Настоящий папа (СИ)

  
28
 
— Мам?
Я вынырнула из своих мыслей и уставилась на Кира. Он стоял возле дивана, на котором я валялась, пялясь в потолок.
Завтра на работу. Не хочу. Ничего не хочу.
— Тебе плохо? — спросил сын, серьёзно глядя на меня.
Дожили.
— Нет, малыш, — я приподнялась и улыбнулась. — Так, немножко голова болит. Ничего серьёзного. Я таблетку выпила, сейчас пройдёт.
— Мам, — взгляд Кира стал укоризненным, — ты же сама говоришь, что врать нехорошо. Когда у тебя болит голова, ты всегда мочишь полотенце и кладешь на лоб, а сейчас не положила, значит, она у тебя не болит.
Вот же… И в кого он такой? Хотя глупый вопрос.
— Лень было, Кирюш, — упорствовала я. — Намочу и положу. Иди-ка сюда.
Кирилл подошёл ближе, я обняла его, погладила по волосам, уткнулась носом в ухо.
— Это из-за папы, да?
— Нет, не из-за папы.
— Тогда… из-за дяди Лёши? — осторожно спросил сын, и я улыбнулась. Что же ты у меня умный-то такой?
— А других вариантов нет? Может, из-за тебя. У кого скоро оценки за четверть выставлять будут?
— Но мам! — возмутился Кир, отодвинулся и заглянул в мои смеющиеся глаза. — Ты же знаешь, там одни пятёрки!
— Вот именно! Нельзя таким умным быть.
— Но мам!
Я засмеялась и вновь обняла его.
— «Один дома»? — шепнула я. — Теперь-то уж нам точно никто не помешает. И Новый год совсем скоро.
Кир вздохнул и обнял меня крепче. Я знала, о чём он подумал. О своём письме Деду Морозу и о настоящем папе.
А я ни о чём не думала. Иногда думать, пожалуй, слишком больно.
  
29
 
Хорошо, что времени на сон оказалось достаточно — впереди были выходные. И сразу после того как Алексея привезли в гостиницу, он завалился спать — в самолёте это сделать так и не получилось.
Проснулся он от телефонного звонка. Сел на постели, схватил трубку, продрал глаза и принял вызов.
— Алло?
— Алло? Дядь Лёш?
Несколько секунд Алексей переваривал сам факт услышанного в трубке голоса.
— Дядь Лёш, это Кир. Помните?
Ещё бы он не помнил.
— Конечно, помню. Что-то… случилось?
Мальчик немного помолчал.
— Нет, дядь Лёш. Просто… понимаете, я у мамы — защитник. Она так говорит. Говорит, что я её защитник. Мужчина в доме. Это значит, я должен заботиться о ней. Понимаете?
Алексей не знал, плакать ему или смеяться.
— Понимаю.
— Вам нравится моя мама? Пожалуйста, скажите мне, как мужчина мужчине… Вам она нравится?
Он встал с постели, подошёл к окну и чуть отодвинул штору. Темно. Значит, в России сейчас светло, наверное. Интересно, как Кирилл достал его номер? И как скрыл от матери этот звонок?
— Нравится, Кир. Очень нравится.
Алексей и сам почувствовал, с какой теплотой он сказал это.
Почувствовал и Кир.
— Тогда… не обижайте её, пожалуйста. Понимаете, она только кажется такой… строгой, сильной. А на самом деле мама очень ранимая. Когда папа ушёл, я боялся, что она умрёт.
Алексей вздрогнул.
— Пожалуйста, не обижайте её.
— Кирилл…
Он отошёл обратно к кровати, сел на краешек и продолжил:
— Если уж действительно говорить, как мужчина с мужчиной… Тогда я должен попросить у тебя разрешения, Кирилл. Ты же её защитник. Разрешишь мне ухаживать за своей мамой?
— Разрешаю, — важно ответил мальчик, и Алексей улыбнулся. — Обижать не будете?
— Не буду. И ещё кое-что, Кир… Может так статься, что в один прекрасный день я стану твоим папой. Ты как… не против?
Ребёнок по ту сторону океана немного помолчал, посопел в трубку.
— А вы этого хотите? — спросил тихим, дрожащим голосом.
— Хочу, Кир.
— Тогда я не против.
Алексей беззвучно рассмеялся, чтобы не обидеть Кирилла, и подумал, что в Америке кроме работы у него будет ещё несколько важных дел.
Очень-очень важных.
  
