!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Ты фэйри, — сказал Гледерик, глядя прямо в затянутые серым туманом глаза без радужки, с кошачьим зрачком. — Только я думал, вы все ушли в Волшебную Страну.
— Я фэйри, — легко согласился старик. — Только ушли не все. Ушли сиды, покинув свои высокие холмы и островерхие башни. Ушли карлики, бросив горные кузни. Ушли драконы, уснув на краю мира. Но мы остались.
— Ты дух леса.
— Воистину так, — вновь подтвердил гость. — Только знание моей природы тебе ничем не поможет. Вы уснули на моей земле в мою ночь. Вы в моей власти. Я исторгну ваши души из тел и высосу костный мозг из ваших костей, а из вашей кожи сошью себе новые сапоги.
— Почему? — спросил Дэрри тихо. — Мы не сделали тебе ничего плохого, добрый дух.
— Я не добрый. Не пытайся мне подольстить. Вы люди, а от людей я ничего хорошего не видел. Сколько тебе лет, мальчишка? Не больше двадцати? Мне больше, чем пять тысяч лет. Я видел все, что в этом мире делали люди. Я видел, как они насиловали землю, как они уродовали ее. Как разрывали ее, пытаясь добраться до самых ее корней, как перемешивали сушу и море, жадно забирая себе силы, которых не могли понять. Я помню, как земля стонала и умоляла нас — придите, вмешайтесь, положите этому конец. А мы стояли и смотрели, как вы приближаете последние дни мира. Нет, молодой человек, — сказал старец, подавшись вперед и указывая Гледерику в лицо длинным когтистым пальцем, — не пытайся разбудить во мне милосердие, его не осталось. У этого мира есть свои законы, и я исполняю их. Вы вошли в мой лес, и сегодня я полакомлюсь твоим сердцем.
Пока он говорил этот монолог, Гледерик думал так лихорадочно, как только умел. Нужно было скорее что-то сделать, пока лесной дух в самом деле не исполнил свою угрозу. Юноша понимал, что никакие фехтовальные навыки не помогут ему — вряд ли он сможет победить подобного наделенного магией противника. Это было все равно, что бросаться с обнаженным клинком на волшебницу Кэран — Дэрри уже успел осознать бесплодность подобных попыток. Не могли ему помочь и чары, потому что он не владел никакими чарами. Оставалось единственное его полезное умение — умение молоть языком. Когда требовалось, Дэрри мог молоть языком красиво. К тому же, сейчас на его стороне оставался один-единственный, зыбкий козырь. Если он подействует — может быть, не все потеряно.
Раз уж этот фэйри помянул сидов и драконов — возможно, Гледерику найдется что сказать ему в ответ.
Правда, для этого ему придется положиться на пьяные мещанские сказки.
Дэрри Брейсвер медленно поднялся на ноги, достал из-за голенища сапога кинжал и полоснул себя по левой руке. Позволил каплям крови упасть на лезвие своего меча. Спрятал кинжал и посмотрел на безучастного наблюдавшего за ним старца, вновь метя клинком ему в лицо:
— Ты, кажется, упоминал здесь, что ненавидишь людей, — сказал Дэрри так сдержанно, что сам поразился спокойствию своего голоса, — так знай — я не человек. Я такая же волшебная тварь, как и ты. Мое имя Гледерик Брейсвер. Моего пращура звали Гейрт Кардан, и был он из высокого дома Карданов. Человеческого дома. Но прежде пращуры Гейрта Кардана брали себе жен из дома Айтвернов, герцогов Малериона, и, таким образом, по праву крови я — тоже Айтверн. Я происхожу от лорда Эйдана из Дома Драконьих Владык, от фэйри, женившегося на человеческой деве и принявшего обличье и судьбу смертных. Тем не менее, он остался одним из ваших. И я тоже один из ваших. Ты говорил что-то о драконах, что уснули на краю мира? Дракон стоит сейчас перед тобой. Не заставляй меня дышать на тебя огнем.
Старец неспешно поднялся — и будто как-то вырос при этом, оказавшись с Гледериком одного роста. Горб его бесследно исчез, борода и волосы стремительно укорачивались, становясь из седых белокурыми, морщины и складки пропадали с кожи, что сделалась вдруг молодой и гладкой. Вскоре перед Дэрри уже стоял юноша эльфийского обличья, с лицом мягким, как поцелуй смерти.
— В тебе есть древняя кровь, — согласился он. — Но ты не дракон. Ты их выродившийся потомок. В тебе почти не осталось магии. Жалкие крохи. Этого не хватит, чтоб противостоять мне.
 
