Путь рыцаря (СИ)

— Не береди душу, — взмолился Фриц.
— Прости, действительно не стоит… Как, однако, тот рыцарь отлично придумал использовать наши кхм… пахучие жидкости! Мечом бы я толком замахнуться не смог, а вот перевернуть ведро — самое то.
Тут к ним, будто услышав похвалы своей изобретательности, подошел тот самый здоровяк. Приложившись к горлышку глиняной бутыли в долгом глотке, он смачно икнул и заявил:
— Из вас выйдет толк. Если бы не вы, я бы сегодня отправился в Царствие Небесное раньше, чем собирался. Теперь можете смело говорить, что Дидье Арман Гийом-де ла Бланшери де Фурель ваш друг.
Фриц и Рудольф тоже представились, польщенные похвалой от бывалого вояки.
— О, так вы из Бруденланда. — Дидье, похоже, слегка разочаровался. — Я уж решил, раз понимаете меня, то значит наши, отчаянные алиссенские ребята. То, что в вашем краю пива есть такие храбрецы, даже пугает.
Он посмеялся собственной шутке и Фриц не стал уточнять, что вообще-то пивом заливаются только в южных областях, а на севере предпочитают вино и крепкий эль. Не стоило злить новообретенного друга, а то еще вспомнит о частых пограничных стычках между дворянами обеих стран.
— Но мы в Крестовом походе все братья, — рискнул заметить Фриц.
— А то! — Дидье подмигнул и предложил выпить за братство, но оба юноши отказались, не рискнув отправлять вино в слабый после болезни желудок.
Как выяснилось, предосторожности были излишни. Уже ночью, когда началась сильная качка, их обоих накрыл новый приступ дурноты и оставшиеся дни пути они провели, страдая в трюме. Дидье валялся рядом, проклиная море, аласакхинцев, пиратов и даже в приступе богохульства Святой город Альмадинт…
* * *
Оставшиеся дни пути прошли для Фрица как в тумане: он не увидел ни появившегося на горизонте берега, ни лазурной бухты Сент-Иоанна, ни самого города. Просыпался только для того, чтобы выпить воды или съесть немного похлебки с размоченным в ней хлебом, тут же снова проваливаясь в забытье.
Привела Фрица в чувства только сильная тряска — оказалось, его толкает Пауль.
— Вот и приплыли. Сам сможешь идти, орел?
Совершенно не хотелось вставать и куда-то тащиться, Фриц уже собрался отвернуться, когда кое-что осознал: исчезла тошнотворная качка.
— Так мы и в самом деле достигли суши? — просипел он.
— Мы даже уже пришвартовались. — Пауль улыбнулся в усы и, поддерживая Фрица за плечи, помог сесть.
Затем вложил ему в руки кружку и занялся Рудольфом.
Пока пил, Фриц осмотрелся по сторонам. Оказалось, что в правом борте открылось что-то вроде ворот. Через них когда-то давно (в прошлой жизни!) на корабль заводили лошадей. Теперь же рыцари медленно выезжали наружу: большинство едва держались в седле, а парочку слуги просто положили поперек крупов коней, точно мешки с мукой. Бравый Дидье на глазах у Фрица только с третьего раза оседлал свою лошадь, да и то оруженосец все время поддерживал господина, хотя тот ворчал, что справится сам.
Переведя взгляд с товарищей по несчастью на Марту, которая в нетерпении переступала с ноги на ногу, Фриц похолодел от мысли, что тоже придется ехать верхом. Но не оставаться же в трюме! К тому же за фигурами людей и лошадей можно было различить голубое небо, кажущиеся на его фоне золотыми дома и пеструю толпу на причале.
В трюм долетали обрывки слов на незнакомых языках, проскальзывали запахи рыбы, нагретого солнцем дерева, сырой кожи и еще чего-то незнакомого, но будоражащего воображение.
Первый город в Святой земле! Овеянное легендами место, где проповедовал и принял мученическую смерть пророк Иоанн.
Желание увидеть нечто новое и необыкновенное оказалось сильнее телесной слабости. Фриц даже смог сам подняться, правда, сесть в седло ему все же помогал Пауль. Благо, Марта стояла спокойно, не то, что некоторые другие скакуны: вон одного измученного болезнью рыцаря его черный могучий конь едва не сбросил, почувствовав слабость в хозяйской руке.
