Время созидать
Соленые брызги и пена летели в лицо, но ветер тут же осушал их. Прикрыв глаза, Тильда слушала судно: как хлопают вверху паруса, как скрипит рангоут, как стучат по шканцам башмаки матросов и как перекликаются с высоты, как будто на незнакомом наречии, чужие грубые голоса.
Потом она взглянула на Саадара, на его профиль рядом – широкий нос и тяжелый заросший подбородок, шрамы на всю щеку. Его обычно добродушное лицо сейчас казалось серым от усталости.
– Ты себя хорошо чувствуешь?
Саадар пожал плечами:
– Бывало и получше.
Тильда вздохнула.
Старый галеон вторил ей жалобным скрипом, сетуя на свою судьбу скромного работяги.
Он походил на величественный некогда особняк, верой и правдой служивший многим поколениям, а потом превращенный в обыкновенную торговую контору или и вовсе в склад, где никому нет дела ни до наборного паркета, ни до лепных украшений, ни до витражей в окнах.
– Че встала, жопу отклячила? Дай людям пройтить! Набралось вас тут! – чей-то грубый окрик отвлек от мыслей, хлыстом рассек воздух. А потом кто-то схватил ее пониже спины.
От неожиданности Тильда охнула, резко обернулась и оказалась лицом к лицу с низким рыжим матросом, похабно ухмылявшимся ей. Она увидела краем глаза, как дернулся Саадар, но успела сделать предупреждающий жест: остановись.
– Проходи, – ответила матросу спокойно. – В следующий раз будет достаточно попросить.
Ветер подхватил слово и швырнул его в рыжего, как ошметок морской пены.
Матрос явно ожидал, что она будет визжать или браниться, или испуганно вожмется в фальшборт, оттого и замер напротив, смотрел непонимающе и злобно.
Тильда прищурилась, глядя прямо в выпуклые светлые глаза.
– Ну ты и сука, – выплюнул рыжий.
– Сочту за комплимент.
С ответом он не нашелся. Только зыркнул недобро, отчего Тильду пробил озноб – таким взглядом смотрел Гарольд – повернулся и пошел прочь. От него разило дешевым пойлом и застарелой, слежавшейся ненавистью.
– Глупая ты, – сказал глухо за спиной Саадар. – Не каждого можно взглядом да словом остановить. Некоторые понимают только кулак.
– Твой, может, и понимают, – ответила, обернувшись, Тильда. В словах прозвучал вызов. – А у меня нет кулаков.
– У меня зато имеются, – буркнул Саадар как-то обиженно. – Когда из Дарреи бежали, ты моих кулаков не гнушалась, поди.
– Я просила за сына. Не за себя! – резко ответила Тильда.
– Твой сын за себя постоит сам!
Тильда промолчала. Отвернулась снова к морю. Когда-то она могла часами стоять на берегу, душой, мыслями сливаясь с безбрежной синевой воды и неба. Но сейчас море было осенним, неспокойным, грозящим штормами.
Что там, за чертой, разделяющей горизонт?..
Но Саадар не уходил – стоял рядом, напряженный, будто готовился что-то сказать.
Мимо сновали матросы, и судно – суетливое большое торговое судно – жило своей жизнью. Чужой жизнью, которой рад лишь Арон, с восторгом наблюдавший за тем, что делают моряки.
– Я солдат. Я привык защищать Республику. Какая же в том моя вина, что Республике я больше не нужен?.. – сказал вдруг горько Саадар. – А ведь ради нее столько всего…
Тильда кивнула – ему не надо было рассказывать о том, что творилось в Рутене – об этом знали от беженцев оттуда.
– А семье своей?.. – осторожно спросила Тильда. Саадар почти никогда не говорил с ней о родных, да и редко рассказывал о себе.
– И семье не нужен.
Комок воздуха застрял в груди на вдохе, и Тильда замерла. Потом выдохнула:
– Ты… поэтому в армию ушел?
– И поэтому. А еще меня женить хотели на девчонке. Мне было четырнадцать. А я испугался, знаешь? Подумал – вот женят, и буду я до скончания дней таскаться по степи за лошадями, да ставить юрты, да детей плодить. Тогда-то мне другого хотелось. А получилось вона как. Ни дома, ни семьи.
– А я рада… Тому, что получилось именно так, – чуть улыбнулась Тильда. И хотя будущее представлялось ей не надежнее страшной морской бездны под ногами, она все же сказала: – В моем доме для тебя двери всегда будут открытыми.
