!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Великий чародей, — сказал Гленан, — а мы спать сегодня вообще еще будем?
— Не знаю, — признался Гледерик. — Остромир, как ты считаешь, леший этот еще вернется?
— Не должен, — покачал венет головой. — Я лично с такими созданиями не сталкивался. Но согласно всем преданиям, однажды изгнанный с позором и признавший свое поражение, фэйри такого рода обратно не приходит. Это для них вроде как против правил и против чести. Как для ловеласа волочиться за дамой, которая его на глазах у честного народа с гневом отвергла.
— Хорошее сравнение, — рассмеялся Дэрри. — Так значит, ложимся спать все трое, без часовых? Лесной дух не вернется, а разбойников в этой чаще точно не водится.
— Нет, — сказал венет. — Спать ляжете вы двое. А я подежурю до утра.
— С чего вдруг? Сами же сказали, что леший больше не придет.
— Если верить преданиям. А что, если они на этот счет врут? Нет уж, рисковать подобными вещами я не намерен. Мы и так оказались в большой опасности. Со мной были обереги, и я думал, что их хватит для нашей защиты, и все положенные заговоры я тоже произнес, когда разводил костер — но, видимо, этот фэйри оказался сильней. Так что посижу-ка я и пригляжусь к лесу.
— Это бессмысленно, — сказал Гледерик. — Просидите хотя бы только свою часть дежурства, а потом будите Глена и ложитесь. Нет смысла одному куковать всю ночь над костром.
— Ну, может и разбужу, — сказал венет тоном, прямо утверждавшим обратное, — но сейчас вам лучше все же лечь отдыхать.
Дэрри шумно и демонстративно вздохнул, пробормотал что-то на предмет упертых упрямцев, и завернулся в свой плащ. Земля была холодная, но хоть какое-то тепло овечья шерсть, из которой плащ был сделан, все же давала. Гледерик лежал на боку, поджав к животу ноги, и какое-то еще время смотрел сквозь наполовину сомкнутые на несущего свое дежурство венета. До недавнего времени Остромир оставался для него загадкой. Сначала юноша воспринимал его как еще одного Гэриса Фостера — сурового и молчаливого вояку, у которого невесть что за душой. Но чем больше путешествовали вместе, тем больше Дэрри замечал, насколько седовласый венет от сэра Гэриса отличается. Он был вовсе не груб и не твердолоб, что, казалось, было бы ожидаемо для человека его рода деятельности. Напротив, Остромир проявлял обычно отменную вежливость и был по-своему даже деликатен, не чурался иронии, а его высказывания демонстрировали широкий кругозор. Видно было, что он куда более хорошо воспитан, чем можно было бы решить, глядя на его жесткое лицо и широкий разворот плеч.
Гледерик понял, что доверяет ему. Это было по-своему даже непривычно — он мало кому сейчас доверял. Почти начал доверять Гэрису Фостеру — а тот оказался совсем не тем, чем казался с виду. Хотелось надеяться, что эта черта у Фэринтайнов не семейная. Мысли Дэрри невольно переключились на его покойного господина. Юноша понял, что ему на самом деле ужасно жаль, что сэр Гэрис оказался фальшивкой, просто маской, которую какой-то умелый интриган надел, исполняя свою роль. Гледерику ведь по-своему нравился Фостер. Раздражительный и сердитый, тот только и делал, что ворчал и ругался, и был способен врезать своему бедовому оруженосцу кулаком по челюсти — однако было в нем что-то, что внушало к нему привязанность. Он казался открытым и честным. А оказалось, все эти открытость и честность — просто инструмент в руках искусного лжеца. Обманка. Гледерик пообещал себе, что если и случится однажды так, что ему придется достигать каких-то неправедных целей — то будет он это делать откровенно, с открытым забралом, не увиливая и не скрывая ни перед кем своих намерений. Так, ему казалось, будет достойней. Никаких уверток, честно идти напролом.
За своими размышлениями юноша и не заметил, как к нему подкралась дрема. Веки его сами собой полностью закрылись, Дэрри перевернулся на другой бок и в скором времени уже полностью уснул. Ради разнообразия, в этот раз ему совершенно ничего не снилось.
