Вселенная DC. Заметки на полях
Многие из вас наверняка уже знают, что персонажи «Хранителей» не были оригинальными. В 60-х годах параллельно с DC и свежеобразованным Marvel появилось еще одно издательство, Quality Comics, которое также выпускало комиксы о супергероях в том числе. Среди них был Вопрос – мститель в маске, полностью скрывающей его лицо, обладающий незаурядными детективными способностями, Синий Жук – миллионер и промышленник, которые при помощи разнообразных гаджетов боролся с преступностью, Капитан Атом – живая атомная энергия, обладающий способностью изменять молекулярный состав чего угодно. Вы уже узнали Роршаха, Ночную Сову и доктора Манхэттена, я уверен. Так вот, в 80-х годах DC выкупило на них права и намеревалось включить их в свою основную вселенную, и тут-то Алан Мур предложил использовать их в своем новом комиксе.
Однако издательство не согласилось – «Хранители» явно были историей вне основной вселенной, а новых персонажей они приберегли как раз для нее. Поэтому Муру пришлось создавать своих героев на основе уже существующих персонажей, что впоследствии стало одним из камней преткновения между ним и издательством в вопросе авторских прав.
Просто представьте, что было бы, если бы DC позволило ему использовать персонажей Quality, на которых он уж точно не стал бы заявлять своих прав, – возможно, и разрыва с DC не случилось бы, или случился бы, но позже. Было бы интересно!
Второе важное обстоятельство – это тот самый общий фон. Было бы очень драматично и пафосно сказать, что индустрия буквально изнывала в ожидании того, кто придет и расставит все по полкам, и этим гением стал Алан Мур, который, словно Прометей, спустил огонь знаний людям – конечно же нет. Искусство, как и история, развивается по объективным причинам, и комикс, подобный «Хранителям», просто не мог не выйти, потому что для его выхода уже все было готово – вот только мало кто это осознавал, никто не строил графиков и не писал подробную хронологию событий, чтобы в какой-то момент сказать: «Сейчас мы перевернем все с ног на голову». Обладая постзнанием, мы легко делим десятилетия на эпохи и пишем эссе о развитии комиксов, но в моменте об этом особо и не задумываются, ибо идет обычный рабочий процесс. Вряд ли Мур и Гиббонс понимали, что они создают, – просто у них была идея взять образ супергероя и слегка изменить его с учетом современных им реалий (да, именно Мур и Гиббонс – к сожалению, в 9 случаях из 10 имя художника очередного комикса забывается), или же «деконструировать».
С латинского «деконструкция» переводится как «осмысление сверху вниз, обратное осмысление». Термин ввел французский философ Жак Деррида; это довольно хитроумная конструкция, которую он изложил в своей книге «О грамматологии». Он там даже толком не сформулирован – Деррида ловко уходит от прямых определений, намеренно запутывая читателя. Наверняка можно сказать одно: смысл деконструкции в первоначальной задумке заключается в разрушении устоявшихся бинарных позиций («добро – зло», например), присущих классической западной мысли. В этом ключе под деконструкцией в комиксах можно понимать процесс указания на жанровые клише и условности, которые автор не хочет принимать как данность, а, наоборот, стремится раскритиковать; сгущение красок и уход от привычного взгляда на супергероя – порой до образов отбитых маньяков и фашистов; искажение первоначального замысла супергероики (борьба за все хорошее против всего плохого) в угоду своему видению мира.
Деконструкция сегодня неразрывно связана с ревизионизмом, т. е. обновлением и переосмыслением. Изначально она не была ни методом, ни темой, ни смыслом, ни анализом, ни синтезом. Благодаря ей не предполагалось что-то понять – деконструкция просто была по задумке все того же Жака Дерриды. В массовой же культуре это, скорее, стало тем самым инструментом поиска нового смысла; и сегодня под ним понимается практически любой уход от «стандартных» жанровых норм.
При этом сама деконструкция может быть как направлена на поиск смысла персонажа/явления, так и существовать сама по себе и показывать, что определенный объект не то, чем всем нам кажется.
