Каждый последний вздох

У меня отвисла челюсть.
Третий, черный как смоль, котенок по имени Тор сидел на комоде, сузив глаза в тонкие щелочки. Пока я смотрела на Тора, он слегка покачивался из стороны в сторону. Заметив меня, звереныш открыл рот – видимо, собираясь зашипеть – эти котята обладали довольно мерзким нравом, – но у него почему-то вырвалась вполне себе человеческая отрыжка.
Боже мой, да ведь фамильяры пьяны.
Я не смогла сдержать смех, но тут дверь захлопнулась у меня за спиной, обрывая мое неконтролируемое хихиканье. Только что я стояла посереди комнаты, а в следующее мгновение оказалась прижатой к двери. Твердая, теплая и очень голая грудь придавила меня, и горячее дыхание обожгло щеку, когда две руки ударились в дверь, по обе стороны от моей головы.
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Рот, и мое сердце заколотилось, а потом ускорило бег, когда его губы скользнули вдоль моей челюсти. Он глубоко вдохнул. – Черт, ты приятно пахнешь. Как перечная мята и… солнце.
Хм. Я растерялась, не зная, что сказать.
– Я отпустил тебя, – продолжал он, склоняясь к моей шее и повергая меня в дрожь. – Ты была права вчера. Я причинил тебе боль. Не так, как он. Хуже. Я позволил тебе уйти из этого дома, чтобы ты могла быть счастлива с ним. Разве ты не этого хотела? Но ты здесь. Я отпустил тебя, и это меня убило, но ты здесь.
Боже мой.
Рот бормотал что-то бессвязное, но его слова всколыхнули во мне бурю чувств, и сердце взорвалось. Выражение его лица сегодня утром, когда я сказала, что мне нужно поговорить с Зейном, внезапно обрело особый смысл. Если бы он просто дал мне возможность объясниться, ему бы и в голову не пришло, что я хочу уйти от него, что я выбираю Зейна.
Но Рот отпустил меня, чтобы я могла стать счастливой. Кронпринц Ада, утверждавший, что он самый эгоистичный из всех демонов, позволил мне уйти, поверив, что я могу быть счастливее с кем-то еще. Все слова позабылись, когда совсем другие слезы наполнили мои глаза. Однажды он отошел в сторону, чтобы защитить меня, и вот теперь сделал это снова, опять же ради моего счастья. В его поступках не было ни капли эгоизма. Все совсем наоборот, и это открытие исцелило трещину в моем сердце, удалив болезненную занозу. Хотя и не залечило рану от расставания с Зейном. Этот шрам, я знала, останется навсегда.
Я крепко зажмурилась.
Он медленно поднял голову и уперся лбом в мой лоб.
– Почему ты здесь, Лейла? – прошептал он.
– Я здесь… потому что только здесь я счастлива, с тобой.
Рот не шелохнулся, и я даже засомневалась, слышит ли он. Вполне возможно, что мои слова не пробились сквозь пелену выпитого им алкоголя, и я подумала, что этот разговор придется отложить до лучших времен. Я положила руки ему на грудь, собираясь сказать именно об этом, когда он пошевелился.
Его руки сомкнулись вокруг меня, и он крепко прижал меня к себе. Мне нравилось находиться в его объятиях – больше чем нравилось. Наши тела слились, когда он уткнулся мне в шею, глубоко вдыхая мой аромат. У меня участился пульс и задрожали руки. Мощная волна пробежала по его телу, он содрогнулся в моих руках, а потом его уже было не остановить.
Обхватив мои щеки своими большими ладонями, он произнес что-то еле слышно и слишком быстро, чтобы я могла разобрать, запрокинул мне голову и поцеловал. В этом поцелуе не было и намека на нежность. Рот жадно впился в меня, и металлический шарик на его языке стукнулся о мои зубы, когда он прижал меня к двери. Я ощутила его вкус – сладкий, с горьковатыми нотками алкоголя. Легкая дрожь наслаждения промчалась по моему телу, и я откликнулась стоном. Мои руки взметнулись к его плечам, скользя пальцами по гладкой коже. Поцелуй все больше распалял меня, затуманивая и полностью отключая разум, когда Рот прижался ко мне своей плотью.
И казалось, что прошла вечность с тех пор, как я чувствовала это в последний раз. Сладкое безумие, рожденное одним поцелуем, ощущение свободы, полное и абсолютное принятие того, что я хотела, чего жаждала. Мгновенный и мощный прилив желания, одурманивающий сознание, нервное возбуждение и трепет от дегустации любви на кончике языка. Ничто не могло сравниться с этим.
