Возвращение (СИ)

«Make love, not ware»*.
На что получает философский ответ:
«От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль»! — и совсем далекую от философии приписку, — «Изыди, демоница! Откроешь свой прелестный ротик слишком широко — зашью! Колючей проволокой. Зуб даю! С неистовой любовью, всегда твой Горан».
«Нема, как рыба. Чмоки-чмоки, милый!
P. S. И все-таки, она тебя распечатала»!
Вот ведь бабы у нас заразы! Они там поди еще своими планами и сексуальными фантазиями делятся! Стервы хищные!
Мы продолжаем путь.
Вскоре, сплошной лес заканчивается. Бредем через зеленые луга и не очень часто попадающиеся околки.
Вокруг покой, цветы и птицы. Благодать, мля!
Совсем крохотный поселок на десяток домов, спрятался в тени густого и широкого перелеска с вырубленной поселенцами сердцевиной.
Здесь тихо и очень уютно. Прямо как в деревеньке хоббитов, из «Властелина колец».
На контрасте с этим ощущением уюта — местные жители насторожены и мрачны лицами.
Что — даже сюда уже донесся топот копыт «большого гиворского набега»?
Скорее всего так. Насколько я успел узнать атрейцев — обычно они вполне гостеприимны и радушны и подобное поведение им не особенно свойственно.
Разговор начался не слишком дружелюбно. Без всякого намека на родственные объятья, «охи-вздохи» и фразы, типа: «О, боги, как же ты вырос, мой мальчик»!
И только в процессе беседы, окончательно опознав в Альтусе своего племянника, недоверчивый блеск подозрения в светлых глазах его тетки и остальных здешних обитателей, явно не просто так тусующихся неподалеку, исчезает.
Однако я, Моня и Чера, по-прежнему остаемся объектами пристального внимания и любопытства.
Ну, это вполне понятно, уже привычно и абсолютно нормально. Мы же поначалу так же на нугари и атрейцев таращились.
Нам предлагают подкрепиться с дороги.
Мы благодарим и не заставляем себя уговаривать. Жрать, действительно, жутко хочется! Особенно мне. Усаживаемся за стол, врытый в землю прямо во дворе.
Только Арвильда ограничивается кружкой какого-то напитка на меду и, расположившись на крыльце, беседует с родственницей Альтуса — еще достаточно привлекательной, статной атрейкой, лет сорока пяти, рослой и полногрудой, при этом грациозной в плавных кошачьих движениях, как и она сама,
Обе собеседницы, уже вполне привычно для моего земного слуха, певуче растягивают гласные и твердо обрывают согласные звуки.
Активно жую и прислушиваюсь к разговору женщин. Как в свое время показал опыт общения с народом нугари, для достижения большей эффективности, внутреннему переводчику необходимо, как можно больше постоянной практики.
Всех нюансов пока еще понять не могу — женщины говорят слишком быстро для меня, но отдельные отрывки вполне догоняю:
«Спасибо, что не привели к нашему дому врагов»…
«Идут со стороны поселка у болот»…
«Сосед два дня назад заметил отряд в сотню голов к югу от деревни»…
«Продукты в дорогу»…
«Нам бы болтов к арбалетам, если можете поделиться»…
«С собой не зовем, сами не знаем — дойдем ли»…
И так далее…
Не прерывая разговора, хозяйка выносит из пристройки две небольшие, но увесистые холщовые сумки и что-то похожее на термос.
В сумках арбалетные болты. На первый взгляд — штук по тридцать в каждой, наверное.
Совсем негусто, конечно. Но все же, чем могла — помогла. И на том — огромное мерси.
В металлическом сосуде яд.
Надеюсь, он изготовлен не слишком давно и «не просрочен».
Арвильда сгоняет мужчин из-за стола и разложив на нем полученное имущество, приступает к обработке наконечников смертоносным зельем.
При этом взглядом бывалой атаманши, грозно зыркает в сторону своего земляка Альтуса и нас с Черой, мол: «Ну, и чего вы ждете, олухи и разгильдяи — заряжайте, давайте»!
Моня, как не имеющий стрелкового вооружения, остается вне зоны её сурового внимания и бесцельно слоняется по небольшому дворику.
— Чего ты, как цыган на сельской ярмарке зыркаешь? Поживу высматриваешь? Даже не думай! — на всякий случай профилактирую этого прохиндея с шаловливыми и загребущими руками.
 