Эрнеста, который все еще пребывал в забытьи, Паулю пришлось просто положить поперек седла. Усаженный на лошадь Рудольф смотрел вокруг осоловелым взглядом, словно еще не придя в себя. Выглядел он в седле точно набитое соломой чучело, и Фриц подозревал, что сам смотрится не лучше.
 
Голова кружилась, сил хватило лишь на то, чтобы вцепиться в луку седла.
Взяв поводья своего коня и лошадей юношей, Пауль вывел всех наружу. При выходе из темного затхлого трюма чувство у Фрица было такое, словно он заново родился, покидая чрево матери. Все краски показались необычайно яркими. Воздух — опьяняюще-свежим. Солнечный свет — ярким до боли в глазах.
Вскочив на своего коня, Пауль перехватил поудобнее поводья лошадей своих подопечных и медленно поехал по причалу следом за другими рыцарями.
Запрудившая порт толпа расступалась перед крестоносцами, многие почтительно кланялись, касаясь ладонями земли или причальных досок.
Каких только странных людей тут не было!
Обнаженные по пояс мужчины с отливающей синевой черной кожей таскали бочки и тюки — их тела лоснились от пота, точно шкуры породистых элизарских коней.
Загорелые аласакхинцы словно пытались перещеголять друг друга размерами и яркостью странных тканевых шапок, которые Пауль назвал мудреным словом «тюрбан».
Конечно, было много выходцев из Срединных земель, которые прибыли в Аласакхину в качестве паломников или перебрались насовсем, надеясь на лучшую долю и благословение Святой Земли.
Изредка в толпе попадались женщины, закутанные с ног до головы в темные покрывала. Однако пару раз Фриц заметил тех, кто не скрывал свои точно отлитые из бронзы лица и черные миндалевидные глаза. У одной из таких дам волосы покрывал богато расшитый чепец, а по бокам лица свисали тяжелые золотые серьги с рубинами.
«Вот они, восточные богатства — протяни руку да возьми», — промелькнуло в голове, но Фриц тут же забыл о женских украшениях, потому что увидел нечто необычайное.
Вдоль причала аласакхинец с закрытым синей тканью лицом вел дивного зверя, чем-то напоминающего лошадь с двумя горбами на спине. Фриц припомнил, что Гюнтер рассказывал о таких существах, которые могут преодолевать огромные расстояния в пустыне без глотка воды. Как же они назывались… Вербады, вербляды… О, верблюды!
— Эй, смотри! — Фриц попробовал растормошить Рудольфа, который, похоже, начинал клевать носом.
Нечего спать, когда вокруг столько всего интересного. Да и запросто можно выпасть из седла, если Пауль не уследит.
Рудольф ошарашено заморгал, точно сонный котенок. Потом заметил двугорбого зверя и шепнул:
— Надо же, верблюд. Я видел таких на картинке в летописи Первого Крестового похода, но, сказать по чести, думал, что хронист все выдумал, как это часто бывает.
Немного разочарованный тем, что не смог блеснуть перед приятелем познаниями, Фриц заметил ворчливо:
— Почему же сразу неправда? Глядишь мы тут еще и единорогов увидим.
— Вряд ли, — возразил немного оживившийся Рудольф. — Они ведь все давно вымерли, как и драконы.
— Кто знает, кто знает, — вдруг сказал Пауль. — Я видал одного такого в прошлом Крестовом походе, когда мы взяли большой город и нашли во дворце местного халифа целый зверинец. Был там диковинный конь — изящный такой, тонкокостный — сразу видно, лучше не садиться на него в полном доспехе. Шкура белая серебром отливает, грива и хвост точно лунный свет, да такие шелковистые. Изо лба торчал витой перламутровый рог. Красота… Только помер он быстро, потому как ему требовалась особая пища. Но где ее взять? Запасы у халифа во время осады кончились, и новых никто из нас, понятное дело, не знал, где добыть. У наших двоих предводителей тогда чуть смертоубийство не случилось из-за того, кому взять себе рог и шкуру зверя. Хвала Небу священник их примирил, негоже, когда в рядах разлад. Всего через пару дней под стенами города появилась аласакхинская армия, если бы командующие друг дружку поубивали, кто бы нас в бой вел?