Рябиновая невеста
У неё была надежда на то, что король согласится с этими словами. Теперь, когда она ответила на самый сложный вопрос, осталось только убедить короля, что жениться на экономке нет никакой нужды. Земли он и так уже забрал. Но король внезапно взял Олинн за руку, поднёс к губам и поцеловал, заставив поднять голову и посмотреть прямо в лицо.
Сейчас его глаза показались Олинн совсем светлыми, орехово-карими, хотя ещё совсем недавно они были темны, как ночь. А поцелуй был горячим, и отстранившись, король так и не выпустил руки Олинн, а наоборот, накрыл её другой рукой и произнёс:
− Мне понравился твой ответ. И я вознагражу твою скромность. Я предлагаю тебе стать моей женой. И пусть здесь нет ярла Римонда…
Олинн ощутила, как звезда в руке превратилась в тысячу игл, вонзившихся в вены, и едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть. Эти слова короля оглушили её, и показалось даже, что в ушах что-то звенит. Олинн боялась пошевелиться, потому что знала, Игвар сейчас стоит и смотрит на неё.
− …а впрочем, − усмехнулся король, видимо, приняв её молчание за радостное удивление и согласие, − здесь же твой «рябиновый отец». Так что, как и полагается, я попрошу у него согласия на брак.
Он обернулся к Игвару, и, не выпуская руки Олинн, спросил с улыбкой:
− Ну что, друг, отдашь за меня Олинн из Олруда, дочь ярла Римонда Белого Волка?
Олинн показалось, что тишину, повисшую после этих слов, можно было потрогать руками. Она, словно кусок прозрачного льда, и они втроём замерли в нём на какое-то очень длинное и тягучее мгновенье. И тяжёлый взгляд Игвара чувствовался почти кожей. Олинн даже дышать стало трудно, столько всего было в этом взгляде.
Будто она его предала. Обидела. Сделала больно.
Одно лишь мгновенье он смотрел на Олинн, но и этого было достаточно, так сильно сдавило сердце, а звезда в ладони превратилась в холодный камень.
− Я сильно удивлён, − наконец произнес Игвар, переводя взгляд на Гидеона. − Не для того я скрыл, что она дочь ярла, чтобы ты тут же бросился в омут непонятного брака с незаконнорожденной. Зачем?
− Зачем? Не ты ли советовал мне взять в жёны северянку, чтобы закрепить это право в крови? — спросил король, чуть приподняв бровь.
− Я, − ничуть не смутившись, ответил Игвар. − Но когда я советовал этот брак, Олруд ещё казался неприступной крепостью. А потом я принёс тебе его без месяцев осады, потеряв только одного воина. Теперь эти земли твои. Нет смысла связывать себя сомнительным браком, раз уж тут нет законной дочери Белого Волка, о которой наслышан весь Север. Стоило бы сейчас подумать о другом. Неужели ты забыл, что под твои знамёна пришли найты с запада Балейры со своими воинами в надежде, что после пяти лет вдовства ты наконец выберешь какую-то из их дочерей. Они хотят с тобой породниться и ждут этого. И, выбрав никому не известную экономку−северянку, в которой теперь нет особой нужды, ты их оскорбишь. К тому же, невесту должен одобрить Янтарный совет, а ты его не созывал. Не хочешь же ты оскорбить разом их всех: и старейшин, и найтов, заключив тайно этот брак и даже не попросив их одобрения? Пусть ты в нём и не нуждаешься, но оказать уважение найтам, которые пришли под твои знамёна, нужно, иначе ты рискуешь потерять все западные кланы, и клан Ивы в первую очередь. Или ты забыл, сколько воинов клана Ивы пало боях за Перешеек? Едва ли не половина, и поверь мне — они этого точно не забудут, − Игвар говорил медленно и спокойно, обходя большой стол с бумагами, и, подойдя к королю на расстояние двух шагов, добавил уже тише: − Мы сейчас на чужой земле. Если западные найты обидятся и соберут свои знамёна, чтобы уйти — это заставит северян воспрянуть духом. А может, и ярла Римонда с сыном возглавить новое сопротивление. И тут уж никакая невеста не поможет. Да и с чего такая поспешность? Собери Янтарный совет, обсуди всё. А Олинн останется пока твоей гостьей. И уж точно, второй раз она никуда не убежит. Если хочешь, я лично за этим прослежу.