* * *В общей каюте было тесно, сыро и душно. Фонарь, подвешенный к крюку на потолке, раскачивался взад-вперед, освещал лица людей, захваченных рассказами о далеких неведомых землях.
– Грят знаете что? Что в Хардии золота – во! Что бычья башка, такой слиток можно найти! – говорил плешивый мужичок, которого, кажется, звали Кеннит. Глаза его блестели задорно и хитро.
– Врут, как пить дать, врут! А ты, пень старый, уши и развесил, а? – насмешливо ответила ему женщина по имени Айрин.
– Вот разбогатею – увидишь, – плешивый ухмыльнулся. – В мужья, небось, попросишь!
Айрин фыркнула.
– Чуйку надо иметь на золото, а у тебя если чуйка и есть, то только на пиво.
Тильда слушала веселую перебранку соседей по каюте вполуха, а вот Арон – с жадным, голодным любопытством. Ему только и подавай истории о далеких странах да приключениях!
«Синяя чайка» была хардийским судном, но истории о Хардии среди адрийцев ходили самые невероятные – никто не мог поверить, что страна за океаном не сильно отличается от привычных мест.
– А еще что грят – там псиглавцы и пигмеи ходят, и если идти да идти на восток – есть там такая страна – Террух, где люди по два крыла имеют и летают аки птицы…
– Да враки все! – перебил Кеннита другой мужчина. – Такие же там люди, как и у нас. Только вот у них кожа – черная, а глаза – как у птиц, белка нет.
Для пущей наглядности мужчина выпучил оба глаза так, что даже Арон захохотал.
В каюте, кроме них с Саадаром и Ароном, поселили еще пять семей. Места всем едва хватало, даже не получилось разделить каюту на мужскую и женскую половины. Зато Арону нашлась компания: мальчишки-погодки десяти и девяти лет из Тартены – сыновья Айрин.
С ними плыли разные люди – кто-то из найрэ, а один мужчина, угрюмый темнокожий южанин, скорее всего, был разорившимся ниархом. Кто-то рассказывал о себе с удовольствием, кто-то больше отмалчивался.
– А мне говорили, что король ихний всех привечает, кто ремеслом владеет. Будто бы город он великий построить хочет.
– Брешешь – что чешешь, – рассмеялся плешивый. – У них там не король, а им-пе-ра-три-ца! О как… То есть баба…
– Что, баба – не человек? – оскорбилась Айрин.
– А что баба построить может?
– Страну? – улыбнулась Тильда. – Например, Кайлин Мудрая?
Когда-то давно, после того, как закончилась эпоха Ушедших, Кайлин объединила разрозненные земли, которые потом стали Адрийской империей.
Их попутчики заспорили о том, была ли Кайлин настоящей, и скоро Тильда утратила нить спора – ей хотелось спать.
Рядом с Тильдой сел Саадар. Набросил ей на плечи платок:
– Ну-ка, замерзла небось. Вон как в комок съежилась. Ночи-то в море холодные.
Тильда плотнее закуталась в него, с благодарностью коснувшись ладони Саадара. Он улыбнулся – глазами, будто в пасмурном небе мелькнул и погас солнечный отблеск.
– Хотела бы я, чтобы все это было правдой, – тихо сказала Тильда. – Не псиглавцы, конечно, а то, что в Сорфадосе я смогу найти для себя дело.
Все, что она знала о цели пути, – это то, что Сорфадос – город новый, основанный пятьдесят лет назад как будущая великолепная столица. «Синяя чайка» и еще три галеона везли туда из Орты не только груз кофе и вина, намереваясь взять по пути на Архипелаге еще и красное дерево, но и ящики с измерительными приборами, медные слитки, редчайший полупрозрачный мрамор.
– Там, говорят, тепло, – тихо заметила Айрин, – как на нашем юге. Только вот зимой дожди постоянные, земля не просыхает. А еще про хардийцев правда – странные они, Многоликому не молятся, а двум бабам поклоняются, и богов у них…
– Счастья-то попытать можно.
– Я слышала, там злым колдунам да ведьмам несть числа. И нечисти всяческой…
– Ну, начали ужасти рассказывать! – рассмеялся Саадар. – Будет вам еще, наглядимся.
По кругу пошла фляга. Тильда принюхалась к содержимому, когда фляга оказалась в ее руках – не вино. Пахло можжевельником, лесом.