  
Рот прервал поцелуй, тяжело дыша, не выпуская мое лицо из ладоней.
– Скажи это снова, – хрипло прорычал он. – Скажи еще раз, Лейла.
Я едва могла отдышаться.
– Я счастлива здесь, с тобой. Я… – Я подняла руки выше, к его шее, поглаживая большими пальцами его челюсть. Мне хотелось сказать что-то еще, но он обхватил мои запястья и крепко стиснул, глядя на них, ничего не говоря. Мое сердце бешено колотилось, но кровь словно застыла.
Прядь черных волос упала на его лицо, и, когда он наконец поднял голову, в его взгляде снова сквозила незащищенность. Его красота казалась нереальной, неземной, но в этот миг в нем ощущалось больше человеческого, чем когда-либо.
– Я… я напился.
Не совсем то, что я ожидала услышать.
– Я заметила.
Отпустив мои руки, он сделал шаг назад и повернулся, открывая моему взору безупречную мускулистую спину. Когда он встал боком, я с радостью отметила, что Тампер остался на нем – с пьяным, далеко не карманным драконом, пожалуй, было бы не до смеха. А еще я успела полюбоваться кубиками на его животе.
Это ли не счастье?
Штаны висели на нем слишком низко, почти неприлично. Почти. Он взял бутылку с комода. Встряхнул ее.
– Я так напился, что физически не смог пойти за тобой и остановить. – Он разглядывал пустую бутылку, которую держал в руке, и хмурился. – А ты знала, что опьянение действует на нас по-другому? Оно длилось всего около часа, а потом мне стало просто дерьмово, так что пришлось добавить. И-и-и-и… наверное, я все еще немного пьян…
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.
– Пожалуй.
Уголок его губ вздернулся, и он бросил косой взгляд в мою сторону.
– Я знаю, что мне не следует пить. Я становлюсь очень непослушным, озорным мальчиком.
– Да, и к тому же напиваются твои фамильяры. – Я показала на Бэмби, которая так и валялась, где упала, жалкой кучей на полу. – Возможно, ты не так сильно пьянеешь, потому что твои бедные друзья впитывают всю гадость и страдают от побочных эффектов.
Рот склонил голову набок.
– Да уж. Век живи – век учись. – Он повернулся ко мне лицом, и в его глазах зажегся знакомый огонь. – Я снова хочу поцеловать тебя.
Хотя некоторые части моего тела уже приготовились отдаться Роту, я знала, что это произойдет не сегодня, по многим причинам.
– Ты сам признался, что пьян.
Он посмотрел на меня исподлобья, слегка приоткрыв полные губы.
– Я все равно хочу поцеловать тебя. Хочу и многого другого. С объятиями и ласками, в одежде и без.
Мои щеки пылали.
Запрокинув голову, он тяжело вздохнул.
– Но да, я пьян. К сожалению.
– Рот. – Я осторожно шагнула к нему. Даже в таком состоянии он мог среагировать молниеносно. – Сколько ты уже пьешь?
Он пожал плечом, повернувшись к кровати.
– С тех пор как ты ушла. Если бы я не напился, то пошел бы за тобой и, возможно, позволил Тамперу сожрать Каменного, но ты бы мне этого не простила.
– Нет, – прошептала я. – Ни за что.
– Может, мне не стоило так напиваться. Ты не… Да, ты не заслуживаешь такого. – Он остановился в изножье кровати и, не сводя с меня глаз, пробежался пальцами по растрепанным волосам. – Ты правда здесь? Или мне удалось стать первым в истории демоном, получившим алкогольное отравление?
Одна моя половина снова хотела прыснуть от смеха, но печаль уже теснила грудь. Во мне поднималось горькое, едкое как кислота, чувство вины. Разве могла я подумать, что мои нелепые поступки обернутся такими последствиями? Конечно, не я спаивала Рота, но я никогда не видела его пьяным.
– Да, я здесь, – ответила я.
Он как будто собирался что-то сказать, пытаясь расположиться на кровати. Я шагнула вперед, увидев, что он не рассчитал расстояние, но опоздала.
Рот рухнул на пол рядом с кроватью, шлепнувшись прямо на задницу. Запрокинув голову, он громко рассмеялся, а я испуганно зажала рот рукой. Выходя из кофейни, я даже не догадывалась, что ждет меня по возвращении домой. Поначалу во мне сидел страх – пусть и иррациональный, – что Рот просто погладит меня по головке и отправит восвояси. Потом я думала, что он сожмет меня в объятиях и признается в вечной любви. В любом случае мне даже в страшном сне не могло присниться, что я застану его таким напившимся.