Искушение

Мы шагали меж надгробий. Дорожки на кладбище были расположены крестом. Не знаю, специально ли так сделали, но, скорее всего, да.
– Трент уверял, будто ты сказала Харрису, что тебя подстрелил… старейшина, – негромко пояснила Вэл, увлекая меня налево. Я уже догадалась, куда она меня ведет. – И якобы ты в четверг вечером ему сама об этом рассказывала.
В четверг вечером. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. Я поправила солнечные очки и задумалась. Я не планировала ничего говорить Вэл, пока не пообщаюсь с Мерль, но надо же мне было с кем-то все это обсудить.
Мы прошли под высоким деревом с золотистой и красной листвой. Здесь уже сильно пахло осенью.
– Я действительно видела старейшину.
Вэл ответила не сразу.
– Ты уверена?
Я рассказала ей обо всем, что произошло.
– Как видишь, обычные эльфы так себя не ведут. – Я замолчала. Мы обогнули группу туристов, окруживших надгробие. – Я запустила в него прутом, а ему хоть бы хны: выдернул и отшвырнул. Я сказала об этом Дэвиду, но, по-моему… он мне не поверил. Знаю, что не поверил. Думает, что я промахнулась или что-то типа того.
– О боже, – Вэл выпустила мою руку.
У меня сжалось сердце. Я остановилась.
– Я это не выдумала.
Вэл покачала головой, так что ее тугие кудряшки подпрыгнули.
– Я знаю, но…
– …но в это трудно поверить? – закончила я, глядя в прямую спину подруги. – Я понимаю, Вэл. Но это был старейшина. Причем не единственный, кого я видела. В пятницу вечером в районе складов я встретила еще одного. Его зовут Марлон Сент-Сайерс, по крайней мере, он так себя называет. Он какой-то крупный застройщик. Наверняка ты о нем слышала. Обычно эльфы стараются не привлекать к себе внимание публики, но этому вообще плевать, что его может кто-то сфотографировать, а потом эта фотка всплывет лет через двадцать и докажет, что он вообще не постарел.
Тут Вэл повернулась ко мне. Она была такой яркой, полной жизни среди разрушающихся серых надгробий, но сейчас лицо ее было бледным.
– Ты и вправду их видела? – она бросила на меня пристальный взгляд.
Я кивнула и ответила со вздохом:
– Да.
Вэл подошла ко мне.
– Как думаешь, зачем они здесь?
– Не знаю. Может, они всегда тут были. Мне кажется… я думаю, это как-то связано с вратами. – Я покосилась на туристов, которые прошли мимо, остановились через несколько надгробий от нас и принялись фотографировать. – Мне кажется, они задумали что-то сделать с вратами, – негромко добавила я.
Вэл округлила глаза и произнесла напряженно:
– Айви.
– Уж не знаю, что именно, но я не… – Тут я осеклась. Можно ли рассказать Вэл про Рена и Элиту? Не то что бы я не доверяла подруге, но, казалось, я предаю доверие Рена.
Вэл потеребила браслеты на запястье.
– Что?
Все-таки Вэл я знаю куда дольше, чем Рена, и я ей верю.
– Только не говори больше никому, ладно?
– Детка, я могила. – Вэл прижала руку к сердцу. – Я бы тебе такого могла порассказать о некоторых членах Ордена, что уши завянут, но я же молчу.
Мне даже стало интересно, что она знает. Я прошла мимо Вэл, направляясь к тому месту, до которого мы обычно доходили, прогуливаясь по кладбищу. На могиле первого члена Ордена, погибшего в Новом Орлеане от рук эльфа, была установлена статуя молящегося ангела, которая каким-то чудом оставалась всегда жемчужно-белой и почти блестящей. В центре надгробия была вырезана эмблема Ордена – три переплетенные спирали. Я протянула руку и погладила ее.
– Рен знает про старейшин, – призналась я подошедшей ко мне Вэл, взглянула на подругу и продолжала: – Он из Элиты.
Вэл моргнула. Потом еще раз моргнула.
– Что еще за Элита такая?
Я коротко улыбнулась. И рассказала Вэл все, что Рен поведал мне про Элиту и почему он там. На лице подруги читалось изумление. Наверно, у меня было такое же выражение, когда Рен мне во всем признался.