— А я не маг и не буду противостоять тебе магией. Я убью тебя этим мечом, — сказал Гледерик, делая шаг вперед и упираясь клинком фэйри в грудь. — Я слышал, сейчас такая кровь, как моя, имеет особую силу. И думаю, окропленный ею меч легко с тобой покончит. Уходи, дружище, — сказал Дэрри и улыбнулся. — Ну вот правда, уходи. Мы тебе зла не желали, и ничего бы тебе не сделали, если бы ты просто вышел посидеть с нами, у нашего костра. Мы бы накормили тебя, напоили и послушали твоих эльфийских историй, и рассказали затем свои. Но раз уж ты заколдовал моих друзей и угрожаешь нам смертью, цены тебе не больше, чем разбойнику из чащоб. Убирайся, пока я тебя не пришиб.
Фэйри замер, не дыша. Он медленно переводил взгляд с холодной стали, что щекотала ткань его рубахи, на решительно застывшего прямо перед ним юношу. Глаза гостя стремительно меняли цвет, становясь то багрово-алыми, то изумрудно-зелеными, то черными, как первозданная тьма. Казалось, он не может никак решиться — принимать бой или отступить.
— Твоя взяла, — сказал фэйри наконец. — Живи уж, дракон.
Он сделал шаг назад, в темноту за его спиной, что сделалась в этот момент особенно глубокой и страшной — и вдруг бесследно исчез. Вместе с ним пропала и темнота. Сгинули странные напряжение и страх, до того ледяными тисками сковывавшие душу. Гледерик понял, что лес вокруг уже не кажется ни таким странным, ни опасным, как до этого. Просто обычный лес, и довольно при этом красивый. Наверно, здесь было бы романтично гулять под руку с девушкой, только весной или летом, конечно. Где-то вдалеке проухал филин, и сквозь прореху в тучах показался веселый месяц.
Друзья Гледерика заворочались возле костра, просыпаясь. Они внимательно смотрели на него, все еще сжимающего окровавленный меч.
— Случилось все же что-то? — спросил Остромир.
— Случилось, — подтвердил Дэрри, вытирая меч о штанину. А потом широко улыбнулся, чувствуя, как целая огромная каменная глыба сомнений рухнула с его плеч и рассыпалась в пыль. — Я точно узнал, что я — потомок Карданов. А значит, мы выступили в поход не зря.
  
Глава тринадцатая
 
— Я полный идиот, — признался Дэрри друзьям. — Зазевался и задумался, песенки еще какие-то дурацкие пел. Даже и не заметил, как у меня пропала тень, и не разбудил вас, когда следовало. Видно, эта тварь не сразу к нам подобралась, присматривалась сначала. Я слишком замечтался, потерял бдительность. И позволил ей напасть.
— Хватит себя винить, — сказал ему Остромир. — Ты прежде с такими существами никогда не сталкивался. Я хотя бы легенды про них какие-то слышал, хоть и не ожидал, что на нас действительно нападут в первую же ночь в лесу, да еще существо столь могучее, что может накладывать сонные заклятия. Но мне нужно было не давать наставления, а встать на стражу самому, первому.
— А что бы это изменило? — поинтересовался юноша. — Ну постояли бы вы на страже первым, — он сам не заметил, как начал разговаривать с венетом без лишнего стеснения, будто говорил с равным, а не со старшим, — так этот демон все равно крутился поблизости. Он бы повременил, пока вы ляжете спать и настанет моя или Глена очередь, и дождался бы, когда мы зазеваемся.
— Я бы не зазевался, — вставил Гленан.
— Я для примера сказал. Так-то понятно, что вы, лорд Кэбри, самый опытный из нас в этих делах и настоящий мастер по части нечисти, — Гледерик зыркнул на приятеля с неожиданной злостью. — Но я веду речь к тому, что, пожалуй, и впрямь бессмысленно выяснять, кто здесь в большей степени идиот. В любом случае, мы живы.
— Благодаря твоим смекалке и смелости, — сказал Остромир. — Мы все у тебя в долгу, Гледерик. Хорошо, что ты сообразил насчет своего происхождения и что это его отпугнуло.
— Да уж, — проворчал Дэрри. — Хотя я теперь сомневаюсь, правда ли он почувствовал во мне наследие Айтвернов — или просто купился на мой блеф. — Эта мысль пришла в голову к юноше только сейчас, и наполнила его новыми сомнениями и тревогами. — Хотя нет, — сказал Дэрри решительно, — это уже я во всем путаюсь. Эльф сказал, что видит во мне «крохи магии», как он выразился — значит, эти крохи во мне все-таки есть. Хотя скажи он, что видит во мне дар великого чародея, — Гледерик усмехнулся, — это бы порадовало меня куда больше.