И он посмотрел на Олинн таким тяжёлым взглядом, что она даже представила, как он забрасывает её на плечо, несёт в покои и запирает в большой сундук.
− Что я слышу? — король усмехнулся, но руку Олинн всё−таки отпустил. — Не ты ли рвался в Олруд, как волк, не взирая ни на какие препятствия? А теперь в тебе вдруг заговорила лисья осторожность! Но вот, в чём ты прав, так это в том, что надо, и правда, собрать Янтарный совет. Попировали в честь победы, пора обсудить предстоящую зиму и возвращение в Балейру. А вот сыну Белого Волка ты зря не отрубил голову. Разве не в этом был твой план? А ты его отпустил, − король подошёл к столу и, небрежным жестом подвинув бумаги, добавил: − Одно дело, стареющий ярл с малолетними дочерями — он нам не угроза. И другое дело, его волчонок. Что с тобой Грир? С каких пор в тебе проснулось милосердие?
− Ну, может, с тех самых пор, как в тебе — внезапное желание жениться? — криво усмехнулся Игвар. — Мы вырвали зубы у Белого Волка. Без своего замка и людей он никто. Можешь не думать об этом. Но победу мало завоевать — её надо удержать. И западные найты тебе в этом сейчас очень нужны. Так что повремени с этой скоропалительной женитьбой, иначе всё будет выглядеть так, будто ты мальчишка, потерявший голову от этих зелёных глаз. Совсем как Хейвуд…
Олинн слушала их разговор и чувствовала, как в комнате будто собирается гроза. Стало жарко, и даже по коже побежали мурашки от ощущения чего-то невидимого, наполнившего всё вокруг тревожным предчувствием. Олинн увидела, что глаза короля снова стали тёмными, меж бровей залегла глубокая складка, и он скрестил руки на груди.
− Иногда мне кажется, что ты забываешь, кто здесь король, — произнёс Гидеон, прожигая Игвара взглядом.
− А мне кажется, ты забыл, что высечено у подножья Янтарного трона: «Первый среди равных». Но поверь мне, никто из найтов этого не забыл. Они пошли за тобой, веря твоему слову, так не предавай их доверия. Я всё-таки твой друг, и это был дружеский совет, — ответил Игвар, тоже глядя на короля в упор.
А Олинн стояла, по привычке спрятав руки за спину, и боялась взглянуть на Игвара. Она понимала, что он сейчас делает, и это её пугало. Если Игвар повздорит с королём, это будет совсем плохо. А он повздорит, если тот не уступит.
Но, помолчав некоторое время, Гидеон обошёл стол и принялся собирать свитки, произнеся уже более миролюбиво:
− Что же, ладно, − он спрятал бумаги Олинн в кофр и запер в столе. — Может, ты и прав. Сегодняшний день оставим для развлечений: турнир, королевский пир и танцы. А завтра соберём Янтарный совет и покончим со всем этим. Не вижу повода тянуть. Я раздам западным найтам причитающуюся им награду, выслушаю их чаяния и выпью с ними за их здоровье. Но решу я всё равно так, как считаю нужным.
— И это будет справедливо, — ответил Игвар спокойно, — но пока не давай им повода для кривотолков. После вчерашнего пира они только и делают, что обсуждают твой внезапный интерес к экономке из Олруда. А кто-то даже заговорил о приворотном зелье.
— Вот как?! — хмыкнул Гидеон. — Они думают, что меня приворожили?
Король перевёл взгляд на Олинн, и у неё сердце ушло в пятки. Вот только не хватало ещё, чтобы её обвинили в каком-нибудь колдовстве!
— Ну, ты же знаешь, война закончилась, победы обсудили, теперь обсуждают жизнь короля. Думаю, это Хейвуд распускает слухи. Сам понимаешь, — Игвар усмехнулся, переводя всё в шутку, — после удара коленом в пах его самолюбие жаждет мести.
— Хорошо. Ты прав. Чтобы не было кривотолков, я поручаю тебе отвести мою гостью на турнир. Сегодня ты будешь её сопровождать, раз уж ты «рябиновый отец». Не нужно, чтобы до Янтарного совета все знали правду.
− Обещаю, что даже выберу её на турнире дамой сердца, — усмехнулся Игвар.
— У Грира появилась дама сердца? Пожалуй, у сплетников сегодня будет о чём посудачить, и это даже хорошо, — ответил король со смешком и, хлопнув Игвара по плечу, добавил: — Идём. Задай им сегодня трёпку!