Дело о ядах (ЛП)
— Грис! Это я!
Его глаза расширяются, и он отпускает меня, пятясь к столу.
— Мира?
Вблизи я вижу, что его обычно загорелое лицо смертельно бледно, а туника такая помятая и в пятнах, что я сомневаюсь, что он менял ее за несколько недель. Мешки под глазами цвета нового синяка: пурпурно-красные, переходящие в синий. Мать заставляет его работать без отдыха.
— Ты жива, — выдыхает он. — Как? Где ты была? Почему ты одета как горничная?
— Думала попробовать свои силы в уборке, — я усмехаюсь, но Грис продолжает моргать, словно я собираюсь исчезнуть. Он осторожно касается моей щеки. Я наклоняюсь, нежное прикосновение кончиков его пальцев посылает по моему телу волны шока. Я кладу свою руку на его, и из моего горла вырывается вскрик — облегчение, утешение и то, что я не могу выразить словами. Это как пробудиться от ужасающего кошмара в мире яркого золотого солнечного света.
— Ты жива, — снова говорит он, обнимая меня. — Все будут счастливы. Ла Вуазен сказала, что члены королевской семьи отказались вести переговоры за твою жизнь и убили тебя, чтобы отправить нам сообщение. С тех пор Общество в ярости, планирует ответный удар.
Ложь. Как всегда.
— Мать отказалась вести переговоры ради моей жизни.
Грис приподнимает тяжелую бровь и ведет меня к табурету.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда члены королевской семьи сообщили, что схватили меня, она разрешила им убить меня.
Он втягивает воздух и качает головой, его медовые кудри развеваются.
— Нет. Она бы не…
— Ты уверен?
После долгой паузы он падает на табурет рядом со мной, как пустой мешок.
— Я уверен, что она думала, что это единственный вариант. Или что твое спасение подвергнет Общество слишком большому риску. Или, может быть, это была демонстрация веры — она знала, что ты можешь сбежать. Кстати, как тебе это удалось? Члены королевской семьи никогда бы не отпустили тебя, если… — в его голосе появляется нотка удивления. — Ты убила их?
— Я позаботилась о них, — твердо говорю я, сжимая пальцы, чтобы избавиться от дискомфорта в животе. Технически это правда, но Грис никогда бы не догадался, что я буквально позаботилась о наших врагах.
— Так зачем приходить в лабораторию? Почему бы не пойти прямо к Ла Вуазен и не рассказать ей хорошие новости? Было неправильно с ее стороны бросить тебя, но теперь, когда от королевской семьи избавились… — Грис вскакивает на ноги. — Это все изменит.
— Я не вернусь в Теневое Общество, — вставляю я.
— Почему нет? Тогда зачем ты здесь? — его взгляд блуждает по разрушенной лаборатории, останавливаясь на переполненных сумках.
— Мама так одержима захватом города, что забыла, что наш самый важный долг — перед людьми. Пока она занята раздачей яда и местью, я планирую возобновить приготовление настоек и лечебных средств, и мне нужны для этого припасы.
— Но волнения носят временный характер. Пока мы не успокоим несогласных.
— И когда это произойдет?
Грис впивается пальцами в волосы.
— Что ты ждешь от своей матери? Дворяне клянутся в верности, а затем предают ее направо и налево. Она попросила их внести средства на восстановление торговых лавок и домов, сожженных во время шествия. Они не только отказались, но и собрались против нее! Они не оставили ей выбора. Единственное, что мы можем придумать, — это пригрозить им Ядом Змеи.
Тихий вдох звучит за котлами. Грис прищуривается и поворачивается.
— Вот видишь! — я сжимаю плечо Гриса и разворачиваю к себе. Он чуть не падает со стула. — Это никогда не прекратится! А что тем временем происходит с простыми людьми? О них забыли, как всегда. У меня нет желания участвовать в убийствах и кровавой бойне матери. Я хочу дарить жизнь, — и искупить вину, но я знаю, что лучше не признавать это вслух. Грис будет утверждать, что нам не о чем сожалеть. — Я не буду заставлять тебя помогать мне против твоей воли. Только не говори маме, где я. Или что я делаю. По крайней мере, пока что.
Грис поджимает губы и смотрит на меня, как в первый раз, когда я предложила изменить некоторые рецепты мамы.
— Я не сделаю ничего плохого Обществу, — заверяю я его. — Только то, что мы всегда делали. Подумаю о людях.
В конце концов, он кивает.
— Что мне нужно делать? И скажи, пожалуйста, что ты не собиралась со всем этим проходить мимо носильщиков? — он указывает на треснувшие ранцы.
— Это не так уж много…
— Хорошо, что я поймал тебя, иначе ты действительно погибла, — он зажимает переносицу и бросает на меня испепеляющий взгляд. — Я доставлю все необходимое, а также несколько чайников и котлов, чтобы ты не была ограничена небольшим количеством лекарств. Просто скажи, где тебя найти.
— Спасибо! — я обнимаю его и целую в щеку. — Можешь есть мою порцию мяса в течение месяца.
Это заставляет его смеяться; это глупое обещание я давала, когда хотела, чтобы он вычистил мою долю котлов, когда мы были детьми. Я с обожанием смотрю на его лицо. С этой широкой улыбкой в глазах, он выглядит почти как прежде, если не обращать внимания на фиолетовые мешки под глазами.
Грис взъерошивает остатки моих волос.
— Мы семья. Я на все готов ради тебя, Мира. Ты знаешь это.
Его нежные слова проникают мне под ребра, словно кинжал, и улыбка тает на моих губах.
«Как ты можешь так его предавать?».
Но это не предательство, просто я умолчала, что была связана с королевичами — и это для общего блага, как всегда говорит матушка.
— Я работаю в заброшенном магазине шляп на улице Наварин в Монтмартре. Между двумя игорными домами.
Он склоняется к столу и делает запись.
— Собери все, что тебе нужно, и я принесу это ночью. Я должен сейчас идти к Ла Вуазен в комнату, чтобы обсудить заказ этой недели, — он пересекает комнату и замирает на пороге. — Иди отсюда по лестнице слуг, там не так людно. И, Мира? — он ловит мой взгляд. — Будь осторожна. Я не перенесу, если потеряю тебя во второй раз.
12
ЙОССЕ
Как только лакей Ла Вуазен уходит, я вскакиваю на ноги и запутываюсь в платье.
— Ты слышала его? — требую ответа я, выходя из-за котлов.
— Он поможет мне принести припасы, — Мирабель хлопает в ладоши. — Это прошло куда лучше, чем мы могли надеяться.
— Это прошло ужасно! Твоя мать хочет казнить оставшихся аристократов. Я мало знаю об алхимии, но что-то под названием Яд Змеи не может быть приятным.
Мирабель отводит взгляд, ее вдруг заинтересовывает прибор на прилавке.