Формула фальшивых отношений (ЛП)

Тем вечером я лежу на спине в своей комнате после душа. Я устала от того, что весь день была на ногах и переписывалась с Карой, когда где — то в комнате звонит телефон. Я чуть не роняю мобильник на лицо и карабкаюсь вверх, затем замечаю стационарный телефон на туалетном столике. Я не заметила его, когда осматривала номер в первый день.
— Алло?
— У нас для вас посылка от мистера Оливера Стоуна, — монотонно сообщает женщина. — Можем мы отправить её наверх?
Я, запинаясь, прошу, чтобы посылку отправили наверх, затем смотрю на себя. Я надела пижаму, потому что у меня не было намерения снова выходить из комнаты, но, возможно, это неподходящий наряд для приема посылки. Я натягиваю свою мягкую толстовку, и к тому времени, как я завязываю волосы в хвост, кто — то стучит в дверь.
Я распахиваю её, ожидая появления курьера, но вместо этого у моей двери стоит невысокая японка, безупречно одетая в мужской костюм. Позади неё гостиничный носильщик толкает тележку с несколькими массивными чемоданами.
— Да? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.
— Меня зовут Рин Кацура, — объявляет женщина на безупречном английском, но с легким акцентом. — Мистер Стоун прислал меня помочь вам с гардеробом для предстоящего гала — приёма. Он сказал, что вам нужно платье напрокат.
О Боже.
— Эм, — Я борюсь с желанием одернуть подол своей толстовки. — Прямо сейчас?
Она смотрит на меня свысока, хотя она примерно на полголовы ниже, и я съеживаюсь под её взглядом, который говорит мне, что я впустую трачу её драгоценное время.
— Конечно, — бормочу я. — Проходите.
Мисс Кацура дает чаевые портье и говорит ему, что свяжется с администратором, если он ей снова понадобится, затем вкатывает тележку в мой номер и закрывает за собой дверь. Отработанными движениями она начинает выгружать чемоданы, раскладывая их по моей кровати и на полу. Она расстегивает молнии, и шелк разных цветов вываливается из чехлов, разделенных слоями оберточной бумаги. Только один чемодан остается у двери нетронутым.
Мисс Кацура замечает, что я рассматриваю его, и говорит:
— Сначала нам нужно платье. Потом мы займемся обувью. Теперь, пожалуйста, раздевайтесь.
Я подчиняюсь, слишком напуганная ею, чтобы отказаться, хотя мои щеки пылают. В конце концов, Оливер обещал позаботиться о моей одежде, и, похоже, он сделал это ради меня. Жаль, что эта леди не позвонила заранее, но если она делает Оливеру одолжение, я не хочу упускать такую возможность.
— Надень свой лучший бюстгальтер, — инструктирует она меня. — Посмотрим, сможем ли мы с этим поработать. Мы в Дубае, поэтому проявляем осторожность и избегаем всего слишком откровенного. Надеюсь, вы согласны со мной?
Я быстро киваю ей, роюсь в своих вещах в поисках кружевного черного лифчика и надеваю его. По какой — то причине её властные манеры рассеивают большую часть моего смущения. Такое ощущение, что я почти на приеме у врача, и мисс Кацура настолько любезна, что отводит глаза, пока я готовлюсь.
— Это подойдет? — спрашиваю я.
Она поджимает губы, затем кивает.
— Да. Хотя, возможно, тебе придется надеть стринги, в зависимости от того, насколько облегающее платье ты выберешь.
После этого прямого наблюдения она достает что — то похожее на пачку образцов краски, только это кусочки ткани. Она подносит их к моему лицу и бормочет:
— Конечно, мы должны делать это при естественном освещении, но у нас так мало времени…
Я не протестую, только стою тихо, пока она делает пометки в маленьком блокноте. Она измеряет мою талию, бедра и все остальные части тела, не делая ни единого комментария по поводу моего тела, что я ценю. Когда она заканчивает, она бросает образцы и блокнот на кровать, достает первое платье из своего чемодана.
— Не беспокойся о складках или изменениях, — говорит она мне. — Мы разберемся с ними после того, как выберем подходящее.
Я позволяю шелку цвета шартрез струиться по моему телу и оседать на бедрах. Но прежде чем я успеваю протянуть руку за спину, чтобы расстегнуть молнию, мисс Кацура щелкает языком и требует, чтобы я снял его. Я примеряю серебристо — голубое платье в тон цветам “Titan”, серьезное чёрное платье с вырезами по бокам и полдюжины других платьев, одно красивее другого. Я даже представить себе не могу, насколько они, должно быть, дорогие, но я решаю пока не думать об этом.
