Возвращение (СИ)

Вот и ладненько.
Не хватало нам тут еще, лопоухих мальчишек-карандашей в бой кидать.
Чай, здесь не Берлин в сорок пятом, чтобы сопливый фольксштурм с панцерфаустами, под танковые гусеницы посылать.
Тетка Альтуса выходит из дома вооруженная очень нарядным арбалетом с полированной ложей и тонкой саблей, грациозно, но весомо покоящейся на крутом бедре.
Наверное, самострел со стены сняла. Какой-нибудь коллекционный, созданный для состоятельного клиента или же, вообще, личное оружие от покойного мужа-оружейника, ей на память и в наследство осталось.
В движениях женщины сквозит уверенная сила и спокойный фатализм бывалой воительницы.
А тетка-то непроста! Явно повидавшая кое-что за пределами своего тихого лесного поселка!
Невольно качаю головой — вот уж кому точно не понадобится охрана. А если даже и попробовать её предложить — вполне можно и выхватить, вместо «спасибо».
Кроме хозяйкиного, в колхозном инвентаре имеется еще пара самострелов. У двух потертых мужичков с невзрачными лицами, но цепкими и прищуренными холодными глазами ветеранов.
Вместе с нашими — набирается целых семь. От души немного отлегает. Уже хоть что-то!
Распределяем стрелков по позициям.
В основном на чердаках и невысоких крышах домов и сараев.
Пусть бойцы противника подольше до нас добираются.
Дополнительное время на стрельбу увеличивает шансы выйти из боя с минимумом потерь.
Укладываем сдвоенную веревку поперек единственной деревенской улочки и маскируя, присыпаем её пылью.
С одной стороны дороги она намертво привязана к столбу ворот. С другой зафиксирована, наброшенной петлей на почти таком же столбе. Моне с местным помощником, останется только в нужный момент быстро поднять и натянуть препятствие для конских ног и на пару витков закрепить его на глубоко вбитом в землю коле, как корабельный канат.
Самое подходящее дело для ловких и шустрых рук одессита.
Для начала — главная задача остановить мчащегося во весь опор противника.
Ибо стрелять по движущимся вскачь мишеням — дело абсолютно ненадежное в плане точности и эффективности.
В такого, даже из автоматического огнестрела — попробуй попади, а уж из средневекового оружия и подавно!
Вот и все наши средства противодействия.
Имей мы сейчас в запасе побольше времени — можно было бы и поизвращаться в создании разных ловушек. Вроде тех, что вьетнамцы в своих джунглях против американских джи-ай* применяли.
Типа, ям с бамбуковыми колышками на дне и стенах, врытых в землю кастрюль и ведер с торчащими из стен под углом штырями, замаскированных рвов, шипованных булав, внезапно прилетающих в лицо и прочей гадости.
— Ну, ни хрена же ты размечтался, дружок! — сам же и усмехаюсь над этим безграничным полетом фантазии, — Еще забыл жутко ядовитых змей, где только можно, развесить!
А с другой стороны — чего бы и не пофантазировать? Время позволяет. А в засаде оно всегда еле тянется и просто бесит своей черепашьей неторопливостью и неопределенностью ожидания.
Так что: хотеть не вредно — вредно не хотеть!
— Горан, ну как там ваши дела?
О, вот и Арвинд прорезался! Вовремя он. Еще чуть позже и мне было бы совсем несподручно беседы беседовать.
— Да, в общем — все хорошо. И главное — совсем нескучно, мля. Точим топоры и готовимся к веселой вечеринке. К деревне приближается пара-тройка десятков гиворской кавалерии. Мы решили остаться и вписаться за местных крестьян.
— Вывезете? — Арвинд, сын Арворна, уже очень легко догоняет смысл наших жаргонизмов и сленга и порой охотно вворачивает словечки оттуда в свои речи, — Сколько своих бойцов в этой деревне? Арбалеты у них есть? Болты нашлись? Противник далеко? — он буквально по самые ноздри закидывает меня своими вопросами.
— Так точно! Никак нет! Разрешите идти? — иронично хмыкаю я, — Не спешите, товарищ генерал. Я вам лучше, по окончании боя письменный отчет предоставлю. В трех экземплярах.
— Да я ведь, просто к тому, что помощи с нашей стороны вам ждать не приходится. Мы просто не успеем, — слегка смущается молодой атреец, — А вообще, отряд повернул и сейчас движется в вашу сторону, — внезапно сообщает он.
 
