Усмиритель душ (СИ)

 — Что это был за колокольчик? — перебил его Да Цин.
 — Он у меня с собой, — сказал Шэнь Вэй и достал из кармана пыльный золотой колокольчик. — Ты ведь об этом говоришь?
 Зрачки Да Цина резко сузились, и он прошипел, не давая Чжао Юньланю ответить:
 — Откуда ты его взял?
 Взглянув на Юньланя, Шэнь Вэй нехотя ответил:
 — Его отдал мне человек, который… Вернул тебя прошлой ночью.
 Да Цин обошёл кругом вокруг ладони Шэнь Вэя, не спуская глаз с колокольчика, а потом тихо выдохнул:
 — Он мой. Моего… Первого владельца, — добавил он, покосившись на Юньланя. — Сотню лет назад он повесил его мне на шею, а я его где-то потерял.
 Чжао Юньлань протянул руку:
 — Дайте посмотреть.
 — У тебя пока не получится его поднять, — предупредил Шэнь Вэй.
 Окончательно вспомнив, что произошло прошлой ночью, Юньлань усмехнулся и меланхолично выдохнул в воздух белое кольцо дыма: не способен даже поднять колокольчик, который его собственный кот сотню лет без труда таскал на шее… Жалкое зрелище.
 А Да Цин в это время подобрался, сцапал колокольчик зубами и без единого звука выскочил в окно.
 Очень странно было видеть его, обычно ленивого и беспечного, столь взволнованным.
 — Да Цин? — приподнялся на месте Чжао Юньлань.
 — Он ушёл. — Шэнь Вэй закрыл окно и вернулся к нему, присел рядом и бережно коснулся уголка его закрытых глаз. — Я обязательно найду, как тебя вылечить.
 — Не торопись, — усмехнулся Юньлань.
 Шэнь Вэя охватило предчувствие, что за этим обязательно последует что-нибудь совершенно бесстыжее.
 И действительно, даже слепым Юньлань не оставлял настойчивых попыток заигрывать:
 — Видишь ли, в таком состоянии мне будет весьма затруднительно принять душ. Может, поможешь?
 Шэнь Вэй терпеливо убрал от себя шаловливую руку, которая уже гладила его по бедру.
 И молча ушёл на кухню.
 Юньлань, улыбнувшись, прикрыл глаза и разлёгся на диване во весь рост. Домашние звуки с кухни — постукивание, звон посуды, — удивительно успокаивали, несмотря на кромешную темноту. Но в момент, когда Чжао Юньлань расслабился окончательно, он вдруг увидел вдалеке парочку странных теней — и резко распахнул глаза.
 Вокруг царила тьма. Тени тоже пропали.
 Постаравшись успокоиться, Юньлань сосредоточился и снова закрыл глаза, следя за дыханием и очистив разум от лишних мыслей. Постепенно темнота вокруг улеглась, и вдалеке снова проступили размытые очертания. Слева от себя Юньлань разглядел тускло мерцающий шар зелёного света, очень мягкого, словно покачивающегося на ветру… И у него была очень знакомая форма.
  
 Он смотрел в направлении подоконника, на котором стоял подаренный знакомым цветочный горшок.
 Третий глаз.
 Третий глаз между его бровей, кажется, совсем не пострадал.
 Сосредоточившись в этой точке, Юньлань постепенно начал яснее различать своё окружение: цветы на подоконнике, кошачья шерсть на диванной обивке, старые книги на полках… Ценная, по словам продавца, картина на стене.
 Диван, кофейный столик, кровать — предметы, не обладающие духовной энергией, были по-прежнему неразличимы в темноте.
 Опустив взгляд на самого себя, Юньлань увидел, что изнутри его наполняет свет: в правом плече это сияние собиралось в ослепительный яркий шарик, а в левом плече его не было вовсе.
 Оно чем-то было ему очень, очень знакомо.
 Подчинившись порыву, Чжао Юньлань вскочил на ноги, больно ударившись об угол кофейного столика, и проковылял на кухню.
 Там всё ещё господствовали звуки готовки, но самого Шэнь Вэя не было видно: он полностью слился с темнотой, хотя на деле, кажется, его фигура была темнее самой тьмы… Единственное, что можно было разглядеть, это крошечный кулон у него на шее: внутри у него бушевал, свиваясь плотным клубком, яркий огонь.
 Точно такой же, что горел у Чжао Юньланя в правом плече.
 Глава 60. 
 Отложив нож, Шэнь Вэй обернулся и велел Чжао Юньланю:
 — Осторожно, лучше не подходи. Тут грязно.
 Юньлань не обратил на его слова никакого внимания, медленно продвигаясь к цели: его пальцы скользили по стене, держа направление. А потом он вслепую вытянул руки и обнял Шэнь Вэя со спины, устроив подбородок у него на плече.
 Попытавшись «взглянуть», Юньлань ничего не увидел: овощи на доске были лишены корня и заморожены. Тогда он для верности принюхался и уловил тонкий запах овощного сока.
 А опустив голову, он увидел окутанную тьмой фигуру Шэнь Вэя и собственную, словно залитую кроваво-красным светом. Этот свет изливался из его сердца, словно раскалённая магма, и мгновенно пропитал всё тело Шэнь Вэя, очертил его изящный тонкий силуэт.
 Как будто темноте была дарована жизнь.
 Это зрелище настолько изумило Юньланя, что он надолго погрузился в молчание, а затем, пытаясь не выдать себя, полусерьёзно пожаловался:
 — Что ты там режешь? Не хочу жрать траву, я же не кролик, и к тому же калека, разве я не заслуживаю самого лучшего?
 Шэнь Вэй тихо засмеялся и приподнял крышку одной из кастрюль: кухню мгновенно заполнил густой мясной аромат.