 
— Мистер Стоун упомянул, что в течение сезона будет больше мероприятий, которые вы должны посетить, — говорит она непринужденно. Она протягивает мне ещё одно платье, на этот раз из белоснежного атласа, покрой которого напоминает греческую тогу. — Я буду в городе на Гран — при Канн и Флоренции, но будет лучше, если мы обсудим несколько вариантов сегодня, чтобы я могла подготовить их вовремя.
— О — хорошо, — заикаюсь я. — Я не знала…
Она похлопывает меня по руке.
— Конечно, нет, дорогая. Мужчины никогда не задумываются о том, сколько времени требуется, чтобы подготовить женщину к подобному мероприятию. Они надевают костюм и галстук, и все думают, что они хорошо одеты, но женщин критикуют гораздо жестче.
Интересно, не поэтому ли она носит мужскую одежду, но я не хочу совать нос не в своё дело. Её нагрудный платок и старомодный галстук сшиты из пастельно — желтого шелка с принтом в виде ромашек, что мне нравится, а когда она наклоняется, чтобы принести мне ещё одно платье, из — под её искусно сшитых брюк выглядывают ярко — розовые носочки.
Мне бы очень хотелось сделать эффектное заявление и выбрать такой же наряд, как у неё, для этого гала — приёма, но я не могу. Я буду присутствовать как девушка Оливера Стоуна, женщина, которая изменит его дикие привычки и приведет к тихой роскошной жизни. Мисс Кацура, кажется, согласна со мной 0 все платья, которые она мне предлагает, элегантные, ничего слишком кричащего.
— Это, — внезапно заявляет она, останавливая меня на полпути.
Я опускаю взгляд на себя и провожу ладонями по темно — фиолетовым юбкам из тюля, которые ниспадают до пола.
— Правда? Но рукава прозрачные.
Она одобрительно хмыкает и обходит меня, чтобы застегнуть лиф, который немного болтается на моей груди.
— Поверь мне. Я занимаюсь этим дольше, чем ты живешь на свете, моя дорогая.
Я моргаю, стараясь не показать удивления. Я думала, ей чуть за сорок, но, видимо, нет.
— Хорошо, — говорю я. — Могу я посмотреть?
Мисс Кацура делает повелительный жест рукой, и я спешу в ванную, где могу сказать, что она права, даже при ужасном освещении.
— Это прекрасно, — я провожу пальцами по лифу, расшитому металлической нитью абстрактными закрученными узорами. — Мне это нравится.
— Конечно. А теперь иди сюда, у нас нет всей ночи впереди.
Я встаю на маленький складной табурет, который она достает из одного из чемоданов, и терпеливо жду, пока она обходит меня с подушечкой для булавок, пристегнутой к запястью, и отмечает исправления, которые необходимо внести.
— Кто носил это до меня? — спрашиваю я наконец, не в силах сдержаться.
Мисс Кацура бросает на меня сердитый взгляд с того места, где она присела у моих ног, подколов подол до нужной длины.
— Я не разглашаю имена своих клиентов, — говорит она. — Но фотографии общедоступны. Актриса надевала его на премьеру одного из римейков Джейн Остин. Если интересно, то поищи в интернете, — через мгновение добавляет она.
Я сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку.
— Это прекрасно. Я уважаю вашу лояльность к своим клиентам.
Она бросает на меня одобрительный взгляд, затем, наконец, встает и отступает назад, чтобы осмотреть меня.
— Ну вот. Этого хватит. Пойдем, я помогу тебе снять его.
Мы повторяем этот процесс с темно — синим платьем с глубоким вырезом и струящейся атласной юбкой, а также с бледно — бирюзовым платьем, которое облегает моё тело.
Мисс Кацура прищуривается и командует:
— Стринги.
Я ухмыляюсь и борюсь с желанием отдать ей честь.
— Поняла.
Мы переходим к туфлям, где она сердито ворчит, потому что немного не угадала с размером моей обуви, поэтому обещает прислать мне нужную пару вместе с переделанным платьем. К тому времени, как она собирает все неподходящие платья и аккуратно складывает те, что мы выбрали, я падаю от усталости.