Возникает закономерный вопрос: зачем вообще заниматься чем-то подобным? Зачем что-то пересобирать или подвергать критике? Зачем, в конце концов, в чем-то сомневаться? А все дело в той совокупности причин, которые я уже озвучил, – общественно-политический фон, на который привычный образ супергероя ложился уже с трудом, и тренды массовой культуры на показ «изнанки» жизни и социума. Новый виток Холодной войны, бунты шахтеров в Британии и жесткая политика Рейгана заставляли многих людей думать о плохом, и Мур вместе с Гиббонсом как раз и изложили их на бумаге.
Ключевой конфликт комикса – это старое для супергероики противостояние «супергерой и суперзлодей». Супергерой долгие годы был существом идеальным, чистым, непогрешимым, моральным примером и ориентиром; злодей же был гадким, порочным, без капли положительных качеств, «злой злодей» одним словом. Вычленив это противоречие, Мур и Гиббонс стали разбираться в нем, выворачивая его наизнанку и задавая неудобные вопросы своему же сюжету, из чего и получилось то, что мы называем «Хранителями»; получили ту трактовку фигуры супергероя, которую мы все знаем.
Персонажи «Хранителей» не супергерои – это главное, что хотели показать авторы: не то, что супергерои – они вот такие, а то, что супергерои – они не такие, они не могут быть такими, какими мы видим их в комиксе. Показав их порочными, жестокими, безрассудными и даже кровожадными, Мур и Гиббонс как бы создали лакмусовую бумажку – если ваши персонажи похожи на Комедианта или Роршаха, поздравляю, это не супергерои, это уже нечто другое. Точно так же и суперзлодеи не такие, как Озимандия, к слову. Авторы, опираясь на почти пятидесятилетнее наследие супергеройских комиксов, хотели разобраться в том, что есть супергерой, выбив у него почву из-под ног и наделив его изъянами, но эффект получился обратным – все вдруг резко подхватили идею, что супергерои должны быть такими, что привело к валу подражателей и общему «помрачнению» супергероев в 90-х и 00-х годах. Бездумно копируя оболочку «Хранителей», новый тип супергероя стал очень сильно отличаться от классического супергероя – то, что должно было раскрыть его, его же и похоронило.
Само собой, бешеная популярность «Хранителей» обеспечивалась не всеми этими мудреными материями – просто издательство зашло с комиксом в книжные сети, издавая его в шикарных изданиях в твердом переплете, со стильными корешками и обложками, что для комиксов, в общем-то, было в новинку. Это обеспечило огромные продажи, и очень скоро комикс признали культовым, великим, гениальным и так далее и так далее.
Не поймите меня неправильно – я не имею ничего против «Хранителей», мне нравится этот комикс. Он отлично написан, он великолепно нарисован, в нем есть ряд неординарных сюжетных ходов и повествовательных решений, которые затем перекочевали в сотни других комиксов; в конце концов, он рассказывает интересную историю и помогает лучше понять архетип классического супергероя и те трудности, с которыми авторы могут столкнуться при его создании и поддержании. Правда, чтобы докопаться до этой функции и в полной мере ее осознать, потребовались долгие годы развития комиксов – и то это скорее мое предположение, поскольку сам Мур давно уже наотрез отказывается обсуждать «Хранителей».
Является ли он лучшим комиксом в истории? Нет, конечно, по одной простой причине – «лучшего» банально не существует; кроме того, есть десятки других комиксов, которые высказывались на не менее серьезные и важные темы и так или иначе переосмысляли архетип комиксного супергероя, будь то в пародийном ключе или же в предельно серьезном. «Виновен» ли он в вале комиксов, зацикленных на жестокости и стремящихся облить помоями супергероя в попытках сыграть на контркультурщине? Отчасти да – все же он выстрелил очень громко, и у него неизбежно появились подражатели. Актуален ли он до сих пор? Тематически нет – и комиксы, и мир, и сама концепция супергероя за прошедшие 35 лет изменились очень сильно, пройдя свои взлеты и падения, и те ценности и темы, к которым апеллировали авторы тогда, уже не так применимы сейчас. Как предмет искусства – да, вполне, опять же, он отлично написан и талантливо нарисован.