстки пепла в считанные секунды.
Чжао Юньлань улыбнулся яркому зареву:
— Чего? Истинное пламя или фальшивое, вы что, не слыхали о секретном оружии, которое люди зовут “огненной мартышкой”?
Шар огня устремился к основанию Столпа Природы.
Глава 41.
Услышав шум за спиной, Палач Душ резко вывернул запястье, замахнувшись на Призрачную Маску, и торопливо обернулся. Пылающий огненный шар почти ослепил его, и Палач Душ, не сумев разглядеть за этим сиянием Чжао Юньланя, выкрикнул в жутком отчаянии:
— Юньлань!
Призрачную Маску происходящее тоже отвлекло, и он не успел увернуться: лезвие Палача Душ ударило прямо по его маске, но с лязгом отскочило. А Призрачная Маска, словно не желая рисковать своим прикрытием, отлетел в сторону.
Но в тот же миг с хохотом обернулся облаком чёрной пыли и помчался сквозь завесы огня. Его плащ одним взмахом поглотил истинное пламя Самадхи, а сам Призрачная Маска встал перед Столпом Природы лицом к Чжао Юньланю, и звери, окружая Столп, укрылись за его спиной.
Глядя противнику в лицо, Чжао Юньлань спокойно произнёс:
— Это хвалёное пламя птицы Бифан обладает мощью дотла спалить самого Сунь Укуна, а твоему дурацкому плащу хоть бы хны. Должно быть, ты необычное существо.
Растеряв веселье, фигура в маске уставилась на него:
— Я не хочу делать тебе больно, Хранитель. Отойди в сторону.
Юньлань сунул руки в карман и перенёс вес тела на одну ногу: не было нужды в словах, его поза и без них выдавала в нём человека, побывавшего не в одной стычке.
— Ничего себе, — его слова сочились сарказмом. — Да ты просто до усрачки меня напугал.
Палач Душ, подоспев, закрыл Чжао Юньланя собой и обнажённой глефой преградил Призрачной Маске путь. Слишком покровительственным был этот жест, слишком резким, и Юньлань удивлённо уставился ему в спину.
Палач Душ вёл себя странно с того самого момента, как появился этот загадочный человек в маске.
Однако сейчас им всем было не до этого. Стоя за спиной Палача Душ, Юньлань порылся в карманах, бормоча себе под нос:
— Неужели Столп уязвим к огню? Нет. Учитывая, что внутри томятся пленные души, Столп, должно быть, уязвим для всего текучего, включая воду, огонь и даже ветер. Но обычное пламя, вода и ветер слишком слабы, чтобы по-настоящему ему навредить, так?
Нарисованные на маске глаза сощурились, пожирая Юньланя взглядом.
— Не стоит воображать себя самым умным, Хранитель, это непременно доведёт тебя до беды. Прошло уже так много лет, а ты так ничему и не научился.