— Да, с чего ты взял-то, босс? — возмущенно обижается одессит, — Что я, совсем упоротый, по-твоему, что ли? Моня принципам не чужд!
«Дзынь»!
Торопливо поднимаюсь из-за стола.
— Спроси хозяйку: поселковые мужчины все здесь или есть кто-то «на выезде»? Человек двадцать, не меньше.
Глаза воительницы недобро вспыхивают и прищуриваются.
В ответ на её быстрый вопрос следует короткий ответ тетки Альтуса, который я и так уже знаю.
Откуда в этом забытом демиургами медвежьем углу — два десятка мужчин, да еще и конных?
Арвильда даже не успевает приоткрыть рот, как я бросаю:
— Гиворы! Верхами. Двигаются быстро. Галопом скачут, наверное. Похоже — прямо сюда. Нужно срочно уходить!
* «Make love, not ware» — занимайтесь любовью, а не войной. Знаменитый лозунг хиппи.
  
Глава 22. Июль. Атрея
 
— Гиворы! Верхами. Двигаются быстро. Галопом скачут, наверное. Похоже прямо сюда. Нужно срочно уходить!
Одессит и Чера одинаково выдыхают и замирают как хорошо выдроченные солдаты, готовые к исполнению второй части команды: «Шагом… марш»!
Альтус быстро и воровато косится в сторону своей тетки и тут же переводит глаза на Арвильду.
Воительница бросает в моем направлении обжигающий до самого нутра взгляд.
Похоже, деваха хотела брякнуть что-то резкое, но сумела сдержать свой первый гневный порыв. Только ноздри по-лошадиному раздуваются и глаза потемнели, как небо перед грозой.
Негромко переведя дух, она кивает, смотря «сквозь меня»:
— Ты прав, вождь Горан! Вам надо уходить. И поторопитесь, парни. Ты нужен своим бойцам и своему племени, которое ждет тебя. Больше им рассчитывать не на кого. Так что, вы идите, а мы с Альтусом останемся, — атрейский боец кивает с явным облегчением человека, сделавшего пусть и не самый удачный, но окончательный выбор, — Здешним людям поможем и гиворов придержим, да ещё и поубавим их количество.
Ну, началось, бля! Сука — ведь так и знал! Всё — понесло девку! Закусила удила! Того и гляди, зашипит как рассерженная кошка или потревоженная змеюка. Теперь Брунгильду отсюда и тяжелым танком не прогонишь!
— Чего сразу нахохлилась-то? — я улыбаюсь.
— «Нахохлилась» — это вроде также, как «ощетинилась»? — Теперь она смотрит на меня с долей непонимания.
Этого и добивался. Хотя бы частичной смены настроения.
— Почти, — я киваю, — Нюансы позже растолкую. А сейчас, давай думать, как супостата изничтожать станем.
— А-а..?
— Ты все правильно поняла, россомаха — будем ваших долбаных сектантов на ленточки для бескозырок резать!
Похоже это выражение ей уже знакомо. Красотка светлеет лицом и глазами и ясно улыбается.
Все! Некогда лучи добра раскидывать. Ибо зло, с каждой минутой, все приближается.
Провожу смотр сил, имеющихся в наличии.
Вернее, «официально» — это делает Арвильда. Не время для экспериментов, чтобы выяснять — станут ли местные атрейцы выполнять просьбы совершенно непонятного чужака, заявившегося с иной планеты. Свою землячку эти люди явно охотнее будут слушать, тем более, что никто из деревенских на командование совершенно не претендует.
Мужичков относительно «призывного возраста» в деревушке оказывается еще меньше, чем домов. Всего восемь, непонятно чего сто́ящих в деле, крестьянских сабель, топоров и вил. Да к ним в подмогу, еще пятерка молодых парней, на вид от четырнадцати до шестнадцати годков.
— Так — мальчишек, однозначно, в сторону. Определи их женщин охранять, что ли? Только обязательно вдуй парням в уши, что они наш самый главный резерв. Последний рубеж. — советую блондинке я, — Говори как с равными, построже и посерьезней. А то, эти мамкины боевики стопроцентно примутся самодеятельностью заниматься и херней маяться.
 
Воительница согласно кивает.