30
 
Утро понедельника я честно хотела посвятить работе. Но не получилось.
На почте я обнаружила письмо от Алексея. И зависла.
Заранее прошу у тебя прощения за краткость, но мне здесь толком даже поспать не дают, не то, что письмо написать. Да и сам я далёк от мастера эпистолярного жанра.
 
Я слышу твои мысли даже через океан, Аня. Ты решила, что я просто развлёкся с тобой, правда? Решила, что именно затем я и повёл вас с Киром в театр — потому что это был единственный способ усыпить твою бдительность?
Позволь мне переубедить тебя, когда я вернусь из командировки. Пожалуйста. Я слишком долго искал тебя и теперь не хочу потерять только из-за одной маленькой ошибки. Я поторопился, но это единственная моя вина, Аня.
Я приеду тридцатого, ближе к ночи, отосплюсь как следует — и жди меня тридцать первого к вечеру. С подарками. И не нужно писать мне категоричное «нет» — Кирилл меня уже пригласил в гости, а он всё-таки мужчина, и значит — хозяин дома.
Борщ я твой уже ел, теперь хочу попробовать винегрет и салат «оливье».
Только никакой заливной рыбы! Я её не люблю.
Минут пятнадцать я сидела, глядя в монитор и даже не шевелясь. Вчитывалась в слова и фразы, пыталась понять, в чём подвох… но не находила его.
Что же это получается?.. Он хочет… но зачем?..
Когда я смогла двигаться, напечатала ответ.
Лёша! Ты нахал. Тебе кто-нибудь говорил это?
Хорошо, приезжай. С Кириллом я сегодня разберусь. Когда это он успел тебя пригласить, что-то я такого не помню.
Я одного не понимаю. Зачем? Можешь мне объяснить, зачем тебе обычная, не слишком красивая женщина с восьмилетним мальчиком в довесок?
Кстати. Заливную рыбу я и сама не люблю.
Ответ, как ни странно, пришёл почти сразу.
Во-первых, да — мне говорили. Мне и похуже говорили:)
Во-вторых, ты красивая. И не смей спорить. Сочту за кокетство.
В-третьих, не надо называть Кира довеском. Он прекрасный мальчик, чем-то напоминает Маленького принца. Вот только я не Экзюпери, я не отпущу его ни к каким розам на другие планеты, оставлю нам с тобой.
Ну и в-четвёртых… Зачем? А разве это можно объяснить вот так, в двух словах, по переписке, когда мы знаем друг друга настолько мало?
Разве ты поверишь мне, если я скажу, что ты мне нравишься?
После этого письма я сидела в ступоре ещё минут двадцать.
Маленький принц… так Кира в шутку называла одна из моих подруг. Да и Саша сам проходился несколько раз по этому «прозвищу». Только у него это получалось намного более зло, нежели у Алексея.
В словах Лёши я почему-то чувствовала… нежность?
Оставлю нам с тобой…
Нам с тобой…
И я решилась.
Ты прав — не поверю.
Потому что мы действительно знаем друг друга очень мало. И в связи с этим я хочу рассказать тебе о себе кое-что. Чтобы ты понимал, с кем хочешь связаться…
Я писала своё письмо почти три часа, плюнув на работу. У меня разрывалась рабочая почта, кто-то писал в скайп, звонил по телефону, что-то говорил — и я даже отвечала. Но вся была в этом письме Алексею.
Я должна была объяснить ему, что я за человек. Пока он не понял это сам, как Саша. И не сказал мне: «Ты скучная».
И я писала Лёше про себя всё, что приходило в голову. Писала, что ненавижу шумные компании, что у меня мало друзей, что я не умею кокетничать и не люблю выступать на публике. Рассказывала про встречу с Сашей, про наш брак и развод. И даже про те самые слова…
А отправив это письмо, я ужасно разнервничалась. Наверное, глупо вот так сразу выкладывать всю подноготную, но… я просто не выдержу очередного бросившего меня мужчину.
Некоторое время я провела в туалете, умываясь холодной водой и обгрызая ногти. А когда вернулась…
Аня! Хорошо, что твой бывший муж теперь живёт в Питере. Я там бываю редко и недолго, и есть шанс, что я его просто не успею найти. Знаешь, иногда я бываю кровожаден.
 
Ты очень похожа на мою маму. Она тоже была готова прощать другим людям всё и при этом себе не прощала ничего, корила за малейшую слабость. Ты делаешь то же самое. Ты ни капли не осуждаешь бывшего мужа, хотя он предал вас с Кириллом. Вместо этого ты пишешь мне длинное письмо, весь смысл которого сводится к одному — показать, какая ты скучная. Мол, даже муж не выдержал — сбежал.