* * *
Хвойный лес вскоре сменился лиственным, ели и сосны уступили место березам и осинам, ясеням и дубам. Сейчас они уже почти все стояли облетевшие, и землю под копытами коней устилал густой ковер опавшей листвы. Сквозь голые ветки деревьев то и дело проглядывало ненадолго вынырнувшее из-за туч солнце, на излете осени внезапно порадовавшее путников последним, быть может, в уходящем году теплом. Маленький отряд проезжал густыми дубравами и светлыми березовыми рощами, берегами звонких, стремительных рек. Несколько раз приходилось на короткое время останавливаться, когда Остромир принимался поправлять маршрут, замечая, что дорога слишком сильно отклонилась к западу или к востоку.
 
Места вскоре пошли не такие дикие и нехоженые, как раньше. Путешественникам то и дело попадались то одинокие хутора, стоявшие на вырубках, то небольшие деревни, то торговые фактории, обычно расположенные по берегам рек. По воде местные обитатели предпочитали сплавлять дерево и пушнину в близлежащие города. Серебряные Леса, занимавшие обширную территорию между восточными рубежами Эринланда и западными провинциями Озерного Края, формально относились к вотчине венетского великого князя, однако заселены были негусто. Так уж сложилось испокон веку. Селились здесь в основном охотники и лесорубы. Вдоль тянувшегося с восхода на закат Большого Тракта стояло несколько достаточно крупных городов, таких, как Дебрев, однако до тракта еще только предстояло добраться.
Тем не менее, пару раз странникам удавалось заночевать под крышей, в попавшихся на их пути деревнях. Местные жители оказались вполне гостеприимны и охотно приняли их под свой кров. Это были спокойные и тихие земли, много лет не знававшие междоусобиц. Впрочем, об идущей на западе войне Гледерик и его спутники не забывали ни на минуту. Особенно напряженным сделался Гленан, и Дэрри уже старался лишний раз не заговаривать с ним, лишь бы только не попасть под горячую руку. Наследник графов Кэбри окончательно сделался взбудораженным и дерганым, и огрызался на каждое слово. Его можно было понять. До сих пор неизвестно было, что происходит в Эринланде, какой оборот приняли военные действия, удалось ли Эдварду Фэринтайну отстоять столицу.
На восьмой день после выезда из Ильмерграда Остромир сообщил, что до тайника Пяти Королей осталось всего ничего. Сначала, с самого утра, путешественники долго плутали по звериным тропам и нехоженому бурелому. Седовласый венет сделался как-то нарочито молчалив, только и делал, что постоянно хмурился, с особенной внимательностью оглядываясь по сторонам. Остромир спешился, держа коня в поводу, и провел Дэрри и Гленана парой неприметных оврагов. Несколько раз останавливался, возвращался назад по своим же следам и поворачивал в другую сторону. Был венет явно взволнован, и Гледерик ощутил, как и сам проникается стремительно сгустившимся в воздухе беспокойством. Неужели, подумал юноша, после всех этих однообразных дней, уже начавших утомлять своей одинаковостью, они все-таки добрались к своей цели?
Наконец Остромир привел своих товарищей на склон оплывшего, густо заросшего вековыми дубами холма. Венет остановился перед входом в какую-то темную пещеру:
— Здесь, — сказал он. — Все-таки нашел это место. В какой-то момент мне показалось, что мы заблудились и память меня подводит.
— Так это и есть тот самый легендарный форпост древних магов? — уточнил Гледерик недоуменно. Он ожидал чего угодно, но только не подобного. — Я ожидал, что мы наткнемся на развалины древней крепости, как в Каэр Сейнте, или на что-то наподобие этого. Что тут окажутся какие-нибудь башни, бастионы. Это все должно было выглядеть впечатляюще, разве нет?
Его чувства можно было понять. Вход в пещеру, перед которым они стояли, выглядел совершенно обыденно и даже заурядно. Он зарос по краям сорной травой и кустами, а с потолка, как можно было увидать даже отсюда, свисали древесные корни. Поблизости не наблюдалось никаких циклопических укреплений, разрушенных замковых стен, крепостных рвов или хотя бы на худой конец массивной каменной плиты с высеченными на ней древними рунами, таящими в себе зловещее предостережение или пророчество.