Настоящий папа (СИ)

Тогда карьера Алексея как раз пошла в гору. После окончания института он устроился в филиал международной компании по производству и продаже автомобилей, начинал, естественно, с низов. Но талантливого менеджера быстро заметили, сделали сначала главным менеджером, потом начальником отдела по работе с клиентами, затем — начальником отдела продаж, директором по продажам, а пять лет назад Алексей стал коммерческим директором.
И это был какой-то корпоратив. Десятилетие существования компании на российском рынке? Да, именно.
Светлана пришла туда вместе с братом-менеджером. Алексей тогда не понимал — глупый был ещё, горячий — что она просто искала себе мужа. И нашла. Его.
Отличный вариант, между прочим. Относительно красивый и не старый Алексей наверняка казался Свете золотой рыбкой. И она с удовольствием забросила свой невод и поймала эту рыбку.
Светлана была обладательницей длинных высветленных волос ниже попы, прямых и блестящих, больших зелёных — благодаря линзам — глазок, хорошенького маленького носика и чувственных губок, которыми она прекрасно делала минет. Что и продемонстрировала Алексею несколько дней спустя в салоне его машины.
Ему понадобилось прожить с ней в браке три года для того, чтобы целиком и полностью разобраться в подобных Свете девочках. Теперь он узнавал их в любой толпе — по улыбкам, по призывно блестящим глазам, по облизывающимся губкам.
Поначалу он Светлане всё прощал. И её вечные капризы — хочу то, не хочу это — и постоянные съемки непонятно где по ночам, после которых она приходила в изрядном подпитии, и её нарциссизм — Алексея по первости лишь смешила её странная привычка вечно глядеться в зеркало, особенно во время секса. Теперь он себя не оправдывал — дураком был. Сейчас он вспоминал бывшую жену, качая головой и усмехаясь. По большому счёту, у них не было ничего общего, кроме постели. Почему это его устраивало? Да потому что Алексей почти не бывал тогда дома. Он работал пять дней в неделю с утра до поздней ночи, а в выходные, пока Света бегала по салонам красоты, отсыпался. И ездил в гости к родителям.
В конечном итоге именно мама — точнее, отношение Алексея к ней — сгубило их брак со Светланой. Хотя губить там на самом деле было нечего, но он упрямо не хотел этого видеть.
Тогда, в тот период жизни, Света была для него удобной. Если не вдумываться, конечно. Как только Алексей задумывался или, не дай бог, анализировал её поведение, у него начинала болеть голова. Проще было исполнять капризы жены, нежели пытаться понять их смысл.
А потом заболела мама, и Алексею стало не до Светланы. Совсем. Работа-больница-работа-больница… Он чувствовал себя заводной куклой, у которой никак не кончится завод.
Света упрекала мужа в равнодушии к ней. Алексей отмахивался — у него не было сил ни отвечать ей, ни раздражаться. Слишком много этих самых сил уходило на борьбу с болезнью матери.
И в одно прекрасное утро Светлана сказала:
— Ты свою мать любишь больше, чем меня! Может, ты её и трахаешь вместо меня?!
Кажется, она испугалась собственных слов. Побледнела слегка, попыталась что-то проблеять, но Алексей не слушал. Схватил за шкирку, как нашкодившего котёнка, вытащил из-за кухонного стола, за которым они завтракали, и потащил в коридор. Открыл входную дверь и вышвырнул жену на лестницу. Благо было лето.
Она потом звонила, устроила истерику по телефону, но у Алексея будто бы мозги вдруг встали на место. Как в детстве, когда мама однажды заплакала после его драки с одноклассником.
Он отвалил Светлане кучу денег — лишь бы отвязалась. Его до сих пор передёргивало, когда он вспоминал те её злые и глупые слова.
Что с бывшей женой сейчас и где она, Алексей не знал. Предполагал, что Света нашла себе очередного мужа и живёт не хуже, чем раньше, а может, и лучше. У таких девочек всё в жизни складывается по единому сценарию.
Он улыбнулся, вспомнив Аню. Совсем другая. И сценарий её жизни гораздо сложнее и запутаннее… потому что она сама — сложнее и запутаннее.
И Алексей теперь был рад, что Кристина потеряла Финча. Может быть, кошки гораздо мудрее нас, и он специально потерялся для того, чтобы его нашла именно Аня?
 
И чтобы саму Аню нашёл Алексей.
  
27
 
До Нового года оставалось меньше недели, и я решила — хватит филонить, пора покупать подарки.
Это был мой способ избавиться от ненужных мыслей. Прекрасный способ, кстати, очень советую. Если не можешь думать о чём-то одном, подумай о другом. Я всегда так делаю.
Так что Алексей и всё случившееся стало для меня табу. Хватит нюни распускать.
Людей, которых нужно одарить на Новый год, у меня было немного. Родители, Кир и две подруги. С коллегами по работе мы просто скидывались на общую пьянку-гулянку, чтобы не заморачиваться кучей ненужных мелочей. Да и не было у меня на работе друзей, которых хотелось бы поздравить отдельно.
Кириллу четыре книжки, целую кучу шоколада и большой пазл на две тысячи деталей. Развлечёмся с ним на каникулах. У сына, так же, как и у меня, была патологическая любовь к пазлам. В детстве я их постоянно собирала. Теперь, конечно, гораздо реже — только в зимние каникулы.
Я страшно любила эти наши с Киром посиделки с пазлами. Мы подбирали детали и разговаривали обо всём на свете. Саша никогда этого не понимал, он как раз терпеть не мог пазлы, но у него вообще вызывало раздражение всё то, что требовало определённой усидчивости, в отличие от меня.
И наверное, если бы ему не удалось взять меня быстро, нахрапом, ничего бы у нас не получилось. Но я была слишком влюблена в него и не могла сопротивляться.
Мы встретились на последнем курсе института, когда я с дневного отделения перевелась на вечернее. Устроившись на работу, я не могла ходить на занятия днём, поэтому похлопотала о переводе.
Сашу я заметила сразу — его было невозможно не заметить. Высокий, смуглый, темноглазый, он искрометно шутил на занятиях и был королем курса. Не писаный красавец, но настолько обаятельный, что на него хотелось смотреть, его хотелось слушать.
По какой причине он сам обратил на меня внимание… Что ж, я просто была новенькой, а потому интересной. Как он позже мне признался: «Было любопытно, какое бельё носит такая скромная девочка».
Бельё моё он изучил во всех деталях спустя месяц после того, как мы начали встречаться. Сейчас мне кажется, что и этот месяц дался Саше с большим трудом. Он, наверное, никого так долго не окучивал, а меня вот пришлось обрабатывать, да и то — если бы я в тот вечер не выпила лишнего, может, продержалась бы подольше. Впрочем, может быть, и нет. Я действительно очень сильно любила Сашу.
Очень.
Мы тогда всей группой отмечали его день рождения у него дома. Я засиделась допоздна, и когда уходили последние одногруппники, собиралась уйти с ними, но Саша схватил меня за руку и сказал:
— Ты никуда не пойдёшь.
И так посмотрел, что я не смогла перечить. Осталась.
Те выходные получились безумными. Наверное, самыми безумными за всю мою жизнь. Хотя чего тут особенного — провести два дня, не вылезая из постели, спариваясь, как кролики? Для Саши, наверное, в этом не было никакого безумства. Но только не для меня.
Он сделал мне предложение ещё спустя два месяца, на Новый год. Нет, не потому, что я залетела. Он тогда сказал…
— Никто не забирался ко мне в голову так глубоко, как ты. Хочу, чтобы ты носила моё кольцо. Будешь моей женой?
Саша всегда был страшным собственником. Наверное, поэтому и захотел жениться на такой скучной мне. Наверное, тогда я не казалась ему настолько скучной. Не знаю.
 
Впрочем, всё это уже давно отболело и перегорело во мне. Та наивная девочка, которая любила своего мужа и единственного мужчину больше жизни, умерла в тот вечер, когда Саша прошептал в телефонную трубку:
— Прости… я встретил другую женщину.
Я сама убила ту девочку. Если бы я её не убила, я не смогла бы жить дальше. А это было необходимо. Ради Кирилла.