Вэл нужно было время, чтобы все осмыслить. Она расхаживала туда-сюда мимо могилы нашего погибшего товарища. Я разглядывала некогда чистые надгробия, посеревшие от времени. Взгляд мой остановился на полуразрушенном памятнике, у которого сверху осыпалась штукатурка, так что виднелись потертые кирпичи. Вообще кладбище не было лишено своеобразного шарма, пусть мрачного и печального, но мне сейчас было не до того: с сильно бьющимся сердцем я ждала, пока Вэл все обдумает.
 
Правильно ли я поступила, что рассказала ей обо всем?
Меня охватило беспокойство. Я переступила с ноги на ногу. Может, не стоило говорить ей про Рена и Элиту?
Наконец Вэл остановилась и уперла руки в бока.
– И ты ему веришь?
– Да.
– Ладно, – Вэл шумно выдохнула и сморщила нос. – Раз ты ему веришь, значит, и я верю. Видимо, я еще более сумасшедшая, чем ты. Тебе уж точно до меня далеко.
У меня словно камень с души упал. Разумеется, я еще нервничала, но кто бы на моем месте чувствовал себя иначе? Я ведь только что доверила подруге страшную тайну.
– И что мы будем делать? – спросила Вэл.
Я моргнула.
– Вообще-то, понятия не имею. Дэвид нам точно ничего не расскажет, даже если ему что-то известно. Я думала сегодня зайти к Мерль. Если кто и знает что-то про врата, так это она… если, конечно, в настроении.
Вэл впилась в меня взглядом.
– Я с тобой.
Я фыркнула от смеха.
– Когда ты в прошлый раз была со мной у Брайтон, Мерль обозвала тебя проституткой.
– Было дело, – ухмыльнулась Вэл. – Так она наверняка уже обо всем забыла.
– Даже не надейся. Она меня каждый раз донимает, общаюсь ли я с этой «шлюхой», «чертовкой», и как там еще она тебя величает. Так что ничего она не забыла.
– Чертовкой, говоришь? Ничего себе. Звучит внушительно.
– Еще бы, – усмехнулась я. – В общем, лучше мне сходить туда одной.
Вэл поджала губы.
– А малыш Ренни пойдет с тобой?
Я рассмеялась и отошла от могилы.
– Нет. Я ему сказала, что, возможно, кое-кто из моих знакомых что-то знает, но не уточняла, кто и что.
– Умница. – Вэл снова взяла меня под руку и положила мне подбородок на плечо, так что ее кудряшки щекотали мне щеку. – Спасибо, что ты мне веришь. Я так волновалась. Правда, теперь я все равно волнуюсь, но уже по другой причине.
– Да уж поняла. – Мы направились к выходу с кладбища, и я спросила подругу: – Как считаешь, что задумали старейшины?
Вэл нахмурила лоб.
– Если они хотят открыть врата, значит, намерены выпустить сюда других старейшин. Мамочка мне частенько о них рассказывала, – призналась она. А я этого не знала. – Про тех, кто правит Иным миром. Мама говорила, что, когда зимние эльфы объединились с летними, у них остался только один принц, одна принцесса, ну и король с королевой. Они обладали невероятным могуществом и правили знатью и всеми эльфами. Уж не знаю, правда ли это, да и так ли это важно? Что, если старейшины хотят выпустить их в наш мир?
Меня пробрал озноб, несмотря на то что солнце светило вовсю.
– Это будет ужасно.
Я как-то спросила Диня, почему эльфам не сидится в Ином мире. Почему он сам там не остался? Ему явно не хотелось об этом говорить, но он рассказал, что эльфы правят всеми существами, населяющими Иной мир, поработили их и уничтожают целые народы. Еще он сказал, что последствия этой резни поистине ужасны, но какие именно – не распространялся. По-моему, тут все предельно ясно: эльфы здесь, потому что свой мир уже покорили и теперь хотят взяться за наш.
Пока врата в Иной мир закрыты, эльфы не могут утаскивать смертных к себе в качестве источника пищи и развлечения.
Но что бы ни делали эльфы, врата им не открыть.
– Расскажи мне, что узнаешь. – Вэл протянула руку, сняла с меня очки и нацепила себе на нос. Должна признаться, они ей шли. – Я помогу, чем смогу.
Мы с Вэл вышли с кладбища Лафайет и направились в книжный.
– Ну ладно, теперь давай о чем-нибудь обычном, – проговорила подруга. – Готова?
– Конечно, – согласилась я, чувствуя себя в тысячу раз лучше от того, что призналась во всем Вэл. Скажешь правду – и на душе легко.