— Это еще почему? — последняя фраза сына вождя меня настораживает.
— Впереди большое скопление войск противника. Слева, по ходу движения, тоже гиворы. С тыла — все тот же отряд. Так что — дорога свободна только в одном направлении, — констатирует Арвинд, — и помолчав несколько мгновений, не слишком уверенно предлагает:
— Может быть, вы с местными в нашу сторону отступите? Соединимся и тогда уж дадим бой?
— Да рад бы, — признаюсь я, — Но не успеем. Сектанты конные. А здесь дети, старики, живность разная. Бросим её — колхозники зимой с голоду опухнут.
— Кто? — не понимает собеседник.
— Да, крестьяне, — усмехаюсь я, — К тому же, наша белокурая бестия, аж со вчерашнего дня никого не убивала и сейчас дико жаждет свежей гиворской крови. Того и гляди — на меня накинется.
— Понял. Удачи вам. Мы постараемся побыстрее.
— До связи. Наберу, как управимся…
* Джи-ай — англ. G.I., сокращение. (Government — правительство + Issue — задание) — солдат армии США.
  
Глава 23. Июль. Атрея
 
Все нехитрые предварительные приготовления завершены, бойцы проинструктированы и рассажены по местам. Осталось просто ждать и настраиваться на драку.
Энергии у меня почти под завязку, за вычетом мелких расходов на работающий «расширенный локатор» и подключенный «ретранслятор» чата.
Всего сейчас её очков в наличии сто шесть. За помощь местным атрейцам в отражении штурма последнего поселка у болота к шкале, добавилось еще парочка.
С прежним богатством не сравнить, конечно, но тоже, не совсем уж позорное нищебродство.
Немного чаще, чем необходимо, поглядываю на локатор.
Бойцов у противника все-таки не два десятка, а ближе к тридцати.
Вот уже двое дозорных или просто вырвавшихся вперед главных отморозков, помелькав на дороге между деревьями — галопом влетают на единственную, абсолютно пустынную сейчас улочку села.
Улюлюкают, прямо как индейцы. Видать для устрашения и создания паники. Ну и себя подбадривают, конечно.
На телах, типичные для местных обитателей по обе стороны реки, легкие куртки-безрукавки из оленьих шкур. На головах — то ли повязки, то ли обручи с торчащими из них перьями.
Ну, really — конкретные индейцы, мля, в полный рост!
— Вот ведь вы — тупые! Ну, ведь своими воплями сразу распугали бы всех и дали время сбежать или подготовится! — почти сочувственно, мысленно шепчу я недалеким сектантам.
Они бездоспешные, как и мы — и это радует. Выцеливать головы и открытые участки тел не придется.
К тому же, нашему крестьянскому «народному ополчению» и в рукопашной схватке попроще будет. Местные мужички — явно не боги войны. У половины даже приличного боевого оружия не имеется.
И как они только тут, на фронтире, почти бок о бок с сектантами выживают? После нужно обязательно расспросить об этом союзников. Прямо — очень интересно.
Да и среди нашей пятерки — не все рождены вместо дров головы колоть.
Тот же Моня — боец, конечно, на троечку.
Да, положа руку на сердце — и Чера не слишком уж далеко от него ушел.
Оба — плюшевые воины. Храбры, безусловно — и это немаловажное качество, но не самое определяющее.
С другой стороны — ведь и биться нам сегодня предстоит, явно не с элитариями из «королевской гвардии».
Арвильда успела поведать о кастовом делении сектантского общества, чем-то напоминающего земное индусское. Да и раньше, атрейские союзники кое-что рассказывали.
 
Скорее всего, перед нами сейчас — племя обычных гиворских пастухов-кочевников.
«Вайшьи-поселяне»*, так сказать.
Молодняк, из какого-нибудь захудалого рода скотоводов, решившего поучаствовать в «большом набеге», в надежде ухватить свою небольшую долю ништяков. Так подобные и живут — тут откусят, там урвут, ну а где-то и по щам выхватят…