Млечный путь господина Харг Тринста (СИ)

Когда она уходила, я вставал с постели, лихорадочно натягивал одежду и на ослабших ногах мчался к Фэрии. Там, под проливным дождём, на ледяном ветру я каждую ночь нёс вахту напротив дома Еванжелины. И каждое утро Александра изумляюсь тому, что за ночь мне стало ещё хуже. Решив, что меня мучает бессонница она начала готовить успокаивающее питье. Я так ни разу и не попробовал его, но Саша об этом не догадалась. Наконец, измучившись от беспокойства, она попросила отца позволить ей сидеть возле моей постели и ночью, но доктор Лаурак никогда бы не разрешил дочери такой вольности. Отныне я мог беспрепятственно потворствовать своей... 
  
Глава 93
 
... Десятого свет в комнате Александры погас. Помню, я подумал, что обычно она ложиться спать позднее. Как правило, до полуночи Еванжелина читала (хотя это всего - лишь моё предложение — с таким же успехом могла вышивать.) Я добросовестно занёс время в записную книжку. Меня беспокоило, что единственным доказательством событий той удивительной ночи оставались лишь мои воспоминания. На обитателей мерзкого притона надежды мало. Люди подобного сорта никогда добровольно не признаются в содеянном. 
В половине второго парадная дверь отворилась, и фигура в капюшоне выскользнула наружу. При полной луне я узнал её сразу - же. Я записал время в блокнот и, не огляделся, последовал за ней. Внутренний голос подсказывал мне, что у верной Еванжелины есть и своя тень, но сейчас мне было не до неё. 
Как и прежде, Еванжелина миновала Фэрии, свернула на Пикард, пересекла Чанг - россинг и направилась к Пилл - Вэлоэн. Мимо Чанг - Россинг, Кавент - Гардио и дальше, по набережной. Я старался держаться холоднокровно, недрогнувшей рукой делая в блокноте пометки, но ты же понимаешь, читатель, как забилось моё сердце, когда я понял, что она направляется туда же, куда и в первую ночь! 
Глава 3 
Я проснулся в странном месте. Солнечные лучи отражались от крыш, но в комнате висел полумрак. Свет исходил только от маленького очага погас. Я лежал на узкой кровати у стены. 
Медленно и осторожно я встал. Мыщы болели, кожу зудело, ломило даже кости. Ко мне возвращались воспоминания, самым ярким из которых был жуткий верзила с железным прутом в руках. Удивительно, как я вообще выжил! 
— Уже проснулись? — послышался голос. 
Я обернулся и увидел Ивана Доузли. Он улыбнулся и пристально вгляделся в меня своими чёрными глазами. Скрестив и вытянув ноги я ярко начищенных чёрных ботинках, Ивана сидел на золтаном кресле, вплотную придвинутым к кровати. 
— Это вы? — Поинтересовался я. — Где это я нахожусь? 
Иван объяснил, что я нахожусь в его квартире и провел здесь уже три дня. Пока он говорил, я смотрел, как свет очага играет на коже его чёрный куртке. Я почему-то не мог заставить себя заглянуть ему в глаза. Мне казалось, что холодный ироничный взгляд Ивана пронзит тело и предметы словно лучи, изобретенные каким-то немцем, которые, как говорят, позволяют видеть скелет сквозь кожу и плоть. 
Некоторое время мы мирно беседовали, но внезапно от ужаса у меня перехватило в горле. Я кое-что вспомнил. 
— Где Еванжелина она что, мертва? — хриплым голосом спросил я. 
 
— Успокойтесь, Харг она жива — сообщил Иван. 
  
Глава 94
 
Харг прожил в квартире Ивана несколько месяцев, страдал он не только от собственных ран. Его мучили кошмары, тошнота и судороги. Доктор Лаурак сказал, что всё это последствия той злополучной ночи. Не знаю, как Иван объяснил моё отсутствие доктору Григорию, но мой наниматель продолжал аккуратно выплачивать мне жалованье. Как ни странно, мои подозрения в чистоте намерений Ивана только усилились. Либо он вёл со мной изощренную игру, либо действительно был мне добрым другом. И всё же, как бродячий пёс, нашедшая доброго хозяина, со временем я начал доверять Ивану... 
... Какой бы отвлекающей ни была эта жизненная история, ничто в ней не противоречило моим собственным ощущениям, а лишь объясняло как очевидную невинность Еванжелины, так и скрытую страсть, которую излучало её невинное тело, в чём я имел случай убедиться на собственном опыте. Но более всего эта жизненная история вызвала во мне сущую жалость. Что за жизнь вела бедная Еванжелина! По сравнению с ней моя собственная биография представлялась верхом банальности и благополучия. И хотя рассказ Ивана о пережитых ею унижениях ничуть не уменьшил моей любви, он позволил мне заглянуть в глубины собственной души. Смог бы я защитить её? Способен ли я уберечь её от зла? 
Я уже повторялся, моя любовь к Еванжелине ни на сколько не уменьшилась ни на один сантиметр. Я мечтал лишь только о ней, желал только её одну. Говорят, что отсутствие любимой лишь усиливает страсть, но одновременно и низводит сам объект страсти. Со временем Еванжелина становилась всё более призрачные, всё мене реальной. Она превращалась в образ. Я по-прежнему был без памяти влюблён в её образ, словно преданный пёс хранящий верность к умершему хозяину. В то же время я не противился реальности, в которой Еванжелине не было места. Я не собирался преследовать её. Я знал, что сейчас она в Праге. От Праги до Парижа не так уж много километров, и мне ничего не стоило поехать туда, чтобы увидеться с ней вновь. Во всяком случае, так мне тогда показалось. 
... Мне стало легче, когда я вернулся на службу. Во время болезни доктор Лаурак навещал меня каждый день. Он так гордился моим выздоровлением, словно это было его личной заслугой. Через несколько дней рутинной работы мне наконец-то доверили интересное дело — вывести на чистую воду респектабельного господина, который вёл двойную жизнь. Я снова с головой погрузился в свою работу, но уже не отдавался к ней с прежней страстью и самозабвением. Теперь я понимал, как это опасно... 
... Громадный камин. Мы пили пиво, сплетничали о работе и коллегах-детективах. Иногда мы просто сидели, смакуя содержимое своих кружек и прислушиваясь к разговорам посетителей. Иван часто делился со мной подробностями своих любовных интриг — он менял женщин как перчатки, по временам года, — а я рассказывал ему об Александре. 
Харг начал ухаживать за ней ранней осенью. Однажды мы случайно столкнулись в кабинете доктора Лаурака. Я собирался уже уходить, на улице уже стемнело, и Александра попросила меня проводить её до дома. Мы дошли до особняка её родителей на Монтер - Скрип, разговор случайно зашёл о планах на выходные, и мы договорились встретиться в Джентс-сквере в воскресенье. Не помню, кто первым предложил отправиться на прогулку, но совершенно уверен, что у меня и в мыслях не было